И падут оковы

— Ты меня ненавидишь, Рудик? Гадкая ухмылка. Так и хочется стереть её с лица Лютова. — Я не буду отвечать на твои вопросы. Больше похоже на шипение, чем на мой собственный голос, но мне плевать. Я не собираюсь разговаривать с ним, как с лучшим другом, после того, что он натворил. Моя ненависть увеличилась во много раз после его поступка. Он пренебрежительно щёлкнул пальцами, будто бы показывая своё превосходство надо мной, а потом засунул руки в карманы, и всё это время ухмылка не покидала его лица. Прекрасного лица. Подождите, что? — Тебя что-то пугает, Рудик? Как я не люблю его чёрные глаза, особенного когда Лютов щурится, так и смахивает на змея, который вот-вот нападёт на свою жертву. — Никогда. Я сжимаю ладони в кулаки и отступаю на несколько шагов назад. Отлично, стена. Кажется, я попала в ловушку, а выход из тупика только за спиной Лютова, а за спиной Лютова ещё и Воронов стоит с такой же гадкой ухмылкой. Радует, что он хоть не слышит, о чём мы тут беседуем. Или всё же слышит? — Во всяком случае, — голос Лютова заставил меня посмотреть на него, — во всяком случае скоро начнёт действовать заклинание, и тогда... — Снова ухмылка. — И тогда, Рудик, ты ответишь мне честно, без всяких твоих уловок. Я сжала зубы как можно сильнее, будто бы заклинание уже начало действовать. А оно начало. Я не знаю, как можно объяснить такое состояние, в котором сейчас находилась я, но это можно было сравнить с опустошённостью. Только хуже. В разы хуже. Как будто из тебя высосали все силы и ничего не оставили. В голове было до невозможности пусто. Наверное, впервые в жизни я чувствовала себя настолько потерянной и беззащитной. Вдруг голова закружилась, словно я попала в водоворот, и опора под ногами исчезла. Казалось, ещё несколько мгновений, и я упаду и, в лучшем случае, просто ударюсь головой, но меня мягко обняли за талию и прижали ближе к себе. Не составит большого труда догадаться, кто это. Я бы с удовольствием оттолкнула Лютова, но просто не смогла. Голова по-прежнему кружилась, а руки не хотели меня слушаться. Я с трудом подняла их, чтобы ухватиться за футболку Лютова, да и то мою хватку можно было сравнить с прикосновением бабочки, умирающей бабочки. Я почувствовала его холодную ладонь на своём лбу. — Ты вся горишь. Его голос звучал сквозь странную пелену. Глаза медленно закрывались. — Какой ты наблюдательный, Лютов. Странно, что я вообще могла разговаривать в таком состоянии. — Вечно с тобой одни проблемы, Рудик. Он вздохнул так, будто его ребёнок снова что-то натворил. — Могла бы нормально перенести наложенное заклинание, ответить на мои вопросы и валить на все четыре стороны, но нет, тебе обязательно нужно почувствовать себя плохо. Ходячая катастрофа. Я удивилась, правда, сильно удивилась. Голос Лютова звучал не едко, не раздражительно и даже не устало, а... заботливо? Наверное, это жар. Да, так и должно быть. Лютов поднял меня на руки. Голова снова закружилась, и в следующее мгновение я провалилась в темноту. Или сон? Не важно. Очнулась я спустя несколько часов, как я узнала позже, хотя мне показалось, что прошла целая вечность, если, конечно, не больше. Первое, что я увидела перед глазами, — чёрный потолок. Если честно, начало было весьма занимательное, так как сначала я вообразила, будто вообще в склеп попала. Да, Лютов, наверное, был прав, когда говорил, что я сумасшедшая. Или это не он говорил? Да какая вообще разница?! Да, кто-то, определённо, не в себе. Приложив огромные усилия, я всё-таки села и обнаружила, что на мне совершенно нет одежды. И, знаете, мне мигом захотелось провалиться сквозь землю. Не то чтобы я злилась на Лютова... Я просто готова была его удушить! Но сейчас это не имело никакого значения. Нужно было убираться из этой комнаты, находившейся, как можно было догадаться, в Чёрной Кухне. Я натянула одеяло до подбородка и осмотрелась вокруг. Дверь, определённо, закрыта. Окна, наверное, тоже. Телепортироваться вряд ли получится, да и куда я перемещусь без одежды, в одном только одеяле? Лютов всё предусмотрел, даже одежду мою где-то спрятал. Я устало откинулась на подушки и прикрыла глаза ладонью. Одеяло упало вниз, и если бы сюда кто-то вошёл, то увидел бы меня во всей красе, но мне уже было всё равно. Что может быть хуже нахождения в комнате Лютова? Его здесь нет, и я не знаю, чего ждать в следующий момент. Неизвестность сильно пугает, правда, особенно когда дальнейшие события зависят от твоего врага. Дверь скрипнула, и я раздвинула пальцы, чтобы увидеть, кто вошёл. Это был Лютов. Он с непринуждённым видом вошёл в комнату, посмотрел прямо в мои глаза, кинул в меня моей же одеждой и присел в кресло. Я убрала ладонь с лица. Наши взгляды встретились. У него была прекрасная выдержка. — Не то чтобы ты меня смущаешь, Рудик, но ты не могла бы одеться? Я хмуро на него посмотрела. — Ты уже всё видел. И, знаешь, мне это не доставляет никакой радости. Лютов вдруг рассмеялся на короткое мгновение и снова стал серьёзным. — Рудик, какая же ты наивная. Я