Запах (Scent)

Солнце еще светило, заставляя тени удлиняться, пока Хиромаса держал свой путь мимо небольших домиков, жмущихся друг к дружке за чертой города. Привыкший к тому, что, когда он покидал безопасный город в направлении северо-востока, ему никакой вред не грозил, Хиромаса предположил, что будет в такой же безопасности, направляясь и на запад. Небольшая толпа любопытных зевак собралась и последовала за ним, и когда он решил спросить дорогу, они заговорили разом, быстро и неразборчиво. Кажется, они находили его забавным, тыча пальцами в его черную парчу и темно-оранжевые шелка его одежд. Люди вели себя беззлобно, но Хиромаса понял, что он чужой в этом маленьком мирке. Зеваки оставили его в покое и разошлись только тогда, когда он приблизился к нераспаханному участку земли, сплошь засаженному и дикими, и требующими тщательного присмотра растениями. В зарослях, прямо у помойной ямы, стояла полуразвалившаяся лачуга. Вонь стояла такая, что у Хиромасы перехватило дыхание. Он закрыл лицо рукавом и пока шел к двери, чувствовал, как под его ногами чавкает и хлюпает что-то на редкость омерзительное. Он поднял свободную руку постучать, но дверь распахнулась прежде, чем он успел до нее дотронуться. Хиромаса опустил рукав и уставился на дверь, подозревая подвох. Взглянул на пентакль, нацарапанный на ней, и огляделся по сторонам, ожидая увидеть где-нибудь неподалеку Сэймэя с этой его лисьей улыбкой и пальцами, прижатыми к губам. Он не заметил ничего необычного. Когда он осмотрел дверь еще раз, то обнаружил, что задвижка сломана. Он улыбнулся. Никакой магии – просто испорченная дверь. С облегчением он шагнул внутрь. Внутри было даже темнее, чем он ожидал, ни одного источника света, чтобы видеть, куда ступать. По пути Хиромаса натыкался на какие-то вещи, случайно задел и разметал горку ракушек и сбил букетик сухих цветов, привязанный под потолком. Наконец, он достиг светлой комнаты и огляделся по сторонам. К своему удивлению, Хиромаса больше не чувствовал отвратительной вони помойной ямы. Вместо него он уловил теплый, щекочущий аромат, успокоивший его. В поисках источника он обнаружил длинный стол под нагромождением полок. На них ровными рядами стояли крошечные бутылочки. Рядом с флаконами и банками находились пестик и ступка. Не в силах сдержать любопытство, Хиромаса приблизился к столу. Здесь воздух казался густым от витавших вокруг ароматов, самые чудесные, опьяняющие запахи наслаивались друг на друга, но, в то же время, чудным образом не раздражали обоняние и не вызывали головную боль. Он осмотрел ряды бутылочек и удивился, что ни одна из них не была как-нибудь помечена. Он протянул руку к ближайшему флакону, чтобы проверить, жидкость там или порошок. – Не трогайте. Голос был резким и властным, несмотря на то, что, судя по говору, принадлежал человеку низшего класса. Хиромаса отдернул руку и стремительно обернулся. Из темноты выступила женщина, волосы которой не были заплетены и спутанными прядями падали на лицо. Тело ее едва прикрывали небрежно завязанные серые одежды, и под неопрятными тряпками при ходьбе проглядывали проблески бледной кожи. Хиромаса благовоспитанно отвел взгляд, но Носик была молода и красива, и, казалось, нисколько не заботилась о том, что полураздета. Он задался вопросом, а не занималась ли она, помимо создания благовоний, еще и услугами определенного рода, но спросить об этом прямо посчитал неучтивым. Вместо этого он открыто улыбнулся ей – значительно теплее, чем сам от себя ожидал. Он думал, что Носик окажется уродливой старой каргой, и воспрянул духом, увидев прекрасную молодую даму. Только когда Носик приблизилась, Хиромаса осознал, что его очаровательная улыбка не будет иметь никакого успеха. Под прядями спутанных волос ее глаза были молочно-белыми, почти как у рептилии. Они неустанно двигались, но толку от этого не было никакого. – Ох! – Хиромаса на мгновение огорчился, что столь красивая девушка поражена страшным недугом. – Ты слепа. – А вы принц, лишенный права наследования. Как мило. Он вздрогнул. – Откуда ты знаешь? – По запаху. Хиромаса похлопал себя по одежде, тайком принюхиваясь. – Я удивлен, что ты можешь унюхать что-то еще, кроме помойной ямы. – Помои имеют тонкие нюансы запахов, – Носик обошла вокруг него, высоко вздернув подбородок. У нее был маленький носик с красивыми ноздрями, нежно трепетавшими, когда она принюхивалась. – Человеческие отходы, отходы животных… Можно узнать о человеке