Под золотым небом

Шляпа любит Винсента. Это следует по цепочке: шляпу подарила Ада, а Ада любит Винсента, так что шляпа тоже должна любить золотоволосого Найтрея. Все верно. Или по-другому: Винсент любит брата больше всего на свете, а Гилберт обожает свою шляпу, значит… Как не вертеть фактами, вывод получается один и тот же. Ворон затягивается еще одной сигаретой. Его шляпа любит его младшего брата. Шуточка вполне в стиле Брейка. К слову, Зарксис, как Шляпник, должен вроде знать, как это лечится, да и он безумен достаточно, чтобы оценить эту мысль, но Гилберту кажется, что выдавать чужие тайны нехорошо. Впрочем, однажды он не выдерживает. – Брейк, что делать, если твоя шляпа влюбилась? Альбинос давится едва не проглоченной барбариской и с подозрением косится на Оскара Безариуса. Дядя Оза отрицательно мотает головой. – Я не пьян! – тут же взрывается Гилберт. – Если ты не знаешь, так и скажи! – Ну… – чешет в затылке Зарксис. – Лучшее средство от несчастной любви – алкоголь… На следующее утро Ворон появляется без своей вечной спутницы и на вопрос Шерон отвечает: – У нее похмелье. Шляпа действительно лежит на прикроватном столике: белый носовой платок, очевидно, изображает компресс, и от нее немного пахнет вином. Брейк, заглянувший в комнату Гила, думает, что он не единственный сумасшедший в поместье. Как не вертеть фактами, вывод получается один и тот же. Например, так: Винсента любит Ада, Аду любит Гилберт, а она подарила ему шляпу, значит шляпа обязательно должна любить Винсента. Хотя бы косвенно.