Услуга за услугу

Марко по прозвищу Феникс, печально известный в Новом Мире капитан альянса бывших пиратов Белоуса, сидел на корме, спиной откинувшись на деревянный фальшборт, и делал карандашом неразборчивые пометки на карте морских течений. Светило тёплое солнце, видимость была прекрасная, и вот уже вторые сутки корабль шёл полным ветром. Штурман, наверное, благодарил небеса за такое чудо: спокойная погода на Гранд Лайн — редкость почти исключительная. И тут произошло то, чего сам пират, да и никто другой, никак не могли ожидать. С неба упало нечто. Сначала Марко принял странную тёмную точку за птицу. Но, стремительно приближаясь, силуэт приобретал совершенно иные очертания. А в следующий миг мужчина услышал крик — точнее, пронзительный женский визг. И тут до капитана дошла невероятная истина: с неба падала девушка. Она пролетела совсем недалеко от корабля и, неумело сгруппировавшись в воздухе, с оглушительным всплеском бухнулась в море, подняв в воздух целый столп белой пены и соленных брызг. Лицо капитана вытянулось, утратив своё обычное флегматичное выражение. — Человек за бортом! — пронеслось над палубой. Опомнившись, Марко вскочил на ноги и выкрикнул: — Всем по местам! Поднять её на борт! — Шевелитесь, недоумки сухопутные! — подхватил старший боцман, раздавая указания суетящемуся экипажу. Невозможно было понять, осталась ли девушка в сознании после такого падения, поэтому один из матросов, подхватив спасательный круг, прыгнул в воду сам. Перегнувшись через планширь, Марко попытался разглядеть, что происходило в волнах. Наконец, где-то пару мучительных минут спустя, обоих, и спасателя, и спасаемую, удалось вытащить на палубу, где уже успела собраться целая толпа любопытствующий пиратов. Новоявленный герой громко фыркал, выжимая из своей рубахи целые ручьи морской воды. Получив от боцмана увесистый тумак и обещание позже поговорить о наказуемости инициативы, а от всех остальных — беззлобные подколки на тему своего благородства, он только раздражённо отмахнулся и отошёл в сторону. Всё внимание окружающих быстро переключилось на незнакомку. Краем уха прислушиваясь к шепоткам среди матросов, Феникс тоже разглядывал её, даже не скрывая своего интереса. В конце концов, именно ему, как капитану, предстояло решить, что делать с этой неожиданной попутчицей. Безоблачное небо не оставляло вероятности, что девушка могла свалиться с небесного острова, да и до падшего ангела она не дотягивала. Мокрая, босая, в какой-то нелепой рубашке, подчёркивающей излишнюю, нездоровую худобу, она сидела, вцепившись руками в перекинутую через плечо чёрную сумку, удержать которую удалось не иначе, чем чудом. Неаккуратно обрезанные, потемневшие от влаги русые волосы беспорядочно облепили её болезненно-бледное лицо. В общем, ни кожи, ни рожи, одни глаза — блестящие, водянисто-зелёные, с залёгшими под нижними веками синяками. Несостоявшаяся утопленница закашлялась, отплёвываясь от горько-солёной морской воды. Отработанным до автоматизма движением рука достала из сумки ингалятор, и Лина облегчённо сделала несколько глубоких вдохов, постепенно приходя в себя и начиная осмысливать происходящее. Результаты наблюдений были неутешительными. Она была одна, посреди океана, на пиратском корабле. Девушка даже знала, на чьём именно корабле: Феникса Марко, с его татуировкой во всю грудь и стрижкой, почему-то напоминающей ананас, не узнать было невозможно. Что же, дорогая, добро пожаловать к пиратам Белоуса! В какой-то момент вдруг наступило осознание — резкое, но совершенно естественное. Все те сны, которые она видела во время комы, все они были реальны: и королевство теней, и бессмертные, и Перевозчик, и даже то проклятое желание, те проклятые сто минут, воспоминания о которых заставляли мысли путаться. Полина закрыла лицо руками и крепко зажмурилась. Всё это происходило на самом деле — или же она окончательно рехнулась, и в действительности её сейчас упаковывают в смирительную рубашку и везут в сумасшедший дом. Вариант с психушкой, кстати, казался не худшим выходом из ситуации. Своё положение девушка оценивала как довольно плачевное. Как она ни старалась, а в памяти всё настойчивее всплывали истории о настоящих, реальных пиратах, которые без особых зазрений совести резали, жгли, грабили и насиловали. И то, что её не оставили просто тонуть