ПРОСТО. СЛОЖНО. НЕВЕРОЯТНО.

Курт так увлёкся обсуждением вклада Федерико Феллини в мировой кинематограф, что только лишь лязг ключей с большим брелком о лакированную поверхность столика, выудил его из плена рассуждений. – Держи, ночной директор. На завтра всё как обычно, – повязывая шарф, отрапортовала девушка. – Спасибо, милая, до завтра, – покровительственным тоном ответил Себастьян. – Пока, Курт. – Счастливо. Она обернулась, уже практически исчезнув в дверях: – И не шалите тут. – Кейт, не выпендривайся, ты не Мидлтон! - скривившись выкрикнул Себастьян. Ответом Смайту послужил заливистый смех и хлопок двери служебного входа. Несколько секунд Курт осматривал, будто заново, помещение кафе: жалюзи на окнах были опущены, верхний свет приглушен, входная дверь заперта, видимо, изнутри. Когда это всё успели сделать, и как он этого не заметил? Его взгляд пересёкся с неизменно насмешливым Себастьяна. – Я что-то пропустил? Она сказала директор? Себастьян, несмотря на то, что сидел за столом, согнулся вдвое от хохота. Получив такой своеобразный ответ на свой, казалось бы, не столь уж и сложный вопрос, Курт надулся и скрестил руки на груди. – Боже, Хаммел, ночной директор, она сказала ночной! Ты и вправду решил, что я здесь всем заправляю? – Но... – Принцесса, корона придавила тебе пару извилин? – А как же твоё "запиши на мой счёт"? – Курт в точности скопировал снисходительный тон и жест Смайта. – И вот эти ключи? – он поднял со столика связку и прокатил её меж пальцев. Себастьян неожиданно посерьёзнел. – Я работаю тут уборщиком с пятницы по воскресенье, – выпалил он. Настала очередь Курта измениться в лице. – Ты серьёзно? Ещё скажи, что тебе жить негде! – фыркнул он недоверчиво. – Теперь уже есть. Я недавно купил квартиру. – У тебя своя недвижимость и ты паришь мне мозг, что работаешь уборщиком? Не вижу логики в твоих поступках. – А я и не претендую на звание "Мисс конгениальность", это скорее по твоей части. И да, волосы поправь, – Курт потянулся было проверить причёску, как Смайт добавил, – а то корона съехала набок. Курт замер с рукой, поднятой вверх, привычным жестом поправляющей чёлку. – Два-ноль в мою пользу, – прыснул со смеху Себастьян. – Почему два-ноль? – заражаясь весельем, переспросил Курт. – Потому что ты со времён школы попадаешься на эту шутку. Себастьян с былым мальчишеским задором сорвался со своего стула и, растрепав уже окончательно волосы Курта, помчался со всех ног в сторону кухни и подсобных помещений. Такого не позволялось делать никогда и никому. – Ах, так! Ну, держись, – воскликнул Курт, подскакивая со своего места и бросаясь в погоню за нарушителем спокойствия. Вбегая в святая святых любого ресторана, кафе и просто забегаловки, кухню, Курт успел лишь заметить, как захлопнулась оцинкованная боковая дверка. – Открой, – не слишком сильно ударил он кулаком в дверь, – так нечестно, ты использовал преимущество своей территории. – Истинные леди себя так не ведут, – раздался из-за двери смех Себастьяна. – Истеричка, если перестанешь колотить в дверь и потянешь на себя, она откроется. Дверь оказалась весьма тяжёлой, но поддалась. Курт заглянул внутрь. Это была обычная подсобка с мешками, коробками и банками со всякой снедью, посреди которой спиной к Курту стоял Себастьян... стягивающий с себя свитер. – Держи, принцесса, помоги, раз уж ты здесь. В ту же секунду в лицо Курту приземлился мягкий комок кашемира тёмно-зелёного цвета. Аромат, остановивший визуальную информацию на полпути к мозгу, казался каким-то знакомым, но в то же время, Курт совершенно точно был уверен, что не знает этой марки. Когда же серые клеточки справились с задачей обоняния, настало время зрительных рецепторов. Торс парня в двух шагах от него, определённо, заслуживал внимания. Участок светлой кожи