Любовь, влечение и взрыв

После неудавшегося завтрака, Гарри изо всех сил пытался не попадаться бабуле на глаза, но она каким-то чудесным образом постоянно появлялась перед ним. Вечно крутилась там, где нужно было пройти несчастному парню. Даже по дороге в туалет он столкнулся с бабулей лицом к лицу и поймал на себе хитрый взгляд. Это начало его порядком доставать и даже пугать. Мало ли, какая эта бабуля маньячка-извращенка. Кто знает, может, она так и норовит подкараулить бедолагу и засадить ему по самое горло какой-нибудь корягой. Но затем, Гарри отбросил эти нелепые мысли и продолжил играть со старушкой в прятки. Именно за этим он и пришёл к Зейну, лежавшему под огромной яблоней. Гарри лёг рядом и положил свою голову парню на грудь. Тот улыбнулся и приобнял Стайлса за талию. - Знаешь, после завтрака мне всё время кажется, что твоя бабуля за мной следит, - сам не зная, зачем, признался Гарри. - Что? - усмехнулся Зейн и взглянул на парня. - Зачем ей это? Моя бабуля ещё не настолько из ума выжила. Она просто подшутила над тобой, и всё. - Просто, я с ней всё время сталкиваюсь и... - Мы живём на одном участке. Мне кажется, это естественно, что вы сталкиваетесь, - ещё шире улыбнулся Зейн. - Теперь я не знаю, за чьё психическое состояние мне волноваться больше, за бабулино или твоё. Иди сюда, параноик. С этими словами, Зейн приподнял голову Гарри за подбородок и оставил на его губах нежный поцелуй. А затем ещё один. А потом они вообще потеряли самообладание и, развалились на травке под яблоней, увлекая друг друга в жаркие поцелуи. Их губы без устали двигались, а сами они готовы были взлететь от эмоций, разыгравшийся внутри. Внезапно их идиллию разрушили шаги. Гарри посмотрел в сторону и, увидев, кто идёт, напрягся. Либо у него действительно паранойя, либо бабуля решила ходить за ним по пятам. Старушка со своей фирменной хитрой улыбкой остановилась возле их любовной поляны. - Ласкаетесь, голубки, - хохотнула она. Гарри ненавидел свои щёки. Он просто терпеть не мог, что они вечно краснели и говорили всем, что парень смущён. Именно из-за этих предателей у него никогда не получалось скрывать эмоции. Парень тут же отодвинулся от Зейна, который даже не пошевелился. Видимо, ему действительно наплевать на то, что бабуля смотрит на них. - Значит так, вы должны мне помочь, - уперев руки в бока, говорила бабушка. - Погрузите ящики со свежими яйцами в машину к мистеру Джорджу, чтобы он их на продажу отвёз. А ящики с тухлыми яйцами отнесите к мистеру Холтеру, он их в мусорный контейнер выбросит. - Хорошо, ба, - проговорил Зейн, поднимаясь с удобного местечка. - Гарри, ты же бывал на фермах? - спросила его старушка. По тому, как взгляд парня забегал, она поняла, что - нет. - Ладно, Зейн тебя научит. Но, главное, не подходи близко к Ларе. - К Ларе? - удивился Гарри. - Лара - наша гусыня. Она не любит людей. Если ты ей не понравишься, она повалит тебя на землю и начнёт бить крыльями. Перелом рёбер обеспечен. - Как классно, - пробубнил себе под нос Стайлс. Теперь ему совершенно не хотелось идти за яйцами. Ему ещё нужны были его рёбра. - Удачи вам, - напоследок сказала бабушка и зашагала по своим делам. Зейн и Гарри еле-еле подняли свои ленивые туши с травы и поплелись к курятнику. Настроение последнего с каждым шагом становилось всё хуже. Во-первых, его не привлекала идея ходить среди кур и их дерьма. Во-вторых, он превратился в ещё большего параноика, и теперь оглядывался в поисках Лары, угрожавшей переломать ему рёбра. Курятник был самым обычным. Небольшая деревянная постройка, где ночевали птицы (выглядела она даже лучше, чем дом бабули), забор, за который они залетать не могли и большая площадка для куриных прогулок. Как бы Стайлс не старался не наступить на всю гадость, что оставили за собой куры, через пять минут его кроссовки приобрели великолепные узоры из помёта. Запах там стоял такой, что Гарри пожалел, что не прихватил с собой противогаз. Зейн же шёл уверенным шагом, наступая, не боясь испачкаться, и, даже не глядя под ноги. Он подошёл к куриному дому, возле которого стояло двадцать ящиков с яйцами - десять хороших, десять тухлых. Первые десять штук парни стали переносить к какому-то мистеру Джорджу в грузовик, хотя, никакого мистера Джорджа поблизости и не было. - Помню, как в свои шестнадцать я начал помогать бабушке таскать точно такие же ящики, - с долей ностальгии стал вспоминать Зейн. Он продолжил рассказывать что-то ещё о своём весёлом детстве на ферме. Вот только Гарри его совсем не слушал, так как был увлечён тем, что следил за дорогой, чтобы не споткнуться и не уронить драгоценный ящик. Ему-то всё это было чуждо. Если он и уезжал летом за город, то всегда расслаблялся возле речки в гамаке и лениво потягивал коктейли. Либо он строил с друзьями шалаши, либо