YunJae is...

Встречая 2007-ой, за общим столом в компании, Юнхо никак не мог сформулировать желание. "Чтобы ДжеДже всегда..." Был... здоров? Был счастлив, был рядом, был моим? Не подозревающий о его терзаниях объект желания был вполне здоров, выглядел если не счастливым, то по крайней мере довольным, сидел по левую руку и елозил пальцами по его бедру, улыбаясь в свой бокал и слегка склонив голову набок. Так у говорящего складывалось ощущение, что он внимательно слушает, но Юнхо знал, что ДжеДже сейчас интересней рубчики джинсовой ткани. О чем он думал, Юнхо не занимало: в обычном, нормальном состоянии мысли Джеджуна были приземленными и со стороны даже скучными по сравнению, к примеру, с фантазиями Джунсу - оба порой залипали в одну точку, а потом поражали мемберов внезапными вопросами. Так вот, судя по этим вопросам, ДжеДже чаще всего думал о шмотках, о том, кто кому что сказал и зачем, о шагах и связках, об уроках, сценариях и о том, как бы смыться покурить. Озвучивать плохие мысли он привычки не имел, да и, пожалуй, попросту не умел высказать их связно. Спасал язык тела, которым Джеджун владел так же хорошо и большей частью неосознанно, как и голосом. Он всюду тянул и совал свои не в меру самостоятельные руки, приходилось ловить их, успокаивать и, по ситуации, либо держать при себе, либо возвращать хозяину. На них ДжеДже скидывал нервы и волнение, сам оставаясь спокойным и хладнокровным. Усталый ДжеДже льнул всем телом, не двигаясь и не ерзая, а плавно растекаясь по плечу, по груди и рукам, тяжелый и теплый. Возбужденный, он заполнял собой все свободное пространство так, что не обойти ни с какой стороны, силы и громкости в нем тогда бывало через край - не каждый выдержит. Многих бесило. Но Юнхо устраивало, все это он обожал даже, терпеть не мог только, когда Джеджун словно каменел лицом и начинал запаздывать в реакциях. В такие моменты он был недоступен. И в один из таких моментов Юнхо, по выражению Ючона, "разблокировал" его. Тогда Джеджун слишком долго торчал на балконе, хотя курить одну за другой за ним не водилось. Юнхо выглянул сначала, думал просто позвать, загнать в тепло, но вместо этого вышел сам. Джедже, холодный и твердый, как ледышка, не обернулся на шум и не пошевелился, когда взяли за плечи. - ДжеДже... Все будет хорошо..? - Юнхо просто хотел подтверждения, поэтому интонация, наверное, и вышла слегка вопросительной. Он обошел стоящего столбом Джеджуна и снова сжал его плечи, заглянув в лицо снизу вверх, попытался поймать взгляд. - Ммм, - согласился тот, не размыкая губ. - Тогда пойдем? Джеджун очнулся, поднял голову и посмотрел так, будто только что понял, как замерз. Может, самое время ему было разреветься - Юнхо дико боялся этого. Джедже плакал редко, но выглядел при этом ужасно, жалко и... отвратительно: кривил губы, шмыгал сопливым носом и размазывал слезы по опухшему, в красных пятнах лицу чуть ли не кулаком, душераздирающе вздыхая и всхлипывая. Чаще он все-таки умудрялся успокоиться раньше, чем хоть одна слезинка переливалась через край, но сегодня был явно не тот случай. Юнхо прекрасно это понимал, а уйти не мог, и видеть не мог, и стыдился этого, и готов был хоть на колени, хоть на голову встать, чтобы только Джеджун не вздумал разрыдаться. Довольно идиотская причина для поцелуя, но вот так вышло. - Ты... ты что? - ошеломленно пробормотал Джеджун, зажмурился, сгоняя с глаз влажную пелену, и ответил на второй поцелуй, сразу после первого. Строго говоря, они целовались и раньше, даже не считая неприцельных чмоков - это, в основном, ДжеДже, - и припадков пьяной нежности, - снова он, как правило. Был еще поцелуй на глазах у десятка человек, давно, в 2004-ом, когда играли в бутылочку: тридцать секунд позорного кайфа под вопли и улюлюканье. Но после Юнхо было совсем невесело: смутило, что Джеджун выглядел слишком крутым и беспечным для такой дурацкой ситуации, разозлила его неожиданная искушенность в долгих поцелуях. По общему мнению мемберов, большинства