Любовь, влечение и взрыв

Это была пятница. Да, та самая пятница, когда у журнала "M&W" должны взять интервью. Это событие должно произойти в одном из лучших ресторанов Бостона, и само интервью будет брать лучший журналист, чуть ли не всего штата Массачусетс. Но когда Луи прибежал к другу, он сказал: - Ты должен выглядеть прекрасно, потому что там будет Зейн. - А как же... - Всё остальное - неважно. Вот парень и наряжал Гарри, как на приём к королеве. У Стайлса было дежавю. Они стояли в той же комнате, надевали тот же смокинг и вели те же беседы. Луи напоминал модельеров перед показом. От чего-то он слишком суетился, хотя до встречи оставалось целых три часа. - И так, ты уезжаешь с Зейном на его машине, а я делаю вид, что занят и подъеду через пятнадцать минут, - говорил Томлинсон, мучаясь с бабочкой, которая никак не поддавалась его умелым рукам. - И я надеюсь, ты хоть когда-нибудь скажешь ему о своих чувствах. - Нет, не сейчас, - отмахнулся Гарри, смотря куда-то в потолок. - Мне кажется, он относится ко мне лишь, как к другу. Ай, аккуратнее, ты меня задушишь! - Я этого и добиваюсь, - хохотнул Луи и ослабил хватку невинного аксессуара на шее друга. Тот строго сверлил его взглядом. - Ну, а что? Ты весь месяц на него слюни пускаешь, хотя, могу поспорить, не только слюни. Ай, я пошутил, - Луи потёр плечо, по которому его ударил Стайлс. - Но ты всё равно идиот. Давно бы уже сказал ему. Гарри лишь нервно вздохнул. Спорить с его упрямым другом было просто бесполезно. Ведь он не понимал, насколько это сложно и страшно. Колени начинают трястись, как у припадочного, а сердце бьётся в нечеловеческом ритме. Луи отошёл на пару шагов от друга и издалека стал оценивать свою работу. Она показалась ему шедевром. Гарри был не просто прекрасен. В нём было нечто такое, что заставляло влюбиться в него с первого взгляда. И это не только внешность. Из его внутреннего мира било что-то неведомое, что делало Стайлса невероятно обаятельным. - Последний штрих, - произнёс Луи, как художник, заканчивающий картину. - Одеколон. Томлинсон взял с дивана новенький одеколон и прыснул на своего друга. Тот зажмурился от слишком сильного запаха, а затем расслабился и улыбнулся. Эта улыбка была слишком детской и невинной, несмотря на то, что сам он выглядел чертовски горячим. - Тебе повезло с другом, - самодовольно усмехнулся Луи. - Я делаю тебя жутко сексуальным. - Вообще-то, я и так сексуален, - возразил Гарри. - Нет. Без меня ты просто Гарри-кудрявая-башка-Стайлс. А со мной ты Гарри-сексуальная-кудрявая-башка-Стайлс. - Раньше ты не был так щедр на комплименты, - заметил парень. Луи немного потупил взгляд, а затем усмехнулся: - Ты против? - Нет, вообще-то. Просто... - Вот и молчи, а то истратишь бесплатный лимит комплиментов. Что же тогда делать будешь? Гарри лишь закатил глаза.

***

Как Луи и говорил, лесть царила в компании журналистов, ею были пропитаны все разговоры. Вся атмосфера была засорена комплиментами и сладкими речами. Нигде и никогда вы не услышите столько похвалы, как на интервью у Брайана Грина. У Гарри уже уши завяли слушать синонимы к слову "великолепно", а язык свернулся в трубочку из-за того, что устал их повторять. Он, Луи, Саймон, блондинистый парень Джим и ещё один лысый мужчина, Николас, сидели за столом напротив Брайана Грина. Луи и Гарри находились по обе стороны от вселюбимого мистера Коуэлла. Зейн же всё время ходил вокруг стола и делал многочисленный снимки. Ну, или делал вид, что снимает. Ресторан был действительно хорош. Живая музыка, огромные люстры, большое количество окон. Всё было сделано в нежных, приятных для глаз оттенках бежевого и кремового. Как уже говорилось ранее, парни уже успели похвалить ресторан, в который были приглашены. Первые двадцать минут разговоры велись на разнообразные темы, далёкие от интервью. Но затем, мистер Грин выложил на стол диктофон, положил его между тарелок с разнообразными блюдами и произнёс: - Думаю, пора начинать. Не чувствуйте себя замкнутыми, ответы давайте не слишком длинные, чтобы не наскучило их читать, ну и, конечно же, отвечайте честно. Все приготовились к чему-то необычному, ведь интервью раньше не давали, а Зейн приготовил свою камеру для съёмки. - Мистер Томлинсон, вы такой прекрасный, талантливый и интересный писатель, ваши