купался в бассейне. Но всё это было до четырнадцати лет, а потом парень забыл, что такое природа, поселившись в большом Бостоне. И вот теперь ему приходилось ковылять среди наседок, таская их детишек, которые прекрасно будут смотреться на обеденном столе. Наконец, спустя пятнадцать минут, свежие яйца были доставлены в фургон и ожидали, когда же мистер Джордж похмелится и отвезёт их на продажу. Оставались лишь ящики с тухлыми яйцами. Гарри взял первый ящик и понёс его за куриный дом, где должен был быть фургончик мистера Холтера. Но не успел парень сделать и двух шагов, как что-то пихнуло его в зад. Он пришёл в ужас и резко оглянулся, думая, что увидит за собой Лару, но увидел лишь хихикающего Зейна. - Ты чего? - непонимающе спросил Стайлс. - Я? Я ничего, - сдерживая хихиканье ответил его парень. Гарри бросил на него подозрительный взгляд, а затем развернулся. Он сделал ещё шаг и снова получил толчок в зад. Только после этого толчка, он ощутил, как что-то мокрое испачкало его шорты. Он снова резко обернулся, и вдруг увидел, как в него летит яйцо. Парень не успел отойти, и яйцо разбилось о его бедро. Гарри устремил злобный взгляд на Зейна. Тот пытался сделать спокойный вид, но смех сам собой вырывался из него. - Ты что... Не успел Стайлс договорить, как Зейн схватил новый снаряд и зарядил его парню в грудь. Однако тот успел отойти на два шага в бок. Теперь улыбка озарила и его лицо. - Война, так война, - проговорил он и взял из коробки яйцо. Оно вмиг полетело в грудь Зейна. Парень попытался отойти, но снаряд разбился о его плечо. - Что ж, теперь ты от меня не уйдёшь! - пригрозил Зейн и поставил ящик на землю. Гарри сделал то же самое и схватил в руки три яйца. На него уже бежал парень с не меньшим количеством снарядов и готовился атаковать. Вот Гарри и побежал за небольшой стог сена, что лежал рядом с птичьими кормушками. Там он остановился и стал выжидать. Враг был рядом. Он притаился с другой стороны стога. Гарри замер и стал продумывать тактику. Он решил, что лучше всего маленькими шажками идти к краю стога, а там уж и забросать парня яйцами. Он стал исполнять свой коварный замысел. Вот только он не знал, что в голове у Зейна зародилась та же идея, и он с другой стороны подкрадывался к противнику. Оба парня почти подошли к краю и готовы были повернуть за угол. Дыхание обоих замирало, а руки уже начинали трястись от нетерпения. Но вот ещё два шага и они выскочили из своего укрытия. Для обоих эта встреча была неожиданной, но оба быстро сориентировались. Зейн зарядил снаряд парню в ногу, а тот - в плечо. Оба яйца разбились, от чего моментально повеяло тухлятиной. Но парни, как маленькие мальчики, слишком уж были увлечены своей игрой и не замечали ничего. Зейн быстро развернулся и ринулся бежать. Гарри побежал за ним. Все птицы, что попадались им на пути, тут же разбегались в стороны. Напуганные до смерти, они кричали свои "ко-ко-ко" и, махая крыльями, отскакивали в стороны. Пух и перья летели вправо-влево. А Гарри всё гнался за Зейном. Тот бежал к куриному домику. Стайлс тут же кинул в спину парню яйцо, но удар был не сильным, и оно отскочило. Однако следующий снаряд разбился о то же место, заляпав белую футболку. И тут парень остановился. Гарри не знал, почему, но затем понял. Зейн подбежал к коробкам с яйцами, чтобы взять ещё снарядов. Он схватил пару штук и сразу две кинул в противника. Гарри спасся лишь от одного, пригнувшись. Его шевелюра теперь была испачкана и источала аромат тухлятины. Зейн засмеялся ещё громче. Он так хохотал, запрокинув голову, что не заметил, как его парень подбежал к ящикам и взял пять снарядов. Когда он это увидел, было поздно. Брать ещё яйца не было времени поэтому он сразу рванул в сторону. Гарри кинул в него яйцо, но оно пролетело мимо. - Кривой! - крикнул ему Зейн. За это он получил удар по заднице. - Это был такой ход! - ответил ему Гарри и побежал дальше, чтобы не отстать. Зейн бежал, куда глаза глядят, но затем резко остановился. Он врезался в забор. Теперь выхода у него не было совсем. С одной стороны ограда, с другой - Гарри. Бежать в стороны было бесполезно, парень подошёл на слишком близкое расстояние. Снарядов - ноль. Ощущение было, будто бы они герои какого-то фильма. Зейн вот-вот будет расстрелян, а Гарри чувствовал себя победителем. Оставался лишь один выход, который за секунду созрел в голове Зейна. Он сам подошёл к парню и прежде, чем тот успел поднять руку, впился в его губы. Он стоял, увлекая Стайлса в глубокий поцелуй. Тот, кажется, уже и забыл об их игре. Именно поэтому Малик незаметно протянул руку и взял из ослабших пальцев один снаряд. Затем Гарри почувствовал удар в спину и мокрое прикосновение футболки. Зейн с улыбкой отстранился. - А это был мой хитрый ход, - проговорил он и быстро побежал к куриному