Глава 8. Рамзес
12 часов и 17 минут назад
***
Солнце давно перевалило за высшую точку небосвода, и его лучи уже проникали в самые дальние уголки королевской пещеры. Но прайд не спешил покидать прохладное убежище. После вчерашнего сражения львы спали так крепко, словно сама ночь украла у них все силы. Симба открыл глаза лишь далеко за полдень. Всё тело ломило от ушибов, но впервые за долгое время он чувствовал странное облегчение. Битва закончилась. Враг был разбит. Можно было наконец перестать ждать нового удара. Он лениво наблюдал, как Сараби вышла на край Скалы Предков. Вдруг мать замерла, всматриваясь вдаль. Через мгновение её лицо озарилось такой радостью, какой Симба не видел уже много зим. — Рамзес!.. Она почти бегом бросилась к спуску. Симба мгновенно вскочил. Из пещеры стали выходить остальные львицы. Сарафина остановилась у входа, поражённо глядя вниз, словно перед ней возник призрак прошлого. У подножия Скалы стоял коренастый лев с серовато-жёлтой шерстью и густой пепельной гривой. Возраст уже согнул его плечи, но взгляд оставался твёрдым и ясным. Сараби подбежала к нему и крепко обняла обеими лапами. — Боже мой… Рамзес! Это правда ты! Наконец-то… Сколько же дождей прошло! Она едва сдерживала слёзы. Лев ласково коснулся её гривы лапой. — Тише, Сараби… Не стоит. Он мягко отстранил её. — Ты всё-таки Королева-мать. Нельзя же так встречать старых друзей. — Мне всё равно! — рассмеялась Сараби сквозь слёзы. — Ты пришёл... и будто снова вернулись те дни. Помнишь свою скалу тут? Как мы втроём сидели там до самого заката? Ты, Муфаса и я... Казалось, впереди целая жизнь. Рамзес грустно улыбнулся. — Впереди она тогда действительно была. Теперь остались только воспоминания. — Мама?.. Симба спустился ближе. Сараби словно только сейчас вспомнила о сыне. — Ах да... Прости. Симба, это Рамзес. Он был одним из наших самых близких друзей. Когда-то именно он учил твоего отца быть Королем. Рамзес почтительно склонил голову. — Приветствую тебя, король Симба. В тебе удивительно много от отца. — Где же ты был так долго? Почему не возвращался? — с укором спросила Сараби. — Если бы ты появился раньше... столького можно было бы избежать. Рамзес тяжело вздохнул. — Я не имел права. — Почему? — Потому что дал слово. — Кому? — Муфасе. Он помолчал. — И своему сыну. Сараби удивлённо нахмурилась. — Сыну? — Айзеку. Это имя никому ничего не сказало. Рамзес продолжил: — Перед уходом он заставил меня поклясться, что я не появлюсь здесь без его зова. Из-за Шрама... потом из-за Зиры. Он не хотел подвергать кого-либо опасности. Даже мне самому запрещал искать встречи с ним. Мы не виделись уже три сезона дождей. Он улыбнулся. — Но недавно прилетел Макс. Передал, что пора возвращаться. Я сразу отправился сюда. Сараби растерянно покачала головой. — Прости... Но я не знаю никакого Айзека. Рамзес удивлённо посмотрел на неё. — Как не знаешь? Он даже растерялся. — Айзек. Шторм. Сейчас почти все зовут его Штормом. Повисла тишина. Сараби медленно повернулась к Симбе. — Подожди... Её голос дрогнул. — Не тот ли это лев... которого ты называл чужаком? Симба почувствовал, как внутри всё похолодело. — Шторм... — тихо произнёс он. — Конечно, Шторм, — недоумённо ответил Рамзес. — А разве он не здесь? Никто не ответил. Рамзес медленно переводил взгляд с одного лица на другое. Улыбка постепенно исчезла с его морды. — Что произошло? Симба молчал. В голове одна за другой вспыхивали вчерашние сцены. "В день твоего представления на Скале я встречался с Муфасой..." "Спроси Сараби..." "Рафики знает всё..." "Я поклялся защищать