на две ладони выше кожаного ремня, аккуратный пупок, ну знаете, как такие, которые всегда подрисовывают моделям с обложки в фоторедакторах и заметная, но не броская, полоска волос, уходящая вниз... – Эй, проснись, Спящая красавица, чего застыл, подвинься, – чуть толкнул его бедром Себастьян, оставшийся в простой трикотажной футболке, с упаковкой муки в руках. Пора было хоть как-то реагировать и выкручиваться из сложившейся ситуации. – Не могу понять, что за парфюм, что-то вроде знакомое, но что? – И не пытайся. Это индивидуальный заказ. Ну, знаешь, когда составляют определённую композицию... – Издеваешься? Я знаю, что это такое. Но ещё я знаю, сколько это стоит, а ты вроде как уборщиком подрабатываешь? – А я и не говорил, что платил за него. И если ваше высочество снизойдёт, то вполне может пойти и убрать с нашего столика в зале, – вручил ему в руки поднос Смайт. Курт в том же состоянии недоумения вернулся в зал и, водрузив на поднос чашки, принёс их на кухню, где застал Смайта в резиновых перчатках до локтя, отдраивающего противень для духовки. – Себастьян Смайт моет посуду? Подожди, это точно тот Себастьян, о котором мы говорим? Что ты сделал с тем, кого я знаю? Убил и переселился в его тело? – Лучше уж мыть посуду, чем торговать наркотой! – Эй, я не хотел обидеть, просто не проще ли было устроиться официантом? – Угу, не надейся. Себастьян Смайт не будет с улыбкой принимать заказы и убирать объедки со столиков! – Узнаю старого Смайта. – Эй, принцесса, потише на поворотах, – с весёлым прищуром огрызнулся Себастьян. – А то ведь можешь ненароком попасть в мой чёрный список. Курт запрыгнул на столешницу и уселся поудобнее. – Нет, ты определённо мне должен, – заявил он. – Интересно, что и за что? – Рассказ. Как ты докатился до такой жизни, а за что... – Курт театрально подпёр кулаком подбородок, – пожалуй, за то несметное число раз, что ты обозвал меня принцессой. – Ладно, – ухмыльнулся Себастьян. – Валяй, задавай свои вопросы, пока у меня хорошее настроение. Пользуйся случаем. – У тебя своя квартира? – Да, но я не полностью за неё расплатился. Ещё немного должен банку. Такими темпами лет эдак десять ещё буду должен, если быть точным. Следующий вопрос. – Ты сказал, что работаешь здесь вечерами с пятницы по субботу, а чем ты занят в остальное время? – Стажируюсь в одной конторе и учусь. – Но разве ты не закончил этим летом? – Образование не ограничивается четырьмя годами, Хаммел. Некоторые идут дальше, – Себастьян выключил воду, снял перчатки и уселся рядом с Куртом. – Я немного разошёлся во взглядах с отцом, – произнёс он уже без тени ехидства. – Мне жаль. – Ничего. У всех когда-то случается. Он хотел, чтобы я вернулся в Огайо и начал работать под его началом. Когда я отказался, он пригрозил аннулировать мои кредитки. А потому как доступа к своему фонду у меня пока нет, пришлось придумать благовидный предлог, чтобы остаться здесь, в Нью-Йорке. Финансирование отец мне, разумеется, прилично сократил. Стажёру платят немного, поэтому я здесь. Работа не сложная: прибрать и припасти на утро пекарю продукты. Надеюсь, удовлетворил твоё любопытство? – А "запиши на мой счёт"? – А-а-а, ты об этом, – усмехнулся Себастьян, и Курту на миг показалось, что он даже немного смутился. – Тут всё просто. Я, как работник, могу ужинать на определённую сумму, ну и, разумеется, кофе. Бесплатно и без особых ограничений. – Парфюм на заказ? – Стоп-кран на корректность у тебя не срабатывает? А, Хаммел? – Ты сам напросился. – Ладно, поймал на слове. Мама. Она иногда делает мне такие подарки. Свитер, кстати, тоже она выбирала. – У твоей мамы хороший вкус. – Напомни мне никогда и ни за что вас с ней не знакомить. Глаза Себастьяна забегали, как только до него дошёл смысл только что произнесённой фразы. Он