статьи - настоящие шедевры. - Ох, вы меня засмущали, прекратите, - усмехнулся Луи. Вид у него был самый спокойный и весёлый. - Хотя, о чём это я? Продолжайте. Мистер Грин издал смешок, а затем продолжил: - Так вот, как я уже говорил, ваши работы наполнены смыслом и при этом сарказмом. Там можно уловить нотки юмора и философских раздумий. Но как же вы начали писать? - Мне хватило глупости влюбиться, - дал свой ответ Томлинсон. - Вы не расскажете эту историю подробнее? - Что ж, когда я влюбился в шестнадцать, меня переполняли волны эмоций, - Луи начал свой рассказ. - И чтобы избавиться от них, я начал писать. Это были небольшие рассказы и заметки. Но однажды на уроке литературы я перепутал тетрадки и сдал мисс Кларк не сочинение, а свои творения. Я думал, что умру со стыда, когда она на следующий день позвала меня к себе. - И что же было потом? - Она похвалила меня, - парень продолжал рассказ. - Сказала, что эти рассказы гениальны, сказала то же самое, что и вы несколько минут назад. После этого, она исправила несколько стилистических ошибок и попросила показывать ей свои рассказы. Так продолжалось целый год, и я думаю, что если бы не моя ошибка, Америка бы не узнала о моих статьях. - Интересная история, - с улыбкой ответил Брайан, а затем взглянул на Гарри. - А вы, мистер Стайлс, как начали писать? - Моя история менее интересна, чем у Луи, - заметил Гарри. - Я начал писать от скуки. Да-да, мне стало скучно, и я начал строчить какой-то рассказик. Позже это превратилось в хобби, а затем - в работу. - Что ж, я думаю, многим это может послужить уроком. Брайан Грин не переставал сверкать своими белоснежными зубами. Он только и делал, что улыбался, а его речь казалась не естественной. Он говорил, словно несколько дней назад написал сценарий, а сейчас читал его по памяти. Даже комментарии к ответам парней звучали продуманно. - Мистер Томлинсон, - он вновь обратил взгляд на Луи, который не отставал от Грина и тоже показывал миру улыбку. - Что вас вдохновляет на создание ваших шедевров? - Ночь, - ответил Томлинсон, словно давно подготовил ответ на этот вопрос. - Ночью появляется нужная атмосфера, и приходит вдохновение. Именно поэтому, мистер Коуэлл, - он посмотрел на босса. - Когда я снова опоздаю на работу, знайте, что это было во благо журнала. - Конечно, Луи, - с каплей усмешки ответил начальник. - Вот только я не уверен, что вдохновение к тебе приходит каждую ночь и заставляет опаздывать каждый день. Луи наигранно опустил взгляд, а затем вновь посмотрел на Брайана. Тот решил спросить у Гарри: - А вас, что вдохновляет, мистер Стайлс? - Я думаю, фотографии, разные снимки. Во время ответа Гарри смотрел на Зейна, который наблюдал за ним через объектив камеры. Он улыбался уголком рта, ища самый лучший ракурс. Он был таким сексуальным, когда был увлечён работой. - Какие снимки? - Брайан Грин вывел парня из задумчивости. - Разные. В зависимости от темы моей статьи. "Пузатый дядька", как называли его Томлинсон и Стайлс, продолжал задавать какие-то вопросы, но Гарри не было до них никакого дела. А всё потому, что Зейн самым наглым образом встал сзади парня так, что последний коснулся затылком его живота. Затем, фотограф стал просматривать снимки и при этом положил на плечо к Стайлсу ладонь. Внутренние органы Гарри, словно взорвались фейерверком, а глаза еле остались открытыми. Ему так захотелось опустить веки, запрокинуть голову назад и наслаждаться ощущениями. Казалось бы, совсем незрачительные прикосновения, но все влюблённые - глупцы, для них даже это значит многое. Гарри еле-еле отвечал на вопросы и изо всех сил пытался следить за нитью разговора. Однако рука на плече и пылающий затылок не давали сосредоточиться, и лишь, когда интервью подошло к концу, Зейн отошёл от него. В тот момент Гарри пересилил себя, чтобы не издать стон разочарования. - Мистер Коуэлл, - Грин обратился к Саймону. - Как вы относитесь к своим лучшим журналистам? - Я их очень ценю, - ответил босс и положил одну руку на плечо Луи, а другую - Гарри. - Они для меня, как племянники. Я даже могу мириться с тем, что эти два бездельника целыми днями просто слоняются по офису. - А вы, - теперь он обратился к парням. - Смогли бы уйти из журнала, если бы вам предложили более оплачиваемое место? - Нет, - уверенно ответил