Do it...

Обращать внимание/забивать на Лиама уже не кажется Стайлзу страшной вещью: больше всего хочется выйти на поле, разгромить наголову соперника, да и прекратить волноваться о всяких вещах, которые, в принципе, являются нужными, но такими несвоевременными. Стайлз бросает взгляд на трибуны, замечает Малию, подмигивает ей и начинает осматриваться, силясь выискать в противнике как можно больше изъянов: тот, к примеру, чересчур широк в плечах – бегать будет медленно, а вот тот наоборот – имеет слишком уж узкие плечи, которые точно будут мешать ему врезаться в соперников. После первого падения Стилински лишь хмурится, решив для самого себя, что первый блин всегда комом, однако второе падение, а вслед за ним и третье явно указывают на то, что комом является не только первая попытка, но и все остальные, если за ними не будет стоять нечто большее. [Поддержка Лидии Мартин, к примеру.] Стайлз моргает, вспоминая прошлую игру: тогда ему было совершенно плевать на то, выиграют они или нет, главным было то, кто именно его поддерживал. Стилински буквально всеми костями чувствовал, как глубоко проникал взгляд Мартин, на его легких теперь навеки отпечатаны остатки воздуха, который они умудрились разделить на двоих в тот роковой вечер. Понимание того, что играть для/без Лидии совершенно бессмысленно, посещает мозг совершенно внезапно, да и то, наверняка, эта мысль родилась лишь от безысходности: слишком многое он пережил за сегодня, а ведь день даже не закончился, будут еще неприятности. Тренер свистит, игра уходит на перерыв, а Стайлз уныло бредет к скамье запасных: ему необходимо найти Скотта и Киру, нужно разобраться с тем, что происходит с Дереком, да осознать, что они с Малией снова вместе, но мысли упрямо продолжают вертеться вокруг чего-то, что имеет рыжий ореол. [Совершенно немыслимо думать о Мартин в такой момент, стоп.] Лиам что-то продолжает говорить, его голос дрожит от нетерпения/недовольства, но Стайлз не может отрицать тот факт, что совершенно не понимает Дамбара. Ему точно нужно находиться не здесь, да и быть окруженным явно не этими людьми. Ему нужно быть с теми, о ком он помнит/мечтает перед сном. [Никаких рыжеволосых красавиц, это просто странное стечение обстоятельств.] Стайлз уходит с поля, оглянувшись напоследок. Сердце замирает, потом бьется так сильно, что ребра готовятся раскрошиться. Ему кажется, или на трибуне действительно сидит Питер Хейл? Нет, естественно, он ошибся. Питеру не к кому приходить. Как и Лидии Мартин.