нервно кашлянул в кулак и спрыгнул со столешницы. – Всё, вечер откровений закончен. Теперь выметайся, мне ещё убираться надо. *** Ровно через неделю, пятничным вечером Курт вновь сидел за столиком в кафе. Один. Себастьян так и не появился. Курт мысленно всю неделю возвращался к тому разговору. Проигрывал его вновь и вновь, пытаясь понять, в какой момент Себастьян Смайт вдруг перестал быть таким засранцем и стал обычным парнем со своими проблемами, целями, кредитом, вполне "земной" работой и идеальной, не слишком приметной дорожкой волос, скрывающейся от взгляда под ремнём брюк. Нет. Смайт, определённо, не был во вкусе Курта. Однозначно нет. Конечно, Курт признавал, что тот был достаточно привлекателен. Рост, худощавое, но не тощее телосложение. Скорее, просто немного суховатый, но определённо, не тощий. Забавная ухмылка, вечно вздёрнутая бровь, озорной взгляд зелёных глаз, цвет которых не сразу разберёшь из-за хитрого прищура. И общий лоск, источаемый каждым предметом гардероба, каждой деталью, каждым жестом. Воспитание, образованность, манеры речи и поведения, конечно, когда кое-кто не строил из себя того самого засранца. – Мне было велено угостить тебя мокко и круссаном, – присела за его столик та самая официантка, что неизменно была здесь по пятницам. Видимо, взгляд Курта сказал всё гораздо быстрее, чем слова. – Себастьян. Он попросил принести тебе кофе и что-нибудь из выпечки, когда ты появишься сегодня. – Он попросил? Себастьян умеет просить? – Как ни странно, да, мистер Язва умеет просить, когда ему это нужно. – А где он сам, если не секрет? – Не знаю, – пожала плечами Кейт. – Ну, или должна ответить, что не знаю, но не буду, потому что я никогда не слушалась Себастьяна. Девушка вздёрнула носик, чуть скосила глаза в сторону Курта и показала язык стулу, на котором обычно сидел Смайт. Курт захихикал вместе с девушкой. – Ты Кейт? – Да, а ты Курт. И сразу, опережая возможные вопросы: да, я с ним флиртую, да, я знаю, что ему нравятся мальчики и узнала об этом раньше, чем мне самой начали нравиться мальчики, и всё равно я с ним флиртую, потому что иначе спасенья нет от его колкостей. Формально, он мой дядя по первому браку двоюродной сестры брата моего отца, хоть и всего на четыре с половиной года меня старше. Курт понял по реакции девушки, что его мимика вновь опередила слова, потому что Кейт рассмеялась и извинилась за столь сумбурное и многословное объяснение. Но, тем не менее, продолжила своё повествование. Из всего сказанного Курт сделал лишь один вывод: ему никогда не разобраться в хитросплетениях родственных связей семейства Смайтов, но Кейт каким-то боком приходилась Себастьяну племянницей, училась, как и все Смайты, то ли на экономическом, то ли на юридическом, то ли везде и сразу и подрабатывала вечерами в этом кафе. – Себастьян сегодня не появится. Почему? Не спрашивай – не знаю, хоть и догадываюсь. Но, думаю, к следующей пятнице он придёт в норму. – Он заболел? – немного более встревожено, чем хотелось бы, спросил Курт. Кейт бросила на него пытливый взгляд. – Не думаю. Голос по телефону был в норме. К тому же на работу он выйдет, раз просил занести ключ после смены. Но к следующей пятнице, я уверена, появится. – Он живёт где-то рядом? – Гораздо ближе, чем ты думаешь. Извини, мне пора бежать, я всё-таки на работе. И ещё. Я тебе ничего не говорила. Кейт упорхнула, подмигнув на прощание. Она, казалось, специально старалась не попадаться Курту на глаза остаток вечера. В следующую пятницу Себастьян появился, как ни в чём не бывало. Он не стал комментировать своё отсутствие, а Курт не стал его об этом спрашивать. Тот небольшой разговор не только добавил вопросов к клубку противоречий под названием Себастьян Смайт, но и, кажется, дал Курту в руки тонкую ниточку к разгадке.