дому. Гарри пару секунд стоял, ничего не понимая, а затем побежал за своим хитроумным парнем. И снова он стал ощущать эту детскую радость. Они бесились, как дети, но при этом чувствовали прилив счастья. Им было хорошо, весело. Радость от маленьких побед, когда снаряд попадал в цель и разбивался. А так же небольшая обида, когда снаряд разбивался о твою спину. Носились парни везде - за стогом сена, за куриным домом, на главном дворе. И везде слышались недовольные возгласы кур. Перья летали во все стороны вместе с яйцами. Гарри и Зейн точно довели пару птичек до инфаркта и оставили за собой наипротивнейший запах. Гарри со всех ног гнал вперёд. Ему срочно нужны были снаряды и укрытие. Но у него не было ни того, ни другого. Зато, стог сена находился рядом. Но вдруг, какая-то глупая курица пробежала у него перед ногами, и Гарри споткнулся. Как хорошо, что стог сена находился прямо перед ним! Парень упал туда и удивился тому, какое сено мягкое. Он уже было подумал, что на него посыпется град из яиц, но неожиданно чья-то туша упала рядом. Это был выдохшийся Зейн. Оба парня перевернулись на спину и посмотрели друг на друга. Оба были уставшие, грязные и тяжело дышали. Однако оба были счастливые и смеялись, пытаясь отдышаться. - Ты дурак, - говорил Гарри, восстанавливая дыхание. - Зачем ты это устроил? - Это ты дурак, - так же ответил Зейн. - Зачем ты это подхватил? - Я же должен был отомстить за свои любимые шорты. - Да ладно тебе, они мне всё равно не нравятся. Тебе больше идёт ходить без них. - Я же говорю, что ты дурак, - усмехнулся Гарри, за что получил шутливый удар в плечо. Затем Зейн перевалился на бок и улёгся поверх Гарри. Он коснулся своими губами его. Опять они чувствовали то трепещущее чувство внутри. Им было настолько хорошо, что запах тухлых яиц от каждого из них был просто незаметен. Это были короткие и сладостные поцелуи, от которых кровь стыла в жилах, а дыхание замирало. И постепенно становилось всё жарче. Пальцы Зейна ласкали лицо парня, очерчивая линию лба, скул, подбородка. Рука Стайлса лежала на его талии. Это была их идиллия, как тогда, под яблоней. И кто же знал, что и она будет нарушена. - Зейн? - послышался голос бабули. - Что тут происходит? Зейн вмиг оторвался от Гарри и уселся на сене, взглянув на бабулю. Она же, в свою очередь, испепеляла его строгим взглядом. Даже у Гарри от него мурашки по коже пробежали. - Тут запах, как на мусорной куче! Что вы тут делали? Почему всё в куриных яйцах? - недоумевала бабуля. Гарри мог поклясться, что Зейн в тот момент стал похож на ребёнка. Виноватый взгляд, в котором не было ни капли сожаления, наоборот, хитрость и доля веселья. Но он смотрел на бабулю так, будто сожалел о том, что натворил. - Прости, ба, - проговорил он. - Мы тут это... устроили бои. Яйцами. - Малик, сколько тебе, чёрт тебя дерет, лет? Двадцать два или четырнадцать? - уперев руки в бока, возмущалась бабуля. - Ты остатки разума растерял? - А что я? Это вообще всё Гарри устроил. - Эй! - возмутился Стайлс и толкнул Зейна кулаком в плечо. - Ты точно больной, - продолжала бабуля. - Никогда не поверю, что это Гарри. Он хороший мальчик. А вот ты, лось с мозгами четырнадцатилетнего мальчика, не сваливай всё на него! И вообще, сейчас пойдёшь овец пасти. - Что? Ба, но мне не четырнадцать лет! - А чем ты думал, когда начал войну яйцами? - бабуля всё никак не могла утихомирить свой пыл. - А я-то переживала за мистера Бина. Теперь у него будет время отдохнуть. Пойдём. Зейн соскочил с сеновала и пошёл за бабулей, которая направилась за куриный дом. Гарри тоже встал на ноги и поплёлся за парнем. Он шёл в самом конце и не мог слышать, что бабуля говорила Зейну. Но по тону парень понимал, что она продолжала поливать его ругательствами. Гарри шёл, смотря себе под ноги, но это не добавляло ему аккуратности. По пути он наступил на какую-то кормушку и споткнулся об ещё одну. А затем он услышал сзади хлопанье крыльями и какой-то непонятный гогот. Но он не обратил на это внимание, так как весь курятник был наполнен этими звуками. А вот бабуля и Зейн тут же обернулись и в ужасе посмотрели Гарри за спину. Тот не понял, почему, пока оба в один голос не закричали: - Гарри, Лара! Гарри резко обернулся и к своему великому ужасу увидел разъярённую Лару. Белая гусыня, хлопая крыльями, и, щёлкая клювом бежала прямо на него. Парень понёсся вперёд. Зейн и бабуля уже были за калиткой, а вот ему надо было бежать ещё несколько метров. Ноги сами несли его, страх руководил им. Сердце заколотилось в груди, как отбойный молоток. Ещё чуть-чуть и он будет на месте! Парень почти добежал, и у гусыни просто не было шансов его повалить. Зато клюв у неё был длинный. Именно поэтому она подскочила к парню и схватила того за зад. Гарри мгновенно почувствовал жгучую боль в правом полукружие. Он выскочил за калитку, дверь за ним закрыли, и он рухнул на землю. - А-ай, вот чёрт! - крикнул парень. Его зад просто пылал. Лара явно не пожалела на него силы. Теперь она с победным видом пошла по своим делам, оставив Гарри вопить от боли. - Мой зад! Зейн, сдерживая хохот, присел рядом. - Да, она умеет щипаться. Что, ж, пойдём, обработаем твой зад. Он помог несчастному встать и повёл его к дому. Бабуля шла сзади, прикрывая рот ладонью, и, сотрясаясь от беззвучного смеха.