в море, вовсе не давало никаких гарантий безопасности. В конце концов, пираты оставались пиратами даже в детских сказках. Кажется, она это уже когда-то говорила. Из толпы выскочил молодой паренёк с пушистыми белыми волосами, накинул неудавшейся утопленнице на плечи колючий плед и сунул в руки кружку чего-то горячего — видимо, местный доктор. Не облить себя кипятком оказалось не такой уж простой задачей: Лину ощутимо потряхивало. Следом вперёд вышел Марко и, скрестив руки на груди, посмотрел на неё так, словно способен был взглядом просветить человека насквозь. — Ну и кто ты? — деловито поинтересовался он. — Алайна, — тихо, чуть с хрипотцой ответила она. По правде говоря, девушка сама не знала, почему назвала именно это имя. Может, за три месяца она так и не успела отвыкнуть от него окончательно, а может, ей просто хотелось чувствовать себя кем-то более сильным и могущественным, чем она являлась на самом деле. Лучше уж быть таинственной Лодочницей с древним артефактом в руках, чем скучной уже-не-студенткой из небольшого провинциального городка. И для самооценки полезнее, и пальцы, кажется, уже почти не дрожат… — Отлично, — сказал Марко, и девушке почудились смеющиеся искорки в его глазах. — Это о многом говорит. И всё-таки: кто ты? — Я Лодочница. И ведь не соврала даже. — А что это такое? — удивлённо спросил тот самый паренёк, который уже вручил ей плед и, судя по терпкому запаху, кружку какого-то травяного настоя. — Это моя работа. Я перевожу людей через реку. На лодке. — А почему нельзя просто построить мост? — снова удивился юноша. — Это не в моей компетенции, — ответила Лина, неопределённо пожав плечами. — Я специалист по лодкам, а не по мостам. Мысленно девушка понимала, что её заносит, но всплеск адреналина развязывал язык не хуже опьянения. В толпе пиратов послышался смех. Отлично, теперь она заслужила должность корабельного шута. Искренне хотелось провалиться сквозь землю — то есть сквозь палубу, если быть уж совсем точной. — И что же ты, лодочница Алайна, делала посреди открытого океана? — скептически поинтересовался Феникс, прерывая эту милую непринуждённую беседу. — Не имею ни малейшего понятия, — честно призналась Полина. — Я лежала на своей кровати и пыталась уснуть. А потом не знаю, что со мной случилось, но я взяла свою сумку, вошла в окно… А вышла вот здесь. Скепсиса во взгляде капитана не поубавилось, а только прибыло. Девушка виновато развела руками. Она и сама понимала, как глупо звучала её история. Но что самое смешное — всё до последнего слова в ней было правдой. — Ладно, пусть будет так, — вздохнул Марко, видно, приняв для себя какое-то решение. — До ближайшего острова, если ветер не переменится, дней двенадцать пути. Там тебя высадим. А дальше разбирайся как знаешь. Немо, осмотри её. Когда придёт в себя, найдём ей какое-нибудь дело. А остальные что столпились? Симмерс! — Так точно, кэп! — громогласно рявкнул старший боцман, и без слов понимая, что от него требуется. — А ну живо за работу, дармоеды подкильные! Мы в Новом Мире, а не на увеселительной прогулке. Рулевой, якорь тебе в задницу! Что с нашим курсом? Похоже, муштра на корабле была жёстче некуда, так как толпа пиратов с палубы исчезла за несколько мгновений. Сам Феникс бросил на Лину последний, испепеляющий недоверием взгляд, собрал стопку морских карт и тоже ушёл — видимо, отправился в свою каюту. Рядом с девушкой остался только тот самый паренёк с пушистыми, как одуванчик, белыми волосами, которому, судя по всему, и поручили заботу о ней. — Будем знакомы, я Немо. Корабельный врач, — представился юноша, подтвердив догадки Полины. — Допивай отвар и пойдём в лазарет. Девушка послушно опрокинула в себя содержимое кружки, и они вместе спустились по трапу в носовую часть корабля. Там, прямо под палубой, у правого борта судна расположилось помещение лазарета. Все стены в нём были заставлены огромными, плотно закрытыми шкафами, до звона забитыми разнообразными бутылочками, горшочками и коробочками, из-за чего и без того тесноватая каюта казалась и вовсе крошечной. Зато там было очень светло: широкое окно щедро пропускало солнечные лучи. В воздухе стоял горьковатый запах лекарственных трав. — Добро пожаловать в моё королевство, — шутливо произнёс Немо. — Со свободными койками у меня тут, правда, не очень, но где-нибудь на корабле