вас до конца своих дней..." Каждую его фразу Симба вчера назвал ложью. Каждую. И теперь рядом стоял лев, который спокойно подтверждал их одну за другой, не подозревая, что только что разрушил весь мир, который Симба успел построить для самого себя. У короля пересохло в горле. Он медленно посмотрел на мать. Сараби уже не сводила глаз с Рамзеса. Она всё поняла. И именно это было страшнее всего. Симба почувствовал, как земля словно уходит из-под лап. Перед глазами снова возник израненный Шторм, стоящий в луже собственной крови. "Ты предал меня... Витани... и своего отца..." Тогда Симба решил, что это лишь слова изгнанного. Теперь они прозвучали как приговор. Он резко вдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время не дышал. Его сердце тяжело ударило в грудь. – На своей скале, – с трудом он выговорил. – Я думаю. — Надо позвать его! — быстро проговорила Сараби. — Невероятно... Твой сын всё это время был здесь! — Подождите, — остановил её Рамзес. — Но он провёл у вас уже два полнолуния... и вы до сих пор ничего не знаете? Он недоумённо посмотрел сначала на Сараби, потом на Симбу. — Не понимаю. Айзек должен был всё рассказать. Или Рафики. Где он? И... почему моего сына нет рядом с вами? Сараби растерянно моргнула. — Постой... Почему твой сын должен быть здесь? — Потому что так решил Муфаса, — спокойно ответил Рамзес. — Айзек должен был стать наставником Симбы... и защитником Земель прайда. Сараби... разве ты не помнишь? Ты ведь сама видела его. — Я? Когда? — В день представления Симбы на Скале. Старался затесаться среди словно и прочих зверей, чтоб Шрам не видел. Муфаса говорил мне, что показал тебе его вдали. И должен был вкратце рассказать. Сам. Львица нахмурилась, напряжённо вспоминая. — Молодой лев... высокий... с чёрной гривой... — Да, — мягко улыбнулся Рамзес. — Это был мой сын. Симба медленно опустил голову. Перед глазами одна за другой вспыхивали недавние сцены. Первый поединок. Разговоры со Штормом. Его странные слова о долге. Его просьбы выслушать. Битва. Крик: "Перестроиться!" Он сам подчинился этому приказу. Потому что Шторм действительно спасал их. Спасал свой прайд. Свой дом. А он... Он изгнал его из собственного дома. В груди будто провалилась земля. Симба медленно поднял взгляд. Никто не смотрел ему в глаза. Кову и Киара незаметно ушли со Скалы. Нала тихо разговаривала с Сарафиной. Остальные львицы молча отводили взгляды. И это молчание оказалось страшнее любых обвинений. Сараби почувствовала, как внутри холодеет. Она медленно перевела взгляд с сына на Рамзеса. — Зазу! — Да, Ваше Величество? — Немедленно разыщи Рафики. — Сейчас! Тукан мгновенно взмыл в воздух. Когда он исчез за уступами Скалы, Сараби вновь повернулась к гостю. — Рамзес... пожалуйста... расскажи всё с самого начала. Она тяжело вздохнула. — Муфаса всегда скрывал свои большие замыслы. Даже от меня. Он боялся, что Шрам узнает раньше времени. В тот день я действительно видела незнакомого молодого льва... но не знала, кто он. Если теперь правда наконец может открыться — расскажи её. Рамзес некоторое время молчал. Потом подошёл к самому краю Скалы, долго смотрел вдаль и лишь затем сел. — Если так, то... слушайте. Он глубоко вдохнул. — Матерью Айзека была тигрица по имени Тиара... Он рассказывал долго. О своей любви. О тяжёлых родах и смерти Тиары. О сестре Амади, вырастившей львёнка. О том, как Ахади пригласил его стать наставником Муфасы. О дружбе, родившейся между учеником и учителем. О союзе, который они заключили после того, как Муфаса однажды спас ему жизнь. Потом — о Долине Прайдов. О