***

Парень приволок своего любимого в дом и, не долго думая, уложил на диван в гостиной, чтобы не нести его слишком далеко. Зад Гарри не просто горел, он, словно кричал, сигнализируя о страшной боли. Он никогда не думал, что гуси настолько сильно могут ущипнуть. Ему показалось, что если бы Лара сломала ему рёбра, было бы не так страшно, как снимать штаны перед хихикающим Зейном. Гарри снял с себя штаны и трусы, бросив их у подножия кровати. По приказу Зейна он улёгся на живот, уложив голову на мягкую подушку с леопардовым рисунком. Зейн взглянул на покрасневшее правое полукружие и заботливо его погладил. Это не причинило боли, но и горящего ощущения не убавило. - Знаешь, а Лара постаралась. Синяк, что она оставила даже больше, чем тот, что у тебя на шее после нашей страстной ночи красуется, - с усмешкой проговорил он. - Очень смешно, - с долей обиды ответил Гарри, а потом опомнился. - У меня что, действительно засос на шее? - А ты что, в зеркало сегодня не смотрелся? - удивился парень. - Бабуля меня уже успела похвалить. Гарри мучительно застонал. На сей раз, не от боли, а от новой волны стыда. Эта старушка не прекращает его смущать. И это в какой-то степени жутко раздражало. - Ты полежи тут немножко, я сейчас мазь принесу, - проговорил Зейн и скрылся за дверью. Стайлс же опустил лицо в подушку и остался так лежать. Он пытался не думать о том, как два часа будет сидеть в машине, добираясь до дома, а на следующий день будет ковылять по офису. Наверняка все будут ржать над ним и его новой походкой. Нет, чай он точно будет пить у себя в кабинете. Стоя. Теперь в список ненавистных существ Гарри смело добавил гусей. Очень уж эти твари разборчивы, знают слабые места. Вдруг, парень услышал шаги. Но он не поднял лица с подушки, слишком уж удобно было лежать, да и от боли немного отвлекало. Однако парню и не требовалось поднимать голову, чтобы понять, что пришёл Зейн. Ведь эти мягкие прикосновения к его бедной попочке говорили сами за себя. Сначала пальцы очертили оба полукружия, затем мягко погладили раскрасневшееся правое, а потом вообще исчезли. Но через пару секунд снова прикоснулись к травмированной попе. Зейн явно смазал пальцы кремом, потому что Гарри ощутил прохладные касания. От этого жар, что не давал покоя, и ноющая боль стали постепенно улетучиваться. На смену пришла еле заметная пульсация и ощущение прохлады. А эти нежные поглаживания вообще сводили с ума. - Ох, да, - простонал Гарри. Он приподнял голову с подушки и с блаженно закрытыми глазами поднял лицо к потолку. - Чёрт, это прекрасно. Лёгкие поглаживания, которые притушили боль не прекращались. Умелые руки продолжали ласкать правое полукружие, пока до ушей Гарри не донеслись новые шаги. - Ба, что ты тут делаешь? - донёсся удивлённый голос из дверного проёма. Поначалу до Гарри не дошёл весь смысл произошедшего, но затем его глаза округлились и он мгновенно повернул голову назад. Бабуля тут же отдёрнула руку от его зада. Она пыталась сделать невинный вид, хотя это плохо получалось. А вот Стайлсу стало не просто неловко. Он готов был провалиться сквозь этот диван, деревянный пол, а затем уже и сквозь землю. Это было более позорно, чем тогда, за завтраком. Это вообще ни с чем сравнить нельзя! Но паршивее всего было то, что парень не мог натянуть на себя штаны и продолжал сверкать перед бабулей задницей. - Ба, что это за фигня? - Зейн невольно высказал все мысли Гарри. - Какого чёрта ты лапаешь моего парня? - Прости внучек, я не думала, что ты будешь ревновать, - продолжая претворяться святошей, говорила бабушка. - Тем более, что Гарри понравилось. Да, Гарри? Тот просто не мог найти, что ответить. Все мыслительные процессы в его голове прекратились ещё в тот момент, когда Зейн зашёл в комнату. Он просто застыл, как каменное изваяние. Он даже моргать перестал. - Ба, может, ты уже пойдёшь? - слабо намекнул Зейн. - Ну ладно-ладно, я всё равно тут уже закончила, - напоследок проговорила бабуля и ушла из комнаты. Зейн подошёл к дивану, где без движения лежал его парень и осмотрел полушарие, которое уже было не настолько красным, как до его ухода. Он с усмешкой во взгляде посмотрел на своего парня, чьи щёки снова запылали, подобно заднице. - Тебе что, и вправду понравилось? Гарри вновь издал мучительный стон и упал лицом в подушку.