Гарри. - Моё сердце принадлежит исключительно "M&W". - Да и тем более, я не могу бросить лучшего начальника в мире, - продолжил за него друг. - Кто ещё будет платить мне за то, что я весь день пью чай и строчу статейки одинокими ночами? - Что ж, спасибо вам за прекрасное интервью, - подвёл итоги Брайан Грин. - А теперь мне бы хотелось опросить других работников редакции. Следующие несколько минут были потрачены на опрос "других работников", а именно - Зейна, Джима и Николаса. После этого Брайан Грин ещё раз поблагодарил парней за то, что потратили на него своё время. Он и Саймон сидели и о чём-то оживлённо говорили, остальные учавствовали в разговоре и вместе с тем поедали наивкуснейшие угощения. Гарри жевал восхитительный кусок индейки, когда Зейн, сидевший напротив пихнул его ногой под столом. Парень поднял взгляд и вопросительно посмотрел на друга. Тот, еле заметно, кивнул в сторону выхода. Гарри так же, еле заметно, ответил утвердительным кивком. - Нам нужно выйти на перекур, - оповестил всех Зейн и встал из-за стола. Гарри последовал за ним. К счастью, за ними больше никто не пошёл. Парни оказались на свежем воздухе в ночной темноте. Хотя, темнотой это назвать было трудно. Отовсюду светили яркие фонари. То весёлые рекламные вывески привлекали на себя внимание людей, то свет лился из множества окон многоэтажных зданий, то уличные фонари освещали дорогу заблудшим автомобилям, которые тоже добавляли яркости во всю эту какофонию. И для ушей не было расслабления ни на секунду. Одни автомобили издавали не мало шума, и громыхающая музыка из соседнего кафе. - Зачем мы сюда пришли? - поинтересовался Гарри. - Нам нужно кое-куда съездить, - загадочно ответил ему друг, доставая ключи из кармана. - А как же Саймон и пузатый журналист? Разве можно просто так уйти? - заволновался Гарри. - Мы ненадолго. Да и тем более, мы своё дело сделали - дали интервью. Зейн пошёл в сторону своей машины и нажал на кнопочку сигнализации. Машина издала пищащий звук, призывая Гарри сесть в неё и укатить вместе с Зейном вникуда. Он поддался этому призыву. Сколько бы Стайлс не спрашивал, друг не спешил отвечать на его вопрос, куда они едут. Тогда парень просто прислонился головой к стеклу и стал наблюдать за проплывающими огнями. Ночной город всегда казался ему сказочным и магическим. Есть в нём что-то волшебное. Но, правда, Гарри не долго пришлось наслаждаться прекрасным видом. Спустя десять минут их поездки, Зейн, наконец, остановил машину. Гарри узнал место, где они оказались. Это был один из парков Бостона, где протекала река Чарльз. Они вышли из машины, и Стайлс вновь последовал за другом. - Тут есть одно великолепное местечко, - заговорил Зейн. - Но оно такое только ночью. Днём оно слишком засорено. - Чем? - удивился Гарри. - Людьми. Между деревьев, шуршащих от лёгкого ветерка, фонарей, освещавших дорогу, они шли вдоль реки и вдыхали прохладный ночной воздух. Он никак не мог пойти в сравнение с утренним тяжёлым воздухом, которым просто невозможно было дышать. Это была какая-то лёгкая загадочная атмосфера. Гарри изнывал от желания узнать, куда его тащит Зейн. В одиночку. Ночью. По пустынному парку. Красота! - Наверное, ты ведёшь меня в место, с которым у тебя связана куча воспоминаний, - предположил Гарри. - В фильмах так всегда бывает. - Хах, - усмехнулся Зейн. - Это в фильмах. На самом деле, с этим местом у меня не связано ничего. Хотя, мне бы хотелось, чтобы тут кое-что произошло. Парни подошли к небольшому выступу к реке. Несмотря на знак "Купаться запрещено!" вниз спускалась лестница, скрываясь в черноте воды. По бокам от этой лестницы находились перила, на которые опёрся Зейн. Гарри встал рядом с лестницей и тоже облакотился на поручни. - Что бы ты хотел, чтобы тут произошло? - спросил Гарри тихо-тихо, чтобы сохранять атмосферу спокойствия. Но Зейн оставил вопрос без ответа. Он продолжал смотреть куда-то вдаль. Слышались приглушённые вопли сирен, издалека были видны светящиеся дома-гиганты. Сердце Гарри разрывалось от эмоций. Он стоял рядом с любимым человеком посреди этой ночной красоты. Его чувства были настолько сильны, что сердце, казалось, было слышнее, чем гоняющие по дороге машины. Спокойствие и любовь окутывали Гарри. Он не мог отвести взгляда от задумчивого Зейна. Казалось, что друг