тренировках. О том, как Айзек рос сильнее остальных львов. Как однажды подросток сумел победить самого Муфасу. — Не может быть... — невольно выдохнул Симба. — Может, — спокойно ответил Рамзес. — И именно тогда я понял: обычной судьбы у моего сына не будет. Таких львов либо любят всем сердцем... либо боятся всей душой. Иногда — одновременно. Он ненадолго замолчал. — Тогда Муфаса предложил мне поселиться здесь. Стать его названым братом. Но я отказался. — Почему? — удивилась Сараби. — Потому что у меня была школа, другие Короли приводили своих принцев. Куда я уйду? Но и оставить вас я тоже уже не мог. И решил отдать вам самое дорогое, что у меня было. Он посмотрел на Симбу. — Моего сына. Он должен был стать учителем. И защитником. Но только для вас. Повисла тишина. — Вы здесь живете далеко от Долины. Аутсайдеры рано или поздно добрались бы до вас. Муфаса согласился сразу. Айзек — тоже. Когда ты родился, Симба, мы назначили день его прихода. В день твоего представления на Скале Муфаса официально принял его в прайд. В тот же вечер Айзек отправился жить среди аутсайдеров, чтобы узнать их лучше изнутри. И научиться биться как никто другой. Рамзес подробно рассказал, что знал о жизни среди изгнанников. О турнирах. О возвращении сына в Долину после гибели Муфасы. О новом приходе в Земли прайда. О том, как Айзек снова отправился выполнять клятву, данную Муфасе. И наконец закончил: — Когда Макс прилетел за мной, это был настоящий праздник. Я пришёл так быстро, как только смог. Уже на вашей северной границе увидел тела убитых аутсайдеров. Моему сыну удалось сделать то, чего многие прайды не могли долгие годы. Он убил Саманью... как прежде убил и его отца. А вместе с ними уничтожил шайку, державшую в страхе половину Долины. Уже за одно это его будут долго помнить. Гордость прозвучала в каждом его слове. Сараби медленно повернулась к Симбе. — Это правда? Король едва заметно кивнул. — Он сражался рядом с вами? Ещё один кивок. — Тогда... где он? Ответил не Симба. — Идёт в изгнание. Все резко обернулись. На Скалу быстрым шагом поднимался тяжело дышавший Рафики. Не сказав больше ни слова, он подошёл к Симбе и со всего размаха ударил его посохом по голове. Король даже не попытался уклониться. — Это тебе за глупость! Глаза старого шамана пылали так, что многие невольно отступили. — За слепоту! — Я... думал... он хочет занять моё место... — глухо проговорил Симба. — Отомстить за Зиру... — Что?! — выдохнул Рамзес. На Скале воцарилась тяжёлая тишина. Наконец Симба резко поднял голову. — А ты где был, Рафики? Почему молчал? Почему не рассказал мне раньше? Шаман устало посмотрел на него. — Потому что кое-кто запретил мне говорить об этом. Симба раздражённо мотнул головой. — Ты мог ослушаться! — Мог. Рафики тяжело вздохнул. — И в этом моя вина. Он подошёл ближе. — Но скажи мне, Симба... когда Шторм бросился под удары, спасая тебя... разве этого было мало? Разве тот, кто мечтает о чужом троне, станет закрывать собой его хозяина? Симба молчал. — Он мог просто позволить убить тебя, — продолжал шаман. — Тогда никто не помешал бы ему занять Скалу. Но он проливал кровь за тебя. Голос Рафики стал почти шёпотом. — А ты увидел в этом заговор. Симба медленно закрыл глаза. Каждое слово било точнее удара. Рафики подошёл к Рамзесу и крепко обнял старого льва. — Прости меня. Я не сумел сделать Симбу мудрее... не сумел помочь Шторму стать частью прайда... не сумел исполнить обещание, данное Муфасе. Он опустил голову. — Видимо, старый шаман уже не так мудр, как думал. Рамзес положил лапу ему на плечо. — Он жив? — Да. Но слаб. Всю ночь мы были рядом. Раны на теле затягиваются. Однако сердце... — Рафики тяжело вздохнул. — Оно уже ушло отсюда. Рамзес резко повернулся к Симбе.