***

Поле, где Гарри и Зейн должны были пасти овец, находилось в паре шагов от дома. К великому счастью Гарри идти долго не пришлось. При ходьбе зад адски ныл, хотя и не горел так сильно, как поначалу. Поле было самым обычным. Высокая золотистая трава колыхалась от ветра. Над ней кружила мошкара. Стоял слабый зной, солнце палило, обжигая кожу, но благодаря прохладному ветерку, парням было не так жарко, как того хотело безжалостное светило. Да и друзья-тучки помогали, заслоняя его. Зейн сидел на складном стульчике и курил. Он потягивал едкий дым из недлинной никотиновой палочки и с наслаждением пускал в лёгкие. Затем он выдыхал этот дым, причинивший ему немало вреда, но доставивший не меньшее удовольствие. Но несмотря на то, что он был занят наслаждением папироской, он неотрывно глядел на двенадцать овец, что передвигались черепашьими темпами. Стадо останавливалось на перекус примерно на десять минут, затем делало несколько мизерных шагов в сторону и снова останавливалось на десятиминутный перерыв. Гарри наблюдал за этими животными и благодарил судьбу, что он, хоть и с больной задницей, но человек, а не тупой баран. Он стоял сзади Зейна, так как сидеть не мог физически, и смотрел вдаль. Иногда с его губ всё же срывался болезненный стон. - Тебе действительно так больно? - поинтересовался Зейн. - Иди, сходи к Ларе и узнаешь, - ответил ему Гарри, чем вызвал смешок. - Как ты, наверное, понял, я жутко люблю философствовать, - проговорил парень и затушил окурок о стул. - И я тут призадумался о боли. Знаешь, каждому в жизни хоть раз суждено прочувствовать душераздирающую боль. Такую, что тебя будет рвать изнутри, тебе захочется сбежать от самого себя. Боль, подобно раковой опухоли будет распространяться внутри тебя. Ты будешь задыхаться от беззвучных рыданий, а затем эта опухоль из боли захватит твоё сердце, разрывая его на куски, потом - на желудок, который не будет принимать в себя еду. Ты опустеешь, станешь чёрной дырой, в которой властвует боль. И это неизбежно. - А я уже чувствовал такое, - следя за огромной мухой, произнёс Гарри. - Когда я сломал руку в детстве, мне тоже от боли было тяжело дышать, а потом и аппетит пропал. Зейн посмотрел на Гарри, как на пришельца. По его лицу было видно, что парень сморозил глупость. От этого тому стало неловко. - Нет же, глупый! Я говорил о душевной боли, - пояснил Зейн и уже, не глядя на овец, стал смотреть в изумрудные глаза парня. - Каждый в жизни должен ощутить такую боль в душе. И если человеку повезёт, это будет первый и последний раз. Но жизнь любит преподносить сюрпризы и вонзать ножи нам в спину. - Если честно, я до сих пор не понял, что ты имеешь в виду, - признался Гарри, у которого в голове образовалась каша. Ему трудно было уследить за мыслью любимого. - Значит, поймёшь потом, - ответил Зейн. Эти слова походили на те, что обычно родители говорят неугомонным детям. - Эта боль обязательно коснётся каждого из нас. - Зейн, мне кажется, что овцы уходят, - проинформировал Гарри. Парень лишь закатил глаза. Иногда Гарри казался ему таким ребёнком, таким милым и хрупким, что хотелось его прижать к себе и пожалеть. Но Зейн лишь взял в руки складной стул и пошёл за стадом глупых овец.