находится не с ним и не сейчас. Он был молчалив и тих, что было довольно странно. Неужели он привёл сюда парня, чтобы просто помолчать? Гарри стало неловко. Ему показалось, что нужно первому начать разговор. Но его сердце рвалось на куски, а слова застревали в горле. Было нестерпимо больно, что нельзя подойти к этому задумчивому парню, приобнять его за талию и положить ему голову на плечо. А так этого хотелось! Гарри всё же решил заговорить, потому что в тишине ему становилось не по себе. Мысли начинали атаковать голову, и от них было неприятно. Но Зейн, словно почувствовал, что Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать и первым начал разговор. - На самом деле, я тебя привёл сюда не просто так, - проговорил Малик. Он перевёл взгляд на Гарри. Тот мог поклясться, что увидел нежность в этом взгляде. - Это место тихое и безлюдное. Оно подойдёт. - Для чего? - всё ещё не понимал Стайлс. Зейн, как всегда плевать хотел на его вопросы и продолжал смотреть ему прямо в глаза. Они были тёплыми и искренними. - Я тебе уже говорил, что ты необыкновенный и немного странный, - произнёс он не слишком громко и не слишком тихо. - Обычно я могу узнать человека за пару минут и контролировать каждое его действие. Но с тобой этого делать невозможно. Я не могу понять, что ты вытворишь в следующую секунду. Я могу только гадать, что придёт в твою голову, но то, что ты в итоге делаешь или говоришь совсем не соответствует моим ожиданиям. Ты не как все. Ты - как интересная книга, которую мне хочется читать дальше и узнавать лучше, в то время как других мне хочется захлопнуть. - Я просто... - Тихо, не порти. Гарри сразу же замолчал. Он не знал, что хотел сказать своей репликой, но после слов Зейна задумался. Не портить, что? Его сердце билось подстреленной птицей, а душа замирала, как жертва в лапах хищника. Это был такой романтичный момент, такой трепещущий, что кровь застывала в жилах. В глазах Зейна читались волнение и нежность, в глазах Гарри - волнение и интерес. В обоих сердцах ключом била любовь. - Ты лучший, Гарри, - уже совсем тихо произнёс Зейн. - Такой добрый, весёлый, ты с первой же секунды можешь покорить любое сердце. И моё не было исключением. Гарри еле заметно переминался с ноги на ногу. На выступе было скользко, но он этого не замечал, потому что ловил каждое слово парня, наслаждался каждым взглядом. Он просто переминался с одной длинной ноги на другую. - Гарри, - сладостный голос Зейна стал более уверенным. - Я тебя... Один неуклюжий шаг. - ... люблю. Плюх! Стайлс скрылся в толще воды, а множество холодных брызг окатило Зейна. С непонимающим лицом он смотрел на то место, где секунду назад скрылся Гарри. Там до сих пор шипела пенка, и плавали пузырьки. Кудрявая голова всё никак не показывалась. Зейн не знал, чему удивляться. Тому, что парень, которому он признавался в любви неожиданно скрылся под водой, или тому, что тот не появлялся уже больше десяти секунд. Не решив, чему стоит удивляться больше, Малик полез по ступенькам в воду. Он пытался всё делать аккуратно, потому что не владел таким искусством, как плаванье. Когда он оказался в воде по пояс, из глубины появился Гарри собственной персоной. Он сделал глубой вдох и, плавая на месте, взглянул на Зейна. По лицу кудрявого было видно, что он растерян до глубины души. - Стайлс, блин, - возмущённо, но при этом с улыбкой воскликнул Зейн, опустившись под воду по горло. Он крепко-крепко держался за ступеньки. - Ты даже признание в любви делаешь... Но Гарри так и не узнал, каким он делает признание в любви, потому что просто не дал другу договорить. В порыве чувств он подплыл к нему так близко, как никогда раньше и без всяких сомнений впился в его губы. Как же давно он мечтал об этих пухлых сладостных губах, которые наконец получил. Это оказалось намного лучше, чем в мечтах, намного приятнее. Холодная вода не казалась такой противной, приглушённый гул машин больше не имел значения. Существовали только нежные прикосновения и манящие губы. Они улыбались сквозь поцелуй. Они тонули в ощущених. Они любили друг друга. Это было головокружительно, бесподобно. Каждое движение отдавалось сильным стуком в сердце. Чувствовалась такая лёгкость, будто бы они не плыли, а летели. Это точно был лучший поцелуй в их жизни. И точно самый необычный!