Доктор, мой воображаемый друг меня игнорирует!

Я проснулся один в холодной кухне. Исчезла. Я повернулся было налево, в надежде увидеть ее, мирно сопящую рядом, но, как и следовало ожидать, никого не было. Я вздохнул и направился в комнату. Но и там никого не было. Утешало то, что ее вещи были на месте. Наваливался кризис всей своей тяжестью и прямо на меня. Я не знал, что писать дальше, как писать и, самое главное, для кого писать? Я распластался на полу. Всегда так делал, когда не было возможности куда-нибудь убежать от безысходности. Я хотел опять уснуть, но куда там! Дурацкий организм уже выспался. Ничего не хотел делать и до смерти ненавидел себя за это. Я даже думал через силу и чувствовал, какими вымученными получаются мысли. Нажал на кнопку пульта. Заорал магнитофон. Голос солиста «Психея» то и дело срывался. То что нужно. Музыка была такая, что из ушей должна была пойти кровь. Но этого, почему-то, не случилось. Еще мне хотелось уйти в глубокий такой запой. А если я начинал пить, именно пить, то остановить меня было трудно. Я пил с каким-то самозабвением ходячего самоубийцы, маньяка-графомана. Тут я еще вспомнил, что забросил старый серийный рассказ, а неоконченные вещи меня очень угнетали. «Надо будет взять один день и добить рассказ. Завершить – и точка» - я встал. Пересчитал деньги в кошельке. Хватит. - Ты куда? – дернулся на вешалке Пшиф. - В магазин. - Стой. Поговорить не хочешь? – он схватил меня за руку. Я и забыл, что он мысли читает. - Единственная, с кем я хочу сейчас поговорить – это бутылка. И выбежал. В голову лезли рваные строчки. Деревянный кубик ударился о пластмассовую дощечку. Да здесь все пластмассовое. «Художник должен страдать!» - заорало голосом того самого поэта у меня в голове. Я расхохотался. - Виски. - Сколько? Ровно столько, чтобы - И абсент. Тетка неодобрительно покосилась. Ну и плевать Я еще не знал, где очнусь в конце недели. - Эй! Ты где? Я не одна! Она пришла через входную дверь. И прошла почему-то на кухню. Не одна?.. - Алиса, зачем искать того, кто найденным быть не хочет, - произнес мурлыкающий голос. Алиса?.. Чёрти что… - Мало ли, что он хочет, - она вошла в комнату и остолбенела. – Это что? Я посмотрел на нее мутным взглядом. Из-за ее спины выплыл кот. - Это алкаш, - справедливо заметил чешир. Она просто стояла, открывая и закрывая рот. Я опрокинул в себя последние капли виски и встал, пошатываясь и держась за стены. - А ты теперь Алиса… - меня качнуло. Она, кажется, не понимала, что я говорю. Да я и сам не очень хорошо понимал. - Прощай, Алиса! Вот я был, и нет меня! – я приподнял одну руку. - А что делать? – она побледнела. - В ванную его тащи. Закрой – пусть проснется, остынет. Завтра можно выпустить. - Алиса! Не слушай этого пушистого фашиста! Какая ты к черту Алиса? - Да не Алиса я! – взвизгнула она. - Погиб поэт, невольник чести! – я патетически взмахнул обеими руками, потерял точку опоры и рухнул на пол. Чешир схватил меня лапами за ноги и потянул в ванную. Я отчаянно цеплялся за все, что всплывало у меня перед глазами. - Алиса! Я люблю тебя, Алиса! – выпуская из рук дверной косяк прокричал я, на последнем дыхании.