Adult child.

Наоми вернулась рано утром, в то время я еще спал. Вообще я рассчитывал, что мы вместе заберем ее из больницы, но, видимо, женщина оказалась более самостоятельной. Перед завтраком я зашел за Таканори, но номер был закрыт, поэтому мне пришлось одному спуститься вниз. Я принялся искать мальчика в толпе и тут же сперва наткнулся на его мать, которая сидела за столом, но Таканори рядом не было. Я подошел к Наоми. - Доброе утро, - улыбнулся я. Она подскочила на месте. - Доброе утро! Как давно я тебя не видела, Акира. Садись, давай, присаживайся. Я сел напротив, оглядываясь по сторонам в поиске Таки. - А его не ищи, - менее радостно сказала Наоми. - Ты поговорить хотел? Я смутился от внезапности нагрянувшего разговора, который я сам так долго ждал. - А, ну да, хотел, - кивнув головой, я поднял глаза на Наоми. - Только можно я? - я кивнул в сторону столов. - Ой, конечно, извини. Я быстро встал, взял поднос и, торопясь, поставил на него холодный зеленый чай и кусок пирога. Наоми пила кофе, и больше на столе ничего не было, даже подноса. - Я вернулся. - Хорошо, - улыбнулась она. - Итак, вы видели ногу Таканори? - Я решил брать быка за рога, не ходя вокруг да около, потому что это простая трата времени. Наоми крутила полупустую чашку, глядя куда-то за мое плечо. - Видела. Он рассказал мне. А что ты хочешь услышать от меня? - Она взглянула на меня. - Это может звучать слишком дерзко и нагло, но раз я был в ответе за мальчика, то имею право знать, что за... что с ним произошло. После экскурсии он заперся в номере и мне не открывал, а на утро я увидел его в таком состоянии. Только было странным то, что... - Он был в хорошем настроении, - перебила меня Наоми, говоря как раз то, что хотел сказать я. Она тяжело вздохнула и, опустив лицо, подперла голову руками. - Да... - Знаешь что, Акира? Ты же хочешь знать правду? Да, я понимаю, я бы тоже потребовала правду. Но я не думаю, что после того, как ты ее узнаешь, мы сможем общаться дальше. Мы же стали хорошими знакомыми, верно? - Конечно. - Я вспомнил о времени, проведенном с Таканори, и о том, КАК мы его проводили. - Мой сын... он болен, - она замолчала на некоторое время, а я весь напрягся. - И у него это с детства. Как говорит его доктор, поиск причин шизофрении - это хождение по замкнутому кругу, который начинается в утробе эгоистичной матери, а продолжается в глубинах психики эгоиста-ребенка, затем - эгоиста-подростка, и наконец - эгоиста-взрослого. Одним словом, у меня уже родился ребенок с нарушениями психики, а не получил эту болезнь в процессе взросления. Я виню в этом себя, поэтому так опекаю Таканори. Акира, у моего сына шизофрения, и я прошу тебя понять меня и его. Я закивал головой. - Я понимаю, понимаю, я понимаю... Простите, мне надо... - Вскочив с места, я быстрым шагом вышел из зала, поднялся к себе в номер и заперся. Тишина, кровать и одиночество стали отличными друзьями в данную минуту. Я не поверил своим ушам. У Таканори, мальчика, к которому я слишком, чем привязался, шизофрения. Это кажется мне нереальным, ненастоящим, сном! У меня нет слов. Я... люблю этого мальчишку, хоть и не говорил ему об этом. Как быть дальше? Я, может быть, и не собирался говорить ему прощай после отпуска, но сейчас... Я вынужден не по своей воле. Теперь мне придется это сделать. Боже мой, Акира, ты взрослый парень, а думаешь как подросток. Ко мне пришел Таканори. Я заметил его присутствие и повернул голову, глядя через плечо. Он стоял, обхватив себя руками, и молча смотрел на меня. - Она все рассказала? - Рассказала. - И ты теперь меня бросаешь? Я сел на кровати. - Я не знаю, что мне думать. Я никогда не сталкивался с такой хр... - Хренью. - С таким. Я не знаю, Така. Я боюсь тебя. Вдруг на следующее утро ты убьешь меня или себя? Или свою мать? - Я вскинул руки, тут же беспомощно опуская на свою колени. - У меня не такая тяжелая форма! - он прикрикнул, хмурясь. - Я не знаю, откуда ты взял всю эту чепуху, но у меня не бывает таких приступов, чтобы я калечил других! Даже доктор говорит, что я не опасен для других. Я молчал. Таканори забрался на