Доктор, мой воображаемый друг меня игнорирует!

Я проснулся в своей постели. Один. Голова гудела. Сколько я проспал? Я осторожно открыл второй глаз. Ничего не напоминало о прошлом дне или ночи. Интересно, я один? Я осторожно встал с постели. Меня качнуло один раз, но я успел схватиться за шкаф и устоять. После минутного обзора квартиры я понял, что дома никого нет. Даже Пшиф куда-то подевался. Я заглянул под диван. Там прятался Мак. Ее вещей не было. Внутри все похолодело, оборвалось, и образовалась пустота. Я даже взвыл, чем очень напугал Макку. Мне нужно было найти хотя бы Пшифа – она наверняка знал, что здесь произошло. - Пс! Я обернулся. Никого. - Эй, писака! Я опять рассерженно обернулся. Подтягиваясь на руках за подоконник, в окно влезал… - Джон! – я бросился к нему. - Эй! Я мог бы обратно свалиться! - Я так рад тебя видеть! Ты даже не представляешь. - Ого, кажется, тут без меня много всего произошло, - он оглядывался. - Да? – деланно удивился я. - Ну… - Лучше расскажи, как там Аня, - перевел я разговор. - Милая девочка. Но скучная, - Джон упал на диван и наткнулся на бутылку. – Ты пил! Без меня?! - Так получилось, - ухмыльнулся я. - Ну и ладно. Не очень-то я и люблю абсент. Я решил умолчать о том, что было еще и виски. - Джон… а пойдем, прогуляемся? Вместо ответа он водрузил на нос черные очки, нахлобучил шляпу на голову и натянул невесть откуда взявшееся пальто. - И как мне теперь к тебе обращаться? Сэр? - Пойдем уже. Пройдя несколько метров, мы оказались в заснеженном парке. Погода была довольно мягкая и теплая, а на заметенных дорожках никого не было. Близился вечер и парк окутывал мягкий мрак. Я шел и тихонько подсмеивался над Джоном, который усиленно маскировался. Мне почему-то подумалось, что я практически не общался с людьми в последние дни. - Ну? - Что? – очнулся я от своих мыслей. - Говори. Я вопросительно поднял бровь. - Ну ты же меня не просто так погулять вытащил. - Какой ты догадливый, - съязвил я. Джон выжидательно молчал. Я пинал снег и кусал губы. В лицо подул сильный ветер, да такой, что дышать стало нечем. Я захлебнулся в этом потоке. Порыв стих так же внезапно, как и начался. - Знаешь, - я поднял голову вверх. – Я все думаю… а зачем я пишу. Для чего? Ну да, мне нравится этим заниматься, но… нравится ли это другим?.. Вот в чем вопрос. Настоящий писатель пишет для людей, ему важно, чтобы его читали. Хотят ли другие читать то, что я пишу? Может, я обыкновенный графоман, вот и все? Столько вопросов, а как найти верный ответ, - я вздохнул. – Может, бросить тратить на это время… - И что ты будешь делать? – перебил меня Джон. - Жить, как и все, - я пожал плечами. - Ты сможешь жить как все? Признаться, я разочарован. - Но что мне делать! Джон остановился у заснеженной ели. Замерзшее дыхание вырывалось наружу. Он шмыгнул носом. - «Полный бред, когда говорят, что я вдруг открыл в себе дарование. Я просто работал», - он посмотрел на меня, приподняв уголки губ. – Помнишь? Я кивнул. - В этом то и вся соль. Ты просто делаешь то, что можешь, то, что тебе нравится. Вполне нормально, что ты сомневаешься. Твоя судьба все равно найдет тебя. Просто занимайся своим делом. - А как я узнаю, мое ли это дело? - Подумай, чувствуешь ли себя счастливым, занимаясь этим. - Но, может, я графоман! - И что? – он внимательно изучал меня чайными глазами. Действительно… И что? Я улыбнулся.