***

Вечер подкрался незаметно. Жара постепенно начала спадать, потому что солнце близилось к закату, а прохладный ветер давал о себе знать. Гарри и Зейну пора было собирать вещи и ехать домой. Бабулю этот факт совсем не радовал - она не хотела расставаться со своим любимым внуком. Однако этого нельзя было сказать о Гарри. Он просто рвался домой, хотел поскорее оказаться там, где туалет находился прямо в доме, а душ позволял мыться больше пяти минут в день. А ещё там не было злополучной бабули, от которой Гарри стал шарахаться ещё сильнее. Он не мог избавиться от образа, поселившегося в его голове. Картина просто мелькала перед глазами. Бабуля мягкими движениями поглаживает его зад. Жуть. И вот, парни двинулись к себе на второй этаж, чтобы собрать вещи. Но не успел Гарри и на первую ступеньку ступить, как его окликнула бабуля. - Эй, Гарри, стой! - крикнула она, и Гарри замер. - Поговорить надо. - Ба, нам нужно собираться, - недовольно произнёс Зейн. - Ты можешь и один собрать вещи, а у меня неотложный разговор. Зейн закатил глаза и, кинув тихое "хорошо", убежал на второй этаж. Гарри остался с бабулей. Один на один. Он попытался не стоять, как статуя и пошёл за бабулей в гостиную. Она села на тот самый диван, где недавно помогала Гарри избавиться от боли после Лары, а сам парень сел на стул с мягкой подушкой. Сидя на ней, он почти не чувствовал боли. Бабуля взяла в руки клубок шерсти и крючок и стала что-то вязать, поглядывая на Стайлса. Тот и вовсе растерялся. - Ты хороший парень, Гарри, - неожиданно доверительным тоном произнесла она. - Такой нежный и ранимый, что хочется тебя приласкать. И при этом ты добрый и весёлый. И знаешь, Зейн, он не такой, как ты. Он более резкий, живёт одними импульсами и, в общем-то, может не отвечать за свои поступки. - Это вы к чему? - не понял парень. Бабуля продолжала что-то вязать из красной шерсти. Её руки умело справлялись с крючком, хоть глаза, в основном, смотрели на Гарри. - Это я к тому, мальчик мой, что он может поступить необдуманно и сделать тебе больно, - продолжала бабуля. - Он не сделает этого нарочно, нет. Просто в какой-то момент он не сможет остановиться. И я надеюсь, что ты любишь его достаточно, чтобы простить его и двигаться с ним дальше. Я хочу, чтобы ты оберегал его. Гарри вообще ничего не мог понять. Эта старушка запутала его совсем. И к тому же напугала. Ему моментально захотелось от неё скрыться. Бедный парень уже не мог спокойно находиться тут. Ему неимоверно хотелось домой. - Вот, держи, это мой подарок тебе, - бабуля вытащила крючок из непонятной штуки, которую связала. Это вообще ни на что не было похоже. Пара петелек образовывало некую шерстяную ткань. Гарри в изумлении посмотрел на чокнутую старуху. - Что это? - спросил он. - Не знаю. Я не умею вязать крючком, - ответила бабуля и расхохоталась. К счастью, со второго этажа спустился Зейн. Он нёс большую дорожную сумку, которая была заполнена вещами лишь наполовину. Он взглянул на Гарри и бабулю. В его голове не могло зародиться ни одной мысли, зачем бабуля позвала к себе парня, ведь она очень непредсказуема. Парни пошли к машине. Старушка последовала за ними. Перед отъездом она крепко обняла и Гарри и Зейна, а затем пожелала им удачи и крепкой любви. После этого, к огромной радости для Гарри, который лежал на заднем сиденье, ибо не мог сидеть, они поехали домой. Поездка была чудесной. Во-первых, грела мысль, что они скоро окажутся в родном месте, во-вторых, играла приятная музыка, и Гарри клонило в сон. Ну, и самое главное, Зейн снова подпевал, чем доводил Гарри до экстаза. Тому несказанно нравился голос любимого. Он был для него, как голос матери для ребёнка, он лился бальзамом парню на душу. Казалось, это был магический голос, который одним своим звучанием устранял все проблемы и невзгоды. Гарри тоже любил петь, но он молчал. Он слушал и наслаждался сказочным пением Зейна. Так как дорога была приятной, она, конечно же, быстро закончилась. Это закон жизни - то, что приносит тебе счастье и радость быстро заканчивается, а то, что заставляет тебя страдать - длится вечность. И вот, Гарри с трудом вышел из машины. И тут его, словно током ударило. Парень резко вспомнил о том, о чём забыл на целых два дня. Парень с чувством стыда подумал, что он просто ужасный человек, раз в его голове так ни разу не промелькнула мысль об этом. Он напрочь забыл о своём друге, с которым поругался в пятницу вечером. И это заставило его на секунду загрустить. - Зейн, ты иди домой без меня, мне нужно к Луи