Ьфч — Ты оставил раненого льва без помощи?! Симба ничего не ответил. — Теперь он не желает оставаться, — продолжил Рафики. — Ни уговоры Триши, ни мои слова не помогли. Возможно... только ты сумеешь остановить его, Рамзес. — Где они? В этот момент над Скалой пронёсся Зазу. — Сир! Шторм, Витани и Триша идут вдоль реки к северной границе! Рамзес мгновенно поднялся. — Тогда ещё не всё потеряно. Он посмотрел на Симбу. — Если они направляются в Долину Прайдов, мы успеем перехватить их у дальнего брода. Это самый короткий путь. Ещё есть шанс вернуть моего сына... если только он захочет вас услышать. – Откуда вы знаете? – спросил Король. – А ему больше некуда податься, – ответил гость и добавил. – Глубоко раненый зверь всегда идет к родному дому. Надеюсь, ты пойдешь со мной? – Мы все пойдем, – встала рядом Нала. – Крепись, Симба, нам всем придется смотреть ему в глаза. Прайд быстро спустился со скалы и молча двинулся на север. Одинокая троица молча пробиралась сквозь высокую траву на север, оставляя позади всё, что ещё вчера было их домом, их жизнью, их будущим. Шторм думал лишь о двух вещах: хватит ли ему сил пересечь полупустыню и успеет ли он увидеться с отцом. Триша и Витани почти не разговаривали. Они не знали, что ждёт их впереди, и украдкой следили за Штормом, боясь снова увидеть кровь, проступившую сквозь едва затянувшиеся раны. Когда они подошли к горному водопою неподалёку от Кладбища Слонов, из кустов навстречу вышли Киара и Кову. Кову медленно подошёл к Шторму, сел перед ним и опустил голову. Он не решался поднять глаза. — Гляньте-ка, кто явился, — нарочито громко сказала Витани. — И что это вас потянуло искать нас? — Сестра... пожалуйста... выслушай... — с трудом произнёс Кову. — Я хочу попросить прощения... у тебя... и у моего... папы... — У папы?! — вспыхнула Витани. — А вчера он тебе кем был? Чужаком? Пока он кровью расписывался за всех вас, ты молчал! Пока его выгнали, ты молчал! Пока он ночью умирал от ран — тоже молчал! Зато теперь вспомнил, что он отец? Удобно, конечно, прятаться в гриве королевской семьи! — Витани, — тихо сказал Шторм. Одного слова оказалось достаточно. Она умолкла, но продолжала тяжело дышать от злости. — Он мой сын. Потом Шторм перевёл взгляд на Кову. — Проводи меня к воде. Ты... и Витани. Они медленно спустились к небольшому озерцу, которое питали два холодных ручья, стекавшие со скал. Шторм долго пил, жадно, большими глотками. Затем поднял голову. — Я не считаю тебя предателем, Кову. — Но это я рассказал Симбе разговор с Витани, — глухо ответил тот. — Если бы не я... — Он всё равно нашёл бы повод, — спокойно произнёс Шторм. — Причина была не в твоих словах. Причина была в том, что Симба давно хотел услышать именно их. Кову молчал. — А то, что ты рассказал ему о разговоре с сестрой... я считаю правильным. — Но он же ничего не понял! — не выдержала Витани. — И даже не попытался понять! — Да, — согласился Шторм. — Не понял. Он устало вздохнул. — Но и ты виновата. Если начала рассказывать — нужно было рассказать всё. Или привести Кову ко мне. Тогда, возможно, ничего этого не случилось бы. Витани виновато отвела глаза. Шторм поднял лапой подбородок сына. — Посмотри на меня. Кову подчинился. — Не мучай себя. Ты хотел защитить семью. Ошибся... но не предал. Он слабо улыбнулся. — Я видел тебя вчера в бою. В его голосе впервые прозвучала настоящая гордость. — Ты стал сильным львом. Очень