бы ослеп, если бы начал раздевать тебя. Так что не могла бы ты одеться? Слишком уж велик соблазн посмотреть немного ниже твоих глаз и видеть, как ты краснеешь от смущения. Я вдруг покраснела и отвернулась от Лютова. Теперь он видел только мою спину, да и только. Я не знаю, почему, но я вдруг улыбнулась. Да, кто-то, определённо, сошёл с ума. Быстро одевшись, я снова повернулась лицом к Лютову. У него был самый непринуждённый вид, но в его глазах зажглись дьявольские огоньки. Не нравится мне это. — Ты готова, Рудик? — Всегда го... Я вдруг осеклась и зажала рот ладонью. Неужели заклинание всё ещё действует? Будто бы прочитав мои мысли, которые, я уверена, были написаны на моём лице, Лютов презрительно ухмыльнулся. — Три вопроса, Рудик, и ты свободна. Всего лишь три вопроса, на которые ты ответишь только правдиво и никак иначе. Неужели это так сложно? Я отвернулась от него. Сердце бешено колотилось. Он даже приблизительно не мог себе представить, насколько это сложно. — Ты любила Смелого? — Знаешь что, Мила Рудик? Я люблю тебя — вот что. — Д-да. И по щекам потекли слёзы. В голове пронеслись все воспоминания, все моменты, словно один миг. Один миг, а столько боли. Почему так больно? Разве я не отпустила? Разве не забыла его? Наверное, того, кого любишь или кого любил раньше, никогда не забываешь, потому что они навсегда остаются в сердцах, маленькой частичкой, парой воспоминаний, но остаются. Я утерла слёзы и всхлипнула. Обернувшись, я встретилась взглядом с внимательными глазами Лютова. Он будто всё понимал, но ничего не показывал. Почему-то мне казалось, что он тоже видел всё, что и я. Но мне уже было всё равно. Он больше не сделает мне больнее, потому что ещё больнее уже некуда. — Если бы у тебя была возможность вернуть его, ты бы ею воспользовалась? Но я только грустно улыбнулась. — Нет. Я чувствовала, что сейчас расскажу ему всё как есть, и мне хотелось воспротивиться этому желанию, но заклинание было слишком сильным. Или я — слишком слабой. — Мне не хочется возвращать его, потому что, мне кажется, это уже в прошлом. Я верю, что наше с ним время истекло, но, как бы ни было мне больно признавать это, его было слишком мало. Я столько всего не успела ему сказать. Но уже ничего не вернуть. И это, наверное, к лучшему. Это было запутанное объяснение, но именно так я себя и чувствовала. Я ожидала, что сейчас Лютов начнёт издеваться надо мной, но он даже не ухмыльнулся. Только задумчиво уставился в одну точку и молчал, обдумывая мои слова. А может, он просто думал, какой вопрос мне задать следующим, последним. Я никогда не понимала Лютова, да и он себя, наверное, тоже. Вдруг он сморгнул и снова посмотрел на меня. Такой усталый взгляд. Если честно, доля сожаления промелькнула во мне, но это было лишь краткое мгновение, длившееся вечность. Он откашлялся. — Ненавидишь меня, Рудик? На кончике моего языка уже вертелось правдивое «нет», но я промолчала. Заклинание перестало действовать. Но Лютову это знать не обязательно. — Да. Никогда в жизни он не узнает правду. Никогда в жизни я не позволю ему быть со мной. Никогда в жизни мы не будем вместе. Я хотела быть с ним — это правда, я давно приняла её, но все те люди, которые находятся рядом со мной, умирают, а я не хочу, чтобы умирал он. У него есть шанс жить счастливой жизнью. Лютов вдруг ухмыльнулся, после чего встал с кресла и подошёл к двери. Распахнув её, он отошёл немного в сторону. Я всё поняла без слов, но, прежде чем уйти, я внимательно посмотрела на него. Он был так близко, всего лишь в паре сантиметров от меня. Так близко — и так далеко. — Зачем тебе это? Зачем тебе эти три вопроса? Лютов помолчал с минуту. — Тебе не понять, Рудик. Ты слишком глупая и наивная. — Знаю. Он рассмеялся снова. Короткий миг стал немного длиннее. Мы оба тянули время, чтобы не уходить друг от друга так быстро. — Ненавидишь меня, Лютов? Он посмотрел на меня пристально и снова ухмыльнулся. — Конечно. Не сомневайся в этом, уродина. Мы оба рассмеялись, и я вышла из его комнаты. Так легко я себя ещё никогда не чувствовала. Я шла по коридору не спеша, чувствуя себя свободной. На губах расцветала глупая улыбка. Разве так должны вести себя заклятые враги? — Знаешь, что, Рудик? Его крик эхом разнёсся по коридору. Я обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и мне казалось, что в его глазах пляшут озорные чёртики. — Ты не такая уж и уродина! Я рассмеялась. — Спасибо за комплимент, Лютов! Наверное, глупый получился реверанс, но сегодня всё выглядит таким глупым и неправильным, так зачем портить такой день? — Обращайся! На улице было тепло и солнечно. Я расставила руки в стороны и подняла голову к небу. Зажмурившись от удовольствия, я покружилась на месте и снова рассмеялась. Как всё до невозможности неправильно! Но я ничего не могу с собой поделать. Может быть, все влюблённые ведут себя так глупо? Возможно. Но завтра всё будет, как обычно, и это меня не пугает. Наши отношения с Лютовым всегда были странными. Да и мы всегда были странными.