заглянуть, - оповестил парня Гарри. Зейн понимающе кивнул, взял из багажника сумку и пошёл к входной двери. В это время Гарри кое-как стал добираться до дома друга. Каждый шаг отдавался неприятными ощущениями в месте, куда его так нагло ущипнула гусыня. Но, благо, дом Луи находился всего в двадцати шагах от дома Гарри, поэтому тот быстро доковылял до нужного места и нажал на кнопку дверного звонка. Тот издал гудок, оповещая хозяина о не званном госте. Он мгновенно сбежал по лестнице и открыл дверь. На лице Луи отразилось изумление. - Привет, - с доброй улыбкой произнёс Гарри. - Привет, - сонно ответил Луи, скрестил руки на груди и облокотился на дверной косяк. Он выглядел уставшим, хоть было всего десять вечера, а так же слегка самодовольным, хоть и был рад видеть друга. - Как выходные провёл? - поинтересовался Стайлс. - Отлично, в окружении пива и приставки. А ты? - Эм... хорошо, - Гарри запнулся и невольно отвёл взгляд. Чувство вины не прошло. Он вновь взглянул другу в лицо. - На самом деле я хотел извиниться перед тобой. Луи непонимающе нахмурился. За что это Гарри извиняться? - За что? - удивлённо спросил он. - За то, что тогда взбесил тебя, - ответил ему парень. Он действительно выглядел расстроенным. - Мне не стоило тебя злить вечными разговорами о Зе... моём парне. Просто я правда счастлив и хотел поделиться радостью с тобой. Но если тебя это напрягает, я могу больше о нём не говорить. В этот момент сердце Луи ёкнуло. Что-то в нём оборвалось, резко и больно. Его вмиг окутало непонятное чувство. Парень действительно не понимал, что это за чувство, от которого возникали ощущения, словно провели пенопластом по стеклу. Такое же противное и мерзкое. Но потом постепенно до Луи дошло. Ему было стыдно. Его сердце, будто бы проткнуло огромным ножом, а из раны вместе с кровью потекло чувство вины и горечи. Гарри извинялся за то, что Луи наорал на него. Он извинялся за то, что Луи толкнул его, за то, что он обидел его. Гарри пришёл просить прощения за то, что Луи просто распсиховался. Ведь парень не был ни в чём виноват, но при этом переживал так, будто всё было совсем наоборот. И от этого Луи становилось паршиво. - Лу, ты же прощаешь меня? Эти слова прозвучали, как мольба. Парень больше не мог смотреть на своего друга и уронил взгляд на пол. Внутри всё сотрясалось от ненависти к себе. Его тошнило от своей глупости и бессердечности. Но он лишь согласно кивнул головой, не смея поднять взгляд. - Я очень рад, - искренне проговорил друг. - Знаешь, я хорошо провёл эти выходные. Потом расскажу тебе забавные случаи и ты убедишься, что твой друг - идиот. Нет, самый настоящий идиот - это Луи. Как бы ему не было паршиво, он не мог признаться, что он виноват. Это было выше его сил. Он не мог себя пересилить и сказать "прости". Это было слишком тяжело, невыносимо. И даже боль изнутри не могла заставить его извиниться. Гарри что-то рассказывал, но слова пролетали мимо ушей парня. Зато, когда к ним подошёл Зейн, он тут же встрепенулся. Малик важной походкой шёл к ним, всем своим видом привлекая к себе внимание. - Привет, Луи, - поздоровался он и обнял Гарри за талию. - Как дела? Как выходные провёл? - Замечательно, - коротко ответил Томлинсон, сверля глазами парня. - Надеюсь, ты провёл их так же, как и я. Говоря это, Луи вспомнил свои, наполненные скукой и тоской два выходных дня. - О, мы просто великолепно провели время. Да, Гарри? На лице Гарри засияла ещё более радостная улыбка. Нет, она была не просто радостной, а безумно счастливой. Такой яркой и лучезарной улыбки Луи в жизни не видел на лице своего друга. - Да, это было круто, - ответил Стайлс. В ту же секунду Зейн притянул его к себе и поцеловал. Гарри был так рад и переполнен чувствами, ему стало так хорошо и легко от этого поцелуя, что он ничего не заметил. А вот Луи увидел всю надменность и высокомерие в образе Зейна. Он всем своим видом показывал, что он здесь самый лучший, и ему достался такой же самый лучший парень на планете. Он целовал Гарри так, будто показывал всем, что он принадлежит исключительно ему. И от этого Томлинсону показалось, что его вырвет прямо на чистые кроссовки Зейна. Но он лишь развернулся и пошёл домой. Однако при этом он хлопнул дверью так, что могло показаться, что она вот-вот слетит с петель. Гарри в испуге взглянул на дверь, с которой так бесчеловечно поступили, захлопнув со всей силы. Ему показалось, что по стене поползёт трещина. Но этого, конечно же, не произошло со стеной. Это произошло с сердцем проживающего за ней.