сильным. Теперь я понимаю, чего испугался Симба, когда впервые увидел тебя взрослым. Он немного помолчал. — Мой отец уже пришёл? — Да, — тихо ответил Кову. — Мы видели его, когда уходили со Скалы. Он неожиданно шагнул вперёд. — Папа... не уходи. Шторм посмотрел на него внимательно. — Откуда ты знаешь? — Просто... понял. Ты всегда делаешь то, что считаешь правильным. Шторм едва заметно кивнул. — Симба передумает! — поспешно сказал Кову. — Дедушка всё ему объяснит. — Возможно, — спокойно ответил Шторм. — Вот только пусть сначала объяснит самому Симбе, что такое благодарность, — буркнула Витани. В этот момент к воде спустились Триша и Киара. — Мы видели Зазу, — сказала Киара. — Он летел в вашу сторону. Думаю, вас ищут. — Уже неважно, — ответил Шторм. Триша встревоженно посмотрела на него. — Почему неважно? Если Симба отменит изгнание... — Это ничего не изменит. Он произнёс это спокойно. Без злости. Без обиды. Словно говорил о давно принятом решении. — Я подожду их здесь. Из уважения к отцу. Но обратно не вернусь. — Ты не можешь простить Симбу? — спросил Кову. Шторм покачал головой. — Дело не в прощении. Он прикрыл глаза. — Просто... иногда после сказанных слов уже нельзя жить так, будто их не было. Повисла долгая тишина. — Тогда мы пойдём с тобой, — вдруг сказал Кову. Шторм посмотрел на Киару. Потом перевёл взгляд обратно на сына. — А её ты тоже поведёшь через пустыню? Кову растерялся. Шторм едва заметно улыбнулся. — Или думаешь, я не вижу? Киара удивлённо подняла голову. — Откуда ты знаешь? — Такие вещи трудно скрыть. Он бросил короткий взгляд на Тришу. — Она догадалась раньше меня. Триша смущённо опустила глаза. Киара невольно улыбнулась. Но Кову было не до улыбок. — Значит... я опять потеряю тебя? Шторм медленно покачал головой. — Нет. Он коснулся носом лба сына. — Мы ещё встретимся. И не один раз. Просто... сейчас каждому из нас нужно пройти свой путь. Он посмотрел на Витани. — А начать я хочу с одного. Помиритесь. — Не собираюсь! — фыркнула Витани. — Этот термит... — Иди сюда. Голос Шторма прозвучал мягко, но так, что спорить не хотелось. Она нехотя подошла и села рядом с братом. Шторм долго смотрел на них обоих. — Запомните. Он говорил тихо, и каждое слово давалось ему всё тяжелее. — Нет ничего крепче крови. Когда-нибудь... меня не станет. Не станет Рамзеса. Не станет тех, кто сегодня рядом. А вы останетесь друг у друга. Дети однажды вырастут. Любимые могут уйти. Друзья приходят и уходят. Но брат и сестра... остаются братом и сестрой навсегда. Даже если живут далеко друг от друга. Он ненадолго умолк, переводя дыхание. — Горе тому, кто сам рвёт эту связь. Кто однажды говорит родному существу: «Ты мне больше не родня». Такие львы потом долго идут по жизни одни. Очень долго. Уж я сам знаю. Шторм положил лапу между Кову и Витани. — Какие бы беды ни случились... находите дорогу друг к другу. Ссорьтесь. Спорьте. Даже деритесь, если иначе не получается. Но никогда... не переставайте быть одной семьёй. Это всё, чего я прошу у своих детей. Кову первым протянул лапу. — Прости меня, Витани. Она долго молчала. Хвост раздражённо бил по земле. Наконец тяжело вздохнула и коснулась его лапы своей. — Ладно... Она фыркнула. — Мир. Но сразу предупреждаю: ещё раз выкинешь что-нибудь подобное — загрызу. По-сестрински. Несмотря на усталость, Шторм тихо усмехнулся. — Вот теперь... узнаю свою дочь. Шторм устало улыбнулся и опустился на землю. Перед глазами вновь возник тот день. То самое место. Тогда они тоже сидели рядом — Кову и Киара, еще совсем юные. Он мчался домой во весь дух, едва получив