все, что пожелаешь, из его помойной кучи. – Я ничего не хочу знать о помойных кучах, – Хиромаса содрогнулся от одной только мысли. – Но скажи мне, как ты узнала о моем положении? На что похож этот запах? Носик рассмеялась. – Вы боитесь, что пахнете разочарованием или горечью? Нет, мой друг, вы пахнете довольством. Вы довольны своим положением и не жаждете большего. За исключением… я думаю, разочарования по поводу одного из аспектов вашей жизни. Поэтому вы здесь. – Ты все это узнала лишь по моему запаху? Он обернулся и оказался с ней лицом к лицу. Носик стояла гораздо ближе, чем он позволил бы любой другой женщине, с которой был знаком столь поверхностно, но оттолкнуть слепого человека было бы жестоко. К тому же, она действительно была прекрасна, решил Хиромаса. Даже ее странные белые глаза с какой-то стороны были притягательными. Она улыбнулась, словно поняла, что он нашел ее привлекательной. – Дело не только в вашем запахе. Люди вашего класса приходят ко мне только за одним. У меня было много посетителей за последнее время, с тех пор, как объявили о проведении состязания по смешиванию благовоний. Так какой же аромат требуется вам, мой господин? Ее непринужденность начала смущать Хиромасу. – Я… Я хочу нечто особенное. Носик издала удивленный возглас. – Как необычно! Большинство людей стараются придерживаться чего-то привычного. Она отошла от него и направилась к столу. Ее пальцы пробежались по флакончикам на нижней полке, будто она отсчитывала их. – Я могу смешать тысячу разных вариаций, основываясь на одной ноте. Это моя особенность, – Носик выбрала бутылочку. – Это дает человеку, носящему аромат, уверенность, что он единственный в своем роде. Смотрите сами. Она откупорила флакон и протянула ему. Хиромаса подошел ближе и осторожно втянул в себя воздух. Благовоние было знакомым, с кричащим, экстравагантным запахом, основанном на девясиле и ладане, но стоило ему принюхаться внимательнее, он понял, что к ним подмешано что-то еще, смягчающее резкость и делающее аромат более теплым. Он выпрямился. – Я бы сказал, что это благовоние, которым сейчас пользуется Его Сиятельство дайнагон, но… – У вас хороший нос. Этот аромат будет сопровождать дайнагона зимой, – Носик закрыла флакон и вернула его на полку. – Он всегда носит вариации этого аромата. Он чувствует себя в безопасности с ним. Я даже могу предположить, что он черпает из него силы. – Из-за его привычности, – произнес Хиромаса, нахмурившись, и задался вопросом, а не поэтому ли ему так нравился запах Сэймэя, и он так стремился воссоздать его? Ах, сколько раз при дворе он ловил себя на том, что мечтал иметь хоть унцию одаренности Сэймэя! Возможно, если бы он постоянно ощущал аромат на себе, он бы вдохновлялся им и становился умнее. – То, что ты делаешь – это удивительно, – честно признал он. – Но я не хочу вариации уже существующих ароматов. Я хочу другого. Интересно… А сможешь ли ты воссоздать запах определенного человека? Носик резко повернула голову, ее молочно-белые глаза блеснули. Лицо ее теперь выражало удивление и любопытство. – Вы хотите уникальный запах человеческого тела, а не благовоние, которое он носит, чтобы скрыть его? – Да. Такое возможно? – Зачем вам это нужно? Хиромаса заколебался, не зная, что ответить. – Э-э… потому что этот человек всегда хорошо пахнет. На самом деле, невозможно не любить этот запах, даже если он на первый взгляд кажется странным. Это один из тех запахов, которые сразу привлекают внимание. В нем много нот и оттенков, и даже если ты столь одарен, чтобы распознать с дюжину его составляющих, в нем все равно останется еще больше тех, которые ты так и не сумеешь определить, – он остановился, переводя дыхание. – Его невозможно забыть. – Как и человека, которому он принадлежит? Хиромаса порадовался, что она не видит, как он покраснел. – Возможно. Носик занялась расстановкой пустых мисочек перед большой медной чашей на своем рабочем столе. – Мой опыт говорит о том, что мужчина всегда помнит запах тела своих любовниц. Что ваш нос находит приятным, другие могут счесть отвратительным. – Не в этом случае, – Хиромаса слишком хорошо знал, что Сэймэй вызывал неподдельный интерес у всех, кто его знал. Конечно, это было не из-за запаха, но Хиромаса был уверен, что и он играет тут не последнюю роль. Носик замерла. – Этот человек настолько любим? – в голосе ее звучало недоверие. – Ну… не то, чтобы любим, конечно, но… – Желанен, – она подняла голову и засмеялась низким, горловым смехом.