и для тебя должно найтись местечко. А пока располагайся, чувствуй себя как дома. Надо тебя осмотреть. Мало ли что, сама понимаешь… Паренёк посмотрел на неё так выразительно, что Лина поняла: расспросов ей не избежать. И это было совсем не хорошо, потому что именно сейчас её наконец начало накрывать осознание случившегося. Устало опустившись на жёсткий матрас встроенной в стену койки, девушка с облегчением скинула на пол тяжёлую сумку и уронила голову, пряча лицо в ладонях. Она снова вляпалась в какое-то приключение. Вот только на этот раз — в своём обычном, слабом, болезненном теле. А ещё она была смертна. По каюте разнеслись странные тихие звуки, и Полина не сразу узнала в них собственные всхлипывания. — Эй, ты чего? — озадаченно произнёс Немо, но девушка в ответ только мелко потрясла головой; к горлу подкатывала истерика. — Погоди, я сейчас… Схватив уже знакомую кружку, медик плеснул в неё воду, добавил несколько капель из вытащенного из шкафа флакончика и сунул Лине под нос. Та проглотила всё залпом, не успев даже почувствовать вкус. Возможно, сработало самовнушение, но ей и вправду стало немного легче. — Ну-ну, — ободряюще улыбнулся док. — Сейчас не время раскисать. Тебе нужно переодеться, а то подхватишь простуду. Есть во что? Как оказалось, плотно закрытая спортивная сумка промокнуть в воде почти не успела, и в ней нашлась вполне сносная смена одежды. Заодно выяснилось, что падение в море с такой высоты всё же не прошло для девушки бесследно. Кожа на правом бедре у неё покраснела и на каждое прикосновение откликалась ноющей болью — удар был довольно сильным. Воображение мигом дорисовало роскошные сине-лиловые синяки, которые грозились непременно расцвести там через пару-тройку часов. Впрочем, могло быть и хуже. — Значит, тебя зовут Алайна? И как же это сокращается? Айна? Ана? Лайн? — непринуждённо болтал медик, ловкими движениями накладывая компресс и повязку. Немо оказался из тех людей, которым для диалога собеседник не очень-то и нужен. В какой-то мере это было даже кстати, потому что в тот момент девушка не чувствовала в себе сил тщательно обдумывать ответ на каждый вопрос, лавируя в паутине словестного кружева. Поэтому она, поддакивая время от времени, пользовалась представившейся возможностью, чтобы рассмотреть своего нового знакомого повнимательнее. Его пушистые, абсолютно белые волосы вкупе с по-детски нежными чертами лица создавали образ настоящего мальчика-одуванчика. Двигался он плавно, не делая резких движений, а приятной улыбкой легко располагал к себе любого собеседника. И всё же что-то в его облике не давало Полине покоя, выбивалось из общей картины, царапая на краю сознания. Только она никак не могла понять, что именно… — Точно! Буду звать тебя Лайм. — Что? — резко вынырнула из размышлений девушка, не сразу сообразив, к чему вообще относились эти слова. — Почему? — Потому что выражение лица у тебя кислое, — прыснул врач. — Лайм с Гранд Лайн. Неплохо звучит, а, лимончик? Лайм неопределённо дёрнула плечом и неуверенно улыбнулась. Начинать новую жизнь с нового имени было той ещё банальностью. Хотя, говоря начистоту, сокращение ей понравилось. Немо улыбнулся ей в ответ, небрежным жестом взъерошив свои и без того торчащие во все стороны волосы, и тут у девушки в голове как будто что-то щёлкнуло. Она неверяще уставилась на руки дока, с трудом удерживаясь от желания схватить их и поднести себе к глазам. — Сколько тебе лет? — осторожно спросила она. Немо посмотрел на неё удивлённо, а потом вдруг расхохотался. — А ты быстро догадалась, — как будто даже с одобрением произнёс он. — Что же меня выдало? — Руки, — смущённо пробормотала Лина. — Забавно, — задумчиво потянул медик, разглядывая свои сухие, покрытые сетью тонких морщинок пальцы. — Обычно люди не обращают на это внимания. Девушка промолчала. Она понимала, что в данном случае дело было вовсе не в её проницательности. Просто общение с бессмертными намертво вбило в голову твёрдую уверенность, что внешность редко соответствует внутреннему содержанию, и, общаясь с моложавым Немо, Полина подсознательно искала в его облике подтверждение своих подозрений. — Мне сорок семь, — доверительно сообщил док, и, не дождавшись реакции, поинтересовался: — Тебя это смущает? — Нет-нет, — быстро замотала головой девушка. — Просто… неожиданно. — И