от Макса весть о возвращении Симбы. Еще немного — и он наконец увидит ученика, ради которого столько времени жил вдали от собственного дома. Вот уже граница Земель Прайда. Вдали темнело Кладбище Слонов. Еще несколько часов — и все наконец закончится... — Я так и знала, что ты придешь. Шторм резко остановился. Этот голос он узнал сразу. — Привет, Шторм. Из высокой травы вышла Зира. Она почти не изменилась. Такая же стройная, гибкая, ослепительно красивая. Только взгляд стал холоднее. Жестче. Шторм невольно подумал, как могла эта львица стать женой Шрама. — Привет, Зира, — сухо ответил он. — Спешишь к Симбе? — Да. — К своему королю? — К твоему, — спокойно ответил Шторм. Львица мгновенно ощетинилась. — Мой король — Шрам! Это его земля! — Шрам мертв. Симба — законный наследник. Если ты этого не признаешь, значит, ты теперь изгнанница. Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. — Ты быстро соображаешь, — наконец произнесла Зира ледяным голосом. — Что тебе нужно? Она неожиданно улыбнулась. — Пойдем со мной. Хочу кое-что показать. Потом сам решишь, идти тебе к Симбе... или нет. Шторм долго смотрел на нее. Когда-то он любил эту львицу так сильно, что готов был отдать за нее жизнь. Потом случайно узнал, что она стала женой Шрама. А теперь она вновь стояла перед ним, словно ничего не произошло. Он молча пошел следом. Они пришли к небольшой пещере на самом краю саванны, там, где начиналась полупустыня. У входа лежали три худые львицы. — Великодушный Симба позволил нам медленно подыхать с голоду, — с ненавистью процедила Зира. — Но это еще не конец. Внутри было темно. — Где этот бездельник Нюка? — раздраженно рявкнула она. — Мышей ловит, — донеслось из глубины. — Вот вернется — сам станет добычей. Она пропустила Шторма вперед. В дальнем углу копошились два львенка. Заметив мать, они сразу сели рядом и с любопытством уставились на незнакомца. Шторм невольно улыбнулся. — И ради этого ты привела меня? — Посмотри внимательнее. Он посмотрел. Мальчик... девочка... Совсем малыши. — Кову, — Зира кивнула на львенка справа. — Будущий наследник Шрама. — Шрама больше нет. — Ошибаешься. Она подошла совсем близко. — У Шрама действительно есть сын. Нюка. Но он слишком слаб. Он никогда не станет настоящим королем. Шторм почувствовал, как внутри поднимается тревога. — Поэтому наследник нужен был другой. Зира выдержала паузу. — Сильный. Еще шаг. — Такой, как ты. Шторм будто перестал слышать ветер. — Что... — Да, Шторм. Она улыбалась. — Все было задумано заранее. Шрам прекрасно понимал, что сам не сможет оставить достойного наследника. Она почти прошептала: — Поэтому отцом моих младших детей стал ты. Мир словно остановился. Шторм долго смотрел на львят. Потом снова на Зиру. — Ты... использовала меня? — Мы использовали тебя. Она произнесла это спокойно. — Вместе со Шрамом. Ярость ударила в голову. — Что ты хочешь?! — Вот теперь можно разговаривать. Она вывела его наружу и отошла подальше от пещеры. — Запомни одно. Ее голос стал совершенно холодным. — Ты никогда не придешь к Симбе. — Почему? — Потому что тогда Кову и Витани умрут. Шторм замер. — Что?.. — Если Симба узнает, кто их настоящий отец... если вообще узнает о тебе... мои дети исчезнут. Несчастный случай. Гиены. Аутсайдеры. Что угодно. Она пожала плечами. — Кто станет разбираться? — Нет... — Именно так. В следующее мгновение Шторм сбил ее с лап и прижал к земле. — Ты чудовище! — Убей. Она даже не сопротивлялась. — Только сначала подумай, кто после этого защитит твоих детей. Его лапы дрожали. Он медленно отпустил ее. — Только то, что