СуДжу и еще нескольких довольно близких приятелей, сексуальности в Джеджуне было ноль. Точней: "сексуальным в его теле мог быть кто угодно, кроме него самого", "ходячая и поющая гормональная аномалия" и тому подобное. Юнхо, в принципе, всегда отмалчивался, но не потому, что был согласен или не согласен. Не хотел, чтобы истолковали превратно - а обязательно так бы и истолковали, - но главным образом, не хватало еще, чтобы однажды его мнение дошло до самого ДжеДже. Со стороны их пара выглядела... мило, наверное: Джеджуни, красивый, ласковый как котенок и игривый как щенок; Юнхо на его фоне казался еще выше - ровно настолько, чтобы глядеть снисходительно, еще спокойней, уверенней, и, черт уж с ним, мужественней. К тому времени Юнхо уже не задумывался о том, почему они "пара", привык. Но одно дело ради игры поцеловаться - не он один это делал, и не с одним Джеджуном, на минуточку, - и совсем другое, когда после загадываешь вот такие желания. Через месяц или около того, в Осаке, Юнхо застукал Джеджуна на крыше клуба с каким-то здоровенным парнем-европейцем. И не прервал их в тот же момент потому, что Джеджун, безмозглая кукла, сидел на перилах, спиной на улицу, запрокинув голову, и держался только за парня, который его целовал. Зрелища страшней Юнхо видеть не доводилось. Спустя пару минут, оказавшись с ним лицом к лицу в тесной кабинке туалета, растерзанный, злющий Джеджун с силой стряхнул с себя его руки и поинтересовался, какого хрена. - Потому что тебя сейчас стошнит, - деревянным голосом ответил Юнхо. - Потому что, если кто-то еще видел, то вы... ты вышел подышать, он... Он сильней и ты ничего не мог сделать, ясно?! Потому что сейчас ты успокоишься, умоешься и я заберу тебя домой, ясно тебе? Джеджун сначала опешил, а потом одернул рубашку, по-блядски выгнул спину, упер руку в бок, опасно приблизившись и поглядев ему в глаза, и в полный голос рассмеялся этим своим неестественным смехом. Юнхо толкнул его к стене и навис сверху, удерживая за плечи. - Оп-па. - Джеджун перестал смеяться. - Да, все так и было, - притворно заныл он, - он набросился на меня... - И уже своим голосом припечатал: - Веришь? Юнхо, услышав шаги, закрыл ему рот ладонью, и они замерли так, настороженно прислушиваясь. Джеджун ни секунды не сопротивлялся, напротив, на глазах превращался из развязной шлюхи в самого себя, напуганного, пьяного, замученного и... такого беспомощного. Когда они снова остались одни, Юнхо отмер, шумно выдохнул и стиснул его в объятиях, чтобы не врезать. - Ох, ДжеДже... Ты же... Там же четыре этажа, идиот... - Он перепугался не на шутку. По дороге Юнхо уже способен был мыслить здраво. Джеджун, конечно, хватил через край. Сорвался. Какой бы там он ни был ходячей аномалией, ему хотелось. Всем хотелось если и не большой любви, то уж как минимум зажиматься с кем-то симпатичным по углам, хотелось свиданий, интрижек. Да просто трахаться хотелось, наконец. Когда выходили из машины, Джеджун выглядел совершенно трезвым и словно пришибленным каким-то нежданным горем. - Переигрываешь, ДжеДже, - примирительно усмехнулся Юнхо в лифте. - Кого хороним? - Мою надежду, - просто и проникновенно, как даже у него нечасто выходило, ответил тот. И тут же исправился, скептически скривив губы: - На секс. Все стало гораздо серьезней, чем Юнхо когда-либо себе представлял. В них были вложены о-очень серьезные деньги, их окружали опасно серьезные люди, фанаты могли выкинуть что-то, - и выкидывали, - не менее опасное, Джеджун со своими опасными связями... Их с ДжеДже парочка, их отношения до того момента были непростыми, но, по крайней мере, ясными для них самих. А теперь... даже их шутливый "брак" оказался слишком серьезным. Не из-за фанатов, не из-за денег. Из-за Джеджуна - потому что ДжеДже по-прежнему не мог один, и только Юнхо знал, насколько он не может. Из-за самого Юнхо, который без него неизбежно потерял бы все приписанные достоинства и примерно половину реальных. Но у него все-таки была гордость.