***

Гарри и Зейн разминулись лишь у лифта. Им нужно было идти в разные стороны. Малик пошёл по своим делам, а Гарри двинулся к своему кабинету. Он шёл, перекатываясь с одной ноги на другую. Боль в заднице всё ещё проявляла себя. И если вам кажется, что всё должно было давно пройти, и Гарри уже должен ходить по-человечески, то найдите гусыню, подставьте ей свой зад и наслаждайтесь результатом. Вы прекрасно почувствуете то же, что и парень и убедитесь, что ходить трудно и на второй день. Гарри уже на полпути устал. Путь до кабинета показался ему испытанием. Но, к его счастью, ему представилась возможность отдохнуть. На этаже появился Саймон и громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Когда на этаже воцарилась гробовая тишина, он заговорил: - Дорогие мои, хочу вас порадовать. Брайан Грин предложил мне перенести выход нашего специального выпуска на день, когда выйдет наше интервью. А я, зная, как вы любите сдавать всё в сроки, согласился. Теперь у вас есть ещё некоторое время, чтобы полениться и ещё месяц, чтобы доделать дела. Удачи! С этими словами Саймон пошёл к лифту, а все облегчённо вздохнули. В том числе и Гарри, ведь у него и вправду ничего не было готово. С радостной мыслью он продолжил ковылять к кабинету. Оказавшись в своих хоромах, парень кое-как уселся в кресле и включил компьютер. Он решил с головой погрузиться в работу, чтобы сделать всё заранее и не оставаться в долгах. Это было так на него не похоже. Раньше парень откладывал всё на мифическое "завтра", а потом впопыхах всё делал кое-как. Однако теперь он решил отойти от обычаев и впервые сделать всё по-человечески. И у него почти получилось. Он два часа сидел поглощённый в работу, стараясь сделать всё, как надо. Однако через два часа к нему, словно ураган ворвался Луи. И всё трудолюбие Стайлса, как рукой сняло. - Ты должен это видеть! Я превосходный фотограф! - с этими словами парень бросил на стол какие-то снимки. Выглядел он очень воодушевлённым. Гарри взглянул на десять фотографий и тоже расплылся в улыбке. Это же были те самые снимки, которые делал Луи, когда Гарри и Зейн позировали для его статьи. И получились они действительно хорошо. Зейн выглядел очень горячим, а он сам... он был собой - парень с кудряшками. - Ты здесь великолепен! - неожиданно для друга выпалил Луи. - Если бы я был лишён рассудка, обязательно бы тебя захотел. - Ну, спасибо, - саркастически произнёс Стайлс и отложил снимки в сторону. Однако его обрадовал комплимент друга. Ведь он знал, что тот не умел выражать свои чувства и говорить о них с кем-то. Луи встал к окну, опираясь задом о подоконник. Он стал что-то рассматривать в толстой красной папке, при этом недовольно качая головой. - А вот к моей статье нет нормальных снимков. Один отстой, - комментировал он. - Либо модели ужасные, либо Зейн не старался. Но я не хочу, чтобы эти фотографии вышли с моей статьёй. - Э-э... - Гарри приподнял одну бровь. - Не хочу тебя обидеть, но... разве твоя статья готова? - Нет, но какая разница? - всплеснул руками парень. - Да нет, совершенно никакой. Луи усмехнулся и снова устремил взгляд в папку. - Нет, ты только посмотри на это! Иди сюда и погляди, какой ужас! - Может, лучше ты подойдёшь? - с ноткой мольбы попросил Гарри. - Вижу у вас с Зейном была жаркая ночь, - хмыкнул Луи и подошёл к столу. - О чём это ты? - О твоей походке пингвина и о том, что ты сидеть нормально не можешь, - пояснил парень, указывая пальцем в папку, чтобы Гарри туда взглянул. Но тот смотрел лишь на Томлинсона. - Вообще-то, это не то, о чём ты думаешь. - Он стыдливо опустил взгляд, но при этом усмехнулся. - Меня просто гусь за зад ущипнул. - Чего? После рассказа Гарри, Луи еле на ногах стоял от хохота. У него уже горло разболелось и мышцы живота начали ныть, но он продолжал смеяться. Стайлс не держал на него обиды, ведь тоже находил в этом что-то комичное. Но когда Луи всё же отошёл от приступа смеха, Гарри произнёс: - Смейся, смейся. А вот жаркая ночь у нас с Зейном действительно была. После этих слов улыбка и вовсе испарилась с лица Луи. Он нахмурил брови и серьёзно посмотрел на Гарри. В этом взгляде читалось некое неодобрение. Такое ощущение, что Томлинсону эта новость ох, как не понравилась. Хотя, в общем-то, так и было. Ему это настолько не понравилось, что на душе заскребли кошки. Но стоило этим кошкам выпустить когти, как к ним подключились ещё и собаки. А всё потому, что в кабинет вошёл Зейн. И снова он своей важной походкой подошёл к Гарри. Он встал сзади стула парня и оставил на его шее сладостный поцелуй. Стайлс блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь щекочущим чувством в животе. Губы Зейна двинулись к его щеке, а затем - к губам. И снова этот глубокий жадный поцелуй. От него весь мир отходил на второй план и важным в этой жизни становились только любовь и эти замечательные губы. Они целовались некоторое время, пока Гарри не отстранился. - Извини, мне нужно кое-что обсудить с Луи. Лу... А где? Парень в недоумении оглядел кабинет, но так и не увидел друга. Его не было нигде. Лишь их с Зейном снимки остались лежать на столе.