ты их мать... спасло тебя. Зира поднялась. — Сегодня — да. Шторм смотрел на нее так, словно видел впервые. — Ты хоть когда-нибудь любила кого-нибудь? Она тихо усмехнулась. — Любовь — роскошь для тех, кто может себе ее позволить. Эти слова почему-то ударили сильнее всего. Шторм молча развернулся. — Стой. Он остановился. — Забудь дорогу сюда. — Я хочу увидеть их еще хоть раз. — Нет. — Благословить... — Нет. — Они мои дети. — Поэтому они и останутся живы... если ты исчезнешь. Она подошла почти вплотную. — Исчезни, Шторм. Навсегда. Он еще долго стоял неподвижно. Потом медленно пошел прочь. Не к Симбе. К своей одинокой скале. Поллуны он почти не сходил с нее. Думал. Искал хоть какой-нибудь выход. Потом прилетел Макс. — Сир, я видел следы аутсайдеров. Совсем рядом. Шторм долго молчал. Потом поднялся. — Значит, вот мой путь. Он посмотрел на ястреба. — Проведи меня к следам. Макс кивнул. — А потом лети к моему отцу. — Что ему передать? — Скажи, что я узнал о своих детях... но не могу прийти к ним. Пусть отец даст слово что не придет пока я не позову. Пока они живы, мой долг — остаться здесь. Он посмотрел туда, где за горизонтом лежали Земли Прайда. — Передай еще... Шторм ненадолго замолчал. — Что я не нарушил слова, данного Муфасе. Просто теперь буду защищать его землю иначе. — Долго? Шторм посмотрел на темнеющий север. — Не знаю. Конец формы Открыв глаза, Шторм несколько мгновений молча смотрел перед собой, словно возвращаясь из далёкого сна. Киара тихо о чём-то говорила с Тришей. Витани лежала рядом, притихшая и необычно серьёзная. Кову сидел чуть поодаль, опустив голову к самой воде. Он не сводил взгляда с неподвижной глади озера, будто надеялся найти в ней ответ. Шторм медленно поднялся и подошёл к сыну. Тот даже не обернулся. Лев мягко положил обе передние лапы ему на голову. Наступила такая тишина, что было слышно лишь журчание ручьёв. — Да уподобит тебя Бог Мванзилиши и Мхиди. Благословляю тебя, сын мой. Кову зажмурился. Его плечи едва заметно дрогнули. Шторм задержал лапы ещё на мгновение. Сердце болезненно сжалось. Ему предстояло уйти. Оставить сына здесь. Забрать с собой дочь. Разделить тех, кого сама судьба связала одной кровью. Не такой была его мечта. Он хотел видеть их рядом, взрослеющими вместе, спорящими, мирящимися, защищающими друг друга. А теперь сам становился причиной их разлуки. «Прости меня, сын...» Он медленно отошёл. Витани уже сидела перед ним, склонив голову. Шторм коснулся её лба. — Да уподобит тебя Бог Мвеле и Мзази. Благословляю тебя, дочь моя. — Я люблю тебя, папа, — едва слышно прошептала она. Шторм ласково лизнул её между ушами, но ничего не ответил. Боялся, что голос выдаст всё, что сейчас творилось у него внутри. Никто не спросил, чьи имена он произнёс. Несколько долгих мгновений все молча смотрели на озерцо, над которым ветер рябил прозрачную воду. Казалось, сама саванна притихла, не желая нарушать эту короткую передышку. Наконец Шторм поднялся. Он ещё раз посмотрел на Кову. Тот тоже поднял глаза. — Мы ещё увидимся, — тихо сказал лев. — Обязательно. Неизвестно, кого он сейчас убеждал больше — сына или самого себя. Потом повернулся к остальным. — Пойдёмте к границе. Похоже, нас решили встретить не здесь. Если мой отец ведёт их, то наверняка выбрал более короткую тропу. — Он так хорошо знает наши земли? — удивилась Киара. Шторм кивнул. — Конечно. Он учил твоего дедушку ещё тогда, когда им приходилось скрываться от Шрама и лишних глаз. Эти земли он знает почти так же хорошо, как свою родную Долину. Потому и догадался, где нас можно перехватить.***