кровать, сразу обнимая меня за шею. - С этим можно жить, с этим живут, даже создают семью. Мы можем жить с этим, если ты только хочешь, - он говорил шепотом, покрывая мое лицо мелкими поцелуями. - Только скажи мне, хочешь? - Тебе шестнадцать, - каменным голосом сказал я. - Ты шизофреник. Даже сейчас ты невменяем. Я уже понял, какое у тебя нормальное состояние. А сейчас ты слишком спокоен, и это не то состояние. Таканори отпрянул от меня, обнимая руками колени и смотря в окно. - Я принимаю таблетки. Я лечусь. И это помогает. - Оставь меня одного, пожалуйста. Обидчиво взглянув на меня, он тихо встал ушел. *** Следующие три дня были сумасшедшими. Я, казалось, сходил с ума вместе с Таканори, я думал, что болезнь заразная. На завтраке, на экскурсии и ужине я не общался с их семьей, лишь здоровался, но как только наступала ночь, и Наоми засыпала, Таканори, словно привидение, приходил ко мне, ложился в постель, обнимая и прижимаясь всем телом, и мы разговаривали долгие часы. Пару раз он хотел снова повторить то, что было между нами в Опере и в его номере, но я не позволял. Что-то во мне изменилось, и я совершенно не хотел касаться его. - Скоро закончится пребывание здесь, и мы улетим, - задумчиво говорил Таканори. Он говорил это постоянно. - Ничего не изменить. Хватит думать об этом. - Но мне не хочется расставаться с тобой. Я не отвечал на такие слова. Во мне боролись два человека: капризный и умный. Первый никак не хотел рвать с Таканори прямо сейчас, а хотел дождаться хотя бы конца отпуска, а второй говорил мне, что пора просто однажды не пустить Таканори в свою постель. И жизнь. Я думал, думал об этом, понимал, что мои мысли верны, и пора их осуществить, но продолжал валяться в кровати с мальчишкой, который лечится от ужасной болезни. - В детстве, когда мне было лет шесть, на меня напала собака, - начал Таканори ни с того ни с сего. - И что? - безучастно спросил я, глядя в потолок и поглаживая прохладное плечо парня. - Меня выручил парень. Он был старше меня, ему, наверное, было как мне сейчас. Шестнадцать, да, шестнадцать. - К чему ты? Я покосился на Таканори: он тоже смотрел на потолок, как и я, но, казалось, его взгляд проходил сквозь него. - Сейчас мне вспоминается, что он был похож на тебя. Только он был ниже ростом. Не помнишь такого случая из своей жизни? - Таканори, это странно. Мы не могли встретиться. Я жил в шестнадцать лет в Канагаве. - Нет, я думаю, это был ты. Я никогда не говорил тебе, но я часто видел тебя во снах. Не конкретно тебя, а кого-то, похожего на тебя. Образ, силуэт, как это называется? - Он вдруг начал безостановочно смеяться. - И я вот думаю: когда мы расстанемся навсегда, ты опять будешь мне сниться? - Таканори... - Я поднялся, с нарастающим волнением глядя на мальчика. - Будешь? Я думаю, что будешь. Только теперь я буду видеть твое лицо, буду чувствовать прикосновения. - По его лицу потекли слезы, и он не прекращал смеяться. - Акира, скажи, что любишь меня. Он смотрел в потолок, не слыша, что я поднялся и, одевшись, пошел из комнаты. Я побежал к Наоми. Плевать, что она узнает, что ее сын был в моей постели, плевать. Из комнаты доносились усиливающиеся смех и рыдания, я захлопнул дверь. Наоми, сонная и помятая, открыла мне дверь буквально через три минуты. - Вашему сыну плохо. У него приступ, - с порога начал я. Она широко распахнула глаза и быстро развернулась, направляясь к комнате Таканори, но я схватил ее за руку. - Он не у себя. Он в моем номере, скорее, ему плохо. Она запахнула халат, затем мы быстро пошли в мой номер. Наоми молчала. - Сын! - воскликнула она. - Господи, Така! - схватив Таканори в охапку, она судорожно нашарила в кармане баночку таблеток. - Дайте воды! - Это уже ко мне. Я быстро налил в стакан воды и подал ей. Наоми умело засунула в рот сына таблетку и заставила запить. Он был невменяем, взгляд блуждал где-то, явно не в нашей реальности, глаза покраснели от слез. - Что он делал у тебя в номере? - закричала Наоми, поворачиваясь ко мне. - Что он здесь делал?! Обошлось без полиции. На следующее утро я сдал номер и поехал в аэропорт менять билеты.