Vereri praeteritum, fcreare uturum.

Поднимаясь, все выше и выше, невольно начинаешь грустить, глядя на здешнюю природу. И вправду, какой она должна быть возле вулкана? Листья под ногами, будто мертвые воробьи безмолвно следят за путником, лишь издавая сухой хруст, когда нога его ступает вперед. Путь, что придется пройти насильно, дается тяжело. Выбрал бы он другой, если бы не знал, что это тот самый мальчишка? Что ему там делать? Вот уже битый час Мукуро старается продумать план. Он знает дорогу хорошо, но специально медлит, все его нутро противится идти в лапы тех судей, что не имеют ни жалости, ни человечности. Сколько бы Мукуро не бравировал, не обманывал их же, ища пути отхода и находя их. Он все равно боится. Ведь знать, что ты слаб перед кем-то, тоже слабость. Только с этой слабостью не так-то просто совладать. И вот, уже подходя к воротам, Мукуро чертыхается, что не смог еще больше удлинить свой путь. А нормального плана он так и не смог придумать. И тогда он решает проявить верх своей наглости и живучести. Он просто толкает ворота вперед. Его никто не встречает. Это заставляет нервничать еще больше, озираться и прислушиваться. Но как-то слишком тихо. Недолго думая, Мукуро бежит по лестнице вниз, пробегая коридоры, а затем спускается в подвалы. Самый нижний уровень, самая глубокая тьма. Ему слышится шорох, он резко поворачивает голову, всматриваясь во тьму. Никого. Слишком тяжело, он переводит взгляд. Хуже просто не придумаешь. Температура воды резко поднимается, вода начинает бурлить, а ребенок, что добровольно отдал себя, будто бы тянется внутри и бьется об толстое стекло. Вендиче, что делает обход, останавливается напротив пленника, бьющегося в цепях. Охранник что-то тихо говорит самому себе, оборачивается и видит мальчишку, которого недавно выпустили. За его спиной стоит Бермуда, что так редко покидает свою территорию и плечо Джагера. Но сегодня совсем другое дело. Бермуда молча указывает мальчишке на камеру, и Мукуро идет к ней, роняя вдруг потяжелевший трезубец, что с грохотом падает на пол. Мукуро подходит ближе, смотрит на Тсунаеши, извивающегося в цепях, цепляющегося тонкими пальчиками за тюремную робу и срывающего ее с себя, оголяя грудь, что горит огнем. На нем будто бы оставили ожог, и этот ожог сейчас принимает форму дракона, у которого от головы до хвоста по всему длинному телу идут иероглифы. Судьи же видят совсем иную картину. Они видят, как изгнанник тянет свою руку к камере, прикасаясь к ней вплотную, а Небо откликается на зов и успокаивается. Он больше не бьется в цепях и спокойно на них повисает, а изгнанник улыбается до тех пор, пока на его шее не смыкается ошейник и только тогда он понимает, что бежать некуда. Когда цепь натягивается, он покорно отходит назад, а Вендиче, что-то нашептывая, снимают защиту, и наследник упал бы на пол, если бы не вовремя подбежавший изгнанник, что успевает подхватить его на руки до падения. Изгнанник замирает, но Бермуда сразу же манит его за собой, ведя странными коридорами, которых никто, кроме них, не знает. Поворот, длинный светлый коридор, шаг, другой, и вот уже над ними голубое небо. Изгнанник осматривается, крепко прижимая к себе свою ношу. Множество растений, ярких цветов и большое поле с высокой травой. Кто бы мог подумать. Но он чувствует вибрацию, что исходит от цепи и вновь направляется за охранником. Немного впереди их встречает Джагер, на чье плечо запрыгивает аркобалено Тьмы и что-то шепчет ему. Тот кивает, снимает оковы, игнорируя удивленный взгляд мальчишки, и манит его за собой. Изгнаннику не остается выбора, он молча следует указанному пути. Его поражает домашняя обстановка, что он видит перед собой. Красота и убранство отдельной части тюрьмы. Хотя кто сказал, что они живут в темных сырых камерах, как и