правильно. Возраст не порок. И вообще, чтоб ты знала, я собираюсь прожить как минимум ещё столько же, — до того наигранно и патетично сообщил Немо, что Лина невольно фыркнула. Проявляя невероятную чуткость, медик банально забалтывал её, не давая погрузиться в мрачное отчаяние, и за это девушка была ему безмерно благодарна. Обсудив сначала погоду, потом природу, Немо ненавязчиво подвёл её к тому, о чём, видимо, собирался спросить с самого начала: — Когда мы тебя вытащили из воды, ты ведь первым делом достала из сумки ингалятор, верно? — Да. На самом деле, — Полина на секунду замялась, — у меня астма. Это признание всегда давалось девушке с неким внутренним усилием. Каждый раз, говоря о своём недуге, она чувствовала себя так, словно оправдывалась в собственной ущербности. Умом Лина понимала, что в этом психологическом барьере было что-то нездоровое, начавшееся ещё в детстве, когда она впервые свалилась с приступ удушья — прямо в классе, посреди урока. Слишком ярко врезались в память отчуждённые, пренебрежительные лица других детей, слишком отчётливо звучало в ушах их брезгливое «припадочная». Это слово преследовало девушку всю её жизнь. Оно въелось под кожу, отравляя каждую минуту её существования. А когда глупая детская жестокость осталась в прошлом, Полина вдруг поняла, что уже не может отличить, где проходит граница между лёгкой неприязнью окружающих и её собственным параноидальным страхом в ответ на своё доверие получить от кого-то нож в спину. Она давно научилась держаться чуть в стороне, в книгах встречая куда больше человечности, чем в людях. Но было ли это свойством её характера или банальной привычкой, ответом на чужое молчаливое отчуждение, терпкое и горьковатое на вкус? Она не знала. — Астма? — удивлённо спросил Немо. — Что это? Полина замерла, словно громом поражённая. Эта болезнь с детства портила ей жизнь, несколько раз чуть её не убила — а в этом мире врачи даже названия такого не знали. Почему-то стало смешно. — Такое заболевание. Воспаление дыхательных путей. На моем острове оно довольно часто встречается. — Никогда о таком не слышал. А откуда ты родом? — Из Ист Блю, — наугад соврала девушка. — Вот как, — задумчиво потянул медик. — Я сам из Саус Блю, и у нас такого не встречается. Расскажешь поподробнее? Специалистом в области медицины Лина не была, но за годы постоянного посещения поликлиник и врачей свою болезнь она успела узнать хорошо. Немо слушал внимательно, кивал, и глаза его постепенно загорались опасным воодушевлённым блеском. Девушка некстати вспомнила, что именно такой взгляд был у её школьного учителя биологии, когда они с классом препарировали лягушек. Снова стало боязно. После осмотра лекарств, которые Полина принесла в сумке из своего мира, врач и вовсе пришёл в восторг. — Невероятно! У вас такая необычная медицина, совершенно отличается от нашей. Как, говоришь, называется твой остров? — Мордор, — мрачно усмехнулась девушка. Жаль, некому было оценить её шутку. — Нет, никогда не слышал, — печально покачал головой док. — Странно, что с такими навыками ваши врачи не завоевали известность на Гранд Лайн. — Ну, мы живём довольно обособленно. Я, например, никогда не покидала наш остров. Да и чужие корабли к нам заплывают нечасто. Честно говоря, не знаю, из-за чего так сложилось. Наверное, это потому что мы слишком далеко от основных торговых путей… — войдя в раж, самозабвенно врала Полина. — Я понял, лимончик, — странно улыбнулся Немо, и девушка так и не разобралась, прокололась она где-то в своём рассказе, или всё же смогла убедить дока в своей искренности. Время пролетело незаметно, и Лина не сразу сообразила, что в лазарете успело стемнеть. Немо пообещал сбегать на камбуз за едой, но как только за ним захлопнулась дверь и в каюте воцарилась глухая тишина, девушка вдруг поняла, как сильно она устала. Пообещав себе, что это только на минуточку, она откинулась на тощую подушку и закрыла глаза. Спала Полина плохо и мало. Ночью начались приступы мучительного кашля — запоздалое последствие дневных приключений. Она много раз просыпалась, ворочалась на кровати, комкая чистые простыни. Ей снилось небо, расчерченное ломаными линиями молний и злое, бушующее, чёрное море. На языке чувствовался вкус йода и соли, вода заливалась в рот, обжигала лёгкие, а волны сдавливали горло и душили, душили…