– Вы хотите, чтобы я создала аромат желания? Хиромаса смутился. Он желал Сэймэя, конечно, желал, но не думал, что его стремление повторить запах Сэймэя продиктовано только лишь эротическим томлением. Хиромаса воспротивился этому, чувствуя себя уязвимым. – Я не хочу аромат желания. Это было бы фальшивкой. Я просто хочу запах этого человека. Носик снова усмехнулась. – Люди приходят ко мне и просят благовоние, которое выиграет состязание, или чтобы соблазнить им любовника. Им кажется, что фальшивый запах совершеннее натурального. Они просят меня продать им иллюзию. Но вы… Ах, мой друг, вы хотите самую большую иллюзию из всех. – Я просто хочу запах! Она оборвала смех, и лицо ее стало серьезным. – Тогда вы его получите. Подойдите ближе, позвольте мне показать вам, как мы с справимся с этой задачей. Вы скажете мне, если захотите, есть ли здесь благовоние, которое вы узнаете. Носик протянула руку и взяла пять флаконов со средней полки. Поставила их перед медной чашей и откупорила. Накапала понемногу из трех в чашу и принялась перемешивать, пока аромат, деликатный и тонкий, не наполнил воздух. Хиромаса наклонился ближе и вдохнул. Он знал этот аромат. Что-то смутно знакомое, определенно, это женщина, которую он знал. Он нахмурился, пытаясь вызвать в памяти ее образ, ожидая, что аромат обострит его память. – Понюхайте сквозь этот запах, – предложила Носик и всунула ему в руку флакон. Запах, исходящий из него, был сильным и темным, почти физически ощущаемым. Хиромаса втянул его носом, ловя сквозь него другой аромат с расстояния. – Это… – начал он, подбираясь в памяти к запаху. – Ох, я почти узнал его! – Это поможет, – Носик добавила несколько капель из пятого флакона в медную чашу. Хиромаса ахнул, когда все пять оттенков собрались воедино и создали аромат тела, который он помнил. – Моя дама Пасмурный день! – Значит, так вы ее называете? – Носик снова усмехнулась. – Но да, это ее собственный запах. Я рада, что вы узнали его. – Значит, это возможно. – Да, – Носик посмотрела сквозь него своими незрячими глазами. – Это может показаться простым, всего лишь смешать несколько ароматов и создать другой, но создать собственный запах… это гораздо сложнее. Эти флаконы, – она указала на пять бутылочек на столе, – представляют собой смеси нескольких разных ароматов. Благовоние, которое способно выиграть придворное состязание, может состоять из шестнадцати ингредиентов. Для создания запаха человека может потребоваться несколько десятков, а то и сотен ингредиентов. Это будет стоить дорого и займет много времени. – Неважно. Я могу себе это позволить. Носик вздернула голову: – Вы уверены? У Хиромасы сложилось впечатление, что она говорит совсем не о деньгах. – Видите ли, для того, чтобы создать запах человека, мне нужно его знать, – продолжила Носик и улыбнулась, понизив голос. – Я должна подобраться к нему близко – так близко, насколько это только возможно. Ее глаза блеснули. – Заполучить чей-то запах… это своего рода кража. Хиромаса отмахнулся от замечания, оставив без внимания тот факт, что буквально вчера он думал о том же самом в доме Сэймэя. До сих пор моральная сторона кражи чьего-то запаха его самого не заботила, но идея Носик подобраться к Сэймэю так близко обеспокоила его не на шутку. – Прости, но это невозможно. Этот человек… э-э… очень уединенный. Носик убрала флаконы и выплеснула содержимое чаши на земляной пол. – Частное лицо, до которого вы не можете добраться. Хиромаса уловил в ее голосе оттенок любопытства. Возможно, она подумала, что у него были отношения с самой Императрицей. Он вздрогнул. – Скажите, – спросила она, – вы просите этот аромат только ради состязания? – Да, – Хиромаса запнулся. – Нет. Она ждала. – Возможно, – начал он нерешительно, подбирая слова, – возможно, если я разгадаю загадку этого запаха, я разгадаю и самого человека. – Может быть и так, – Носик пожала плечами, будто ответ разочаровал ее. – В любом случае, мой господин, если вы действительно желаете именно этого, и если тот человек действительно настолько скрытный и уединенный, тогда вы должны помочь мне. – Как? Она улыбнулась. – Принесите мне что-нибудь из его одежды. Хиромаса вспомнил блестящий белый ночной дзюбан и покраснел. Казалось, Носик уловила его смятение. – О, да, – сказала она, и улыбка ее вдруг сделалась похотливой. – Лучше самую интимную часть одежды. И если он занимался в ней сексом, это было бы просто превосходно.