узники? Они останавливаются возле одной из железных дверей, ее отворяют тяжелым ключом, со скрипом открывая и смотря на изгнанника, в чьих руках теперь находится возродившиеся легенда. Подручный достаточно сильно нервничает. Уже неделя, как их будущий дон пропал из виду. И вроде бы можно свободно вздохнуть, но ведь он подручный. А значит, остается вариант, что его могут поставить вместо того, на ком их замкнули. Наследник бесследно исчез из больницы. Всем им говорили, что мальчишка в обычной больничке, но аркобалено Солнца открыл им глаза, и теперь все хранители находятся в особняке Девятого. Жалко ли им маленького наследника? Знает ли наследник о том, что с ними делают? Или мальчишка все так же в неведенье, как и раньше? - Рокудо не хватает. - Мукуро-сама сейчас в темнице, но я очень давно не могу с ним связаться. - Ей, осьминожка, отстань от девочки. - Слушай меня внимательно, качок. Вы все здесь не понимаете, во что вляпались. Вы все одним своим существованием в этом клане нарушаете омету и честь мафии. Вы нездешние, вам не понять, как и наследнику, что ведет нас по ложному пути. - Ха-ха, Гокудера. Я думал, что эти заповеди просто выдумки. - Ты идиот! - Хаято резко поднимается со своего места, кричит прямо в лицо Ямамото, размахивая руками. - Эти законы реальны! Их нам оставил великий дон Ло Пикколо! - Он тяжело дышит, запал, с которым он рванулся вперед, угас. - Только вот законы уже давно нарушены, сами же верхушки не страшатся предавать, убивать и своих, и чужих. Они превратились в гниль, что уничтожает честь и величие, которой ранее они обладали. - Ты прав, маленький Ураган. Хаято резко вскидывает голову и даже делает пару шагов назад, ведь к ним по главной лестнице спускается Девятое поколение хранителей. Мужчина, что ответил мальчику, мягко ступает на красный ковер, поправляя солнцезащитные очки. - Не надо меня бояться. Сегодня особенный день. - И чем же он особенный? - Такеши внимательно следит за мужчинами, что окружили их. - Придет время, и вы узнаете. Аркобалено! Реборн, сидевший все это время рядом с Хибари, не на шутку тревожится. Ведь пора прятать наследников. Все эти дни, пока они пребывали в резиденции, опасаясь встречи с добрым дедушкой, они ждали, куда же их отправят пережидать бурю. - Вы поедете к вулкану. - К ним? - Да. - Когда? - Через месяц, это их условие. Раньше нельзя. Здешняя защита остается на тебе. Аркобалено Солнца хмурится. Еще целый месяц избегать взглядов и разговоров с доном. Само по себе это не слишком сложно, но надо сберечь еще и детей. - Если вы нас спрячете. Тогда наши близкие… - Мы позаботимся об этом. - Я вам не верю. - Придется. На этом разговор окончен. Хранители старшего поколения покидают уютную гостиную, им пора сдавать отчеты дону, что следит за каждым их шагом. А еще нужно начинать работу с солдатами и каппами. Слишком многое упущено, слишком много работы и очень мало времени. Бермуда последовательно подтверждал свое реноме, в свое время именно Джотто ему в этом помог. Если бы не этот мальчишка, что принес мир в сердца и души, что создал законы мафии, впоследствии изменившиеся из-за алчности и кровожадности последующих поколений, сейчас все было бы по-другому. И теперь он видит такого же калокагатию, каким был Первый. Наверно, никто никогда не видел улыбку темного аркобалено, но сейчас все изменилось. Сидя за своим столом и попивая маленькими глотками сангрию, он старался приглушить свои эмоции, ведь без рационального подхода можно загубить росток, а воду нужно добавлять аккуратно, да и у ростка появился первый родной хранитель. Хотя Бермуда совсем не удивлен тем, что это изгнанник, ведь у того на роду написано быть там, где море крови. И лишь ему будет ведом тот путь, который изберет наследник, лишь только он сможет успокоить или уничтожить.