И падут оковы

— Рудик, а давай сыграем в игру? Я хмуро посмотрела на ухмыляющегося Лютова, взгляд которого выдавал все его хитрые замыслы, но прочитать их я не могла. Было ясно только одно: он что-то задумал, и это что-то обернётся явно не в мою пользу. — Нет. Я отвернулась от него и с сожалением посмотрела на запертую дверь. Мы с Лютовым одни. В комнате. Здесь нет никого, кроме нас. В Думгроте вообще нет никого, кроме нас. В этой комнате магией воспользоваться невозможно. Я умру в обществе Лютова, прежде чем какой-нибудь профессор откроет эту чёртову дверь. — Не очень радужные мысли, Рудик. Я с раздражением посмотрела на Лютова. — Прекрати читать мои мысли! Крик эхом отбился по комнате, и снова стало тихо. — М-м-м-м... А что же взамен, а? Его уж слишком хитрый взгляд по-настоящему напугал меня, и я отодвинулась подальше от Лютова, ближе к окну. Небо, усыпанное звёздами, и луна, выглядывающая из-за туч, — настоящее умиротворение, если бы не одна личность, находящаяся рядом со мной. — Я перестану нагло залезать в твою голову, если ты сыграешь, Рудик. Неужели ты боишься меня? Я же ничего не смогу сделать тебе. Я вздрогнула, когда меня вдруг поставили на ноги. Лютов стоял напротив меня, хитро сощурив глаза и высокомерно ухмыляясь. Сейчас он был другим, не таким, как всегда, и это в некоторой степени пугало, но меня больше возмущало и раздражало то, что такой Лютов мне нравился больше. — Я польщён, Рудик. Он улыбался. По-настоящему. Я никогда прежде не видела его улыбки. Наверное, никогда никто не видел, как улыбается Нил Лютов. — Почему ты такой, Лютов? Голос прозвучал тихо. Даже слишком. Но я была уверена, что Лютов ловит каждое моё слово. Почему я так уверена? — Какой? Он заинтересованно наклонил голову набок и посмотрел на меня испытывающим взглядом. — Другой. Ты не такой, как всегда. Ты... хороший? Он серьёзно на меня посмотрел и отступил на шаг. — А может, это всё неправда, Рудик. Ты об этом задумывалась? Может, люди не такие, какими хотят казаться? Как думаешь? Я смотрела на него другими глазами. Этот Лютов был настоящим. И вдруг я поняла, почему он каждый день надевал маску, почему он ненавидел каждого и почему он никогда не хотел, чтобы другие были выше его. Он просто выживал. Это правда: выживает только сильнейший, и Лютов это прекрасно понимал. Его заставили стать сильным. Но мне казалось, что он всегда был сильным, с самого рождения. Лютов сел в самый тёмный угол кабинета, и тень скрыла его. Я не видела больше своего врага, но теперь я даже сомневалась, что мы действительно враги. Я залезла на подоконник и обняла колени руками, подтянув их к груди. Мне нравилось смотреть на звёздное небо. Оно дарило какое-то странное спокойствие и навевало всегда воспоминания, но сейчас моя голова была пуста. Перед глазами стоял только один образ — образ маленького и испуганного Нила Лютова, который поставил перед собой цель: стать сильным. — Давай сыграем в игру, Рудик? Я вздрогнула и вздохнула. — Давай. Почему я согласилась? Но уже поздно, и ничего нельзя изменить. — В чём, собственно, суть? Лютов помолчал с минуту. — Ты говоришь утверждение, а потом спрашиваешь: «Правда или ложь?» Другой человек должен обязательно ответить правдиво, иначе игра потеряет смысл. Я задумалась. — А если кто-то соврёт? Лютов хмыкнул. — Ты вспомни, в какой комнате мы находимся, Рудик. Я чуть не рассмеялась. Эта комната была странной, и только совсем недавно здесь начали проводить занятия. Здесь нельзя было врать, нельзя было использовать магию и нельзя было ругаться, потому как комната просто не позволяла. На неё наложили какое-то мощное заклинание, и теперь каждый студент обходил это помещение десятой дорогой, желая сохранить свои тайны при себе. Теперь понятно, почему Лютов стал настоящим. — Кто начинает? — вздохнув, спросила я и уперлась головой в стекло. — Ты хочешь отсюда уйти. Правда или ложь? — Ложь. Было странно услышать от Лютова именно такой вопрос. Почему он спросил именно это, можно было гадать вечно, но ответа так и не найти. — Ты любишь Агнию Волчек. Правда или ложь? — Ложь. Ты любила Смелого. Правда или ложь? — Правда. Ты кого-то любишь на данный момент. Правда или ложь? — Правда. И ты тоже. Правда или ложь? — Правда. Я удивлённо посмотрела на Лютова, но не увидела его в тёмном углу, а потом взглянула на свои руки, будто бы там был написал ответ. Столько вопросов и ни одного ответа. Почему мы заговорили о любви? Почему я люблю кого-то и даже не догадываюсь об этом? Неужели Лютов тоже кого-то любит и возможно ли вообще такое? Почему я здесь и общаюсь со своим врагом, словно не было всех этих лет вражды? Вопросы, вопросы, вопросы... Бесконечное количество загадок и ни одной разгадки. — Всё плохо, Рудик, да? — понимающе спросил Лютов. — Хуже некуда, — ответила я и снова вздохнула. — Эта вражда бессмысленна. Правда или ложь? — Правда. Пора бы закончить её. Правда или ложь? — Правда. Друзьями мы уж точно не будем. Правда или ложь? — Правда. А кем же тогда? Может, просто знакомыми? Правда или ложь? — Ложь. Просто однокашниками. Правда или ложь? — Ложь. Незнакомыми людьми. Правда или ложь? — Ложь. У меня с языка чуть не сорвался последний вариант, но я вовремя замолчала. Не стоит спрашивать. Не стоит... Я не готова узнать правду, которая полностью перевернёт всю мою жизнь, а Лютов, мне кажется, только этого и ждёт. — Ты хочешь причинить мне как можно больше боли. Правда или ложь? — спросила я. — Ложь, Рудик, это ложь. После продолжительного молчания Лютов добавил: — Рудик, как думаешь, я тебя ненавижу? — Я думаю, нет. Я слезла с подоконника и подошла к Лютову, присев рядом с ним на пол. Он даже не шевельнулся. Я задала следующий вопрос: — А ты как думаешь... я тебя ненавижу? — Нет. — Почему? — Ощущение. — У меня тоже. — Я знаю. Я посмотрела на Лютова удивлённым взглядом. Он повернул ко мне голову. Его чёрные глаза блестели в темноте. — Откуда? — Просто знаю. Тебе не понять, Рудик. Почему-то мне показалось, что он улыбнулся. — Ты считаешь меня полной идиоткой? — разозлилась я. Лютов рассмеялся. — Иногда. Но это «иногда» наступает уж слишком часто. Я легонько ударила его кулаком в плечо и улыбнулась. — Рудик, а чего ты сейчас хочешь? — вдруг спросил он. — Чтобы ты меня поцеловал. Я прокляла эту комнату и вдруг захотела провалиться сквозь землю. И вдруг... вдруг Лютов просто поцеловал меня. Так просто. В одно мгновение разрушились все стереотипы, правила и предрассудки. За одно лишь мгновение всё изменилось: врагов больше не было, ненависть исчезла, этот момент продолжался вечность, и не хотелось, чтобы он заканчивался. Он отстранился и посмотрел на меня своим внимательным взглядом. — Это будет наша тайна. Правда или ложь? — Правда.