Другая реальность

      Впервые за последние лет, так скажем, пятнадцать, Никлаус проснулся от аромата свежезаваренного кофе, смешанного с аппетитным запахом жареной яичницы с беконом. Он нехотя открыл глаза и поморщился от яркого солнечного света, заливающего всю комнату, и, перевернувшись набок в желании обнять Кэролайн, наткнулся на смятые простыни и пустоту. Клаус со счастливой улыбкой перекатился на другую сторону кровати и зарылся носом в подушку, вдыхая аромат женщины, которая провела с ним ночь и, по ходу дела, хозяйничала сейчас на кухне. Отрывки этой безумной ночи чётко всплывали в его памяти. Ночи, наполненной её стонами, ночи, наполненной безумным желанием обладать ею вновь и вновь, ночи, когда он жил этой девушкой, напрочь забывая о ждущей его дома жене. Хэйли. Мысль о ней лезвием разрезала сознание, и Клаус резко вскочил с кровати, оглядываясь вокруг в поисках брюк, где должен был быть телефон. Сорок три пропущенных. Сорок три. И ни на один из них он не ответил.       Сейчас шесть и, если он поторопится, то к семи уже будет дома. Пять минут на душ, десять на то, чтобы доставить Кэролайн домой, и сорок на дорогу до Грамерси. Всё отлично спланировано, вот только кто знал, что после одного выполненного пункта, когда он неслышно зайдет на кухню и увидит Кэролайн, одетую лишь в его футболку, едва прикрывающую обнаженные ягодицы, все его планы полетят к чертям.       Кэролайн, пританцовывая и эротично двигая бёдрами, напевала знакомую мелодию и следила за кофе, варившимся в турке. Она совсем не заметила, как Ник подкрался к ней сзади, и, только почувствовав его горячее дыхание на макушке, его сильные руки на своей талии, застыла на месте.       — Доброе утро, любовь моя, — он зарылся носом в её волосы, и минуту они стояли молча, не двигаясь и наслаждаясь близостью друг друга       — Ник, кофе, — неуверенным голосом произнесла она, чувствуя, как его ладонь спускается вниз по животу, как умелые пальцы раздвигают складки плоти и скользят по самой чувствительной точке женского естества.       — К чёрту кофе, — сейчас желание владело им и, нетерпеливо расстегнув брюки, которые уже успел одеть, Клаус прижался возбуждённым органом к её ягодицам. Она, лишь крепче вцепившись в столешницу и тая в его умелых руках, которые своей лаской всё больше разжигали желание, прогнулась в пояснице, позволяя ему мучительно медленно войти в неё сзади. Его движения медленны и неторопливы, и он откинул распущенные волосы Кэролайн на одно плечо, желая лицезреть эмоции на её лице, желая увидеть результат своих телодвижений. Страсть, возникшая между ними за столь короткое время, рождала болезненную привязанность обладать друг другом, дышать друг другом, жить друг другом, и сейчас, в этом ритмичном танце двух тел они стали одним целым. Кэролайн в экстазе прикусила губы и сильнее изогнулась навстречу толчкам, ставшими вдруг резкими и частыми. Секунда, и её тело напряглось, с губ сорвался удовлетворённый стон, и она расслабилась в руках своего любовника. Клаус пришёл к разрядке чуть позже и в благодарность за то, что она есть в его жизни, нежно поцеловал её, когда Кэролайн развернулась к нему.        Кто бы мог подумать, что лишь глядя в эти голубые искрящиеся глаза, чувствуя нежный аромат цитрусов и шёлк её волос, ощущая нежность её податливых губ, Клаус познает, что такое абсолютное счастье. Наверное, так нелепо и так смешно влюбиться в какую-то девчонку, еще даже несовершеннолетнюю, чужую для его пропитанного амбициями и деньгами мира, не представляющую, как на самом деле жесток и коварен этот город, не знающую истинного лица мужчины, что стоял перед ней, но которую он уже никогда не сможет отпустить.       — Ник, завтрак остынет, — сказала Кэролайн, увернувшись наконец от настойчивых губ и с улыбкой наблюдая, как он, приведя себя в порядок, послушно сел за стол и с удовольствием принялся за завтрак.

***

      Тишина давила на уши, когда Клаус нерешительно зашёл домой и, стараясь не шуметь, осторожно положил ключи на журнальный столик. Он не знал, что его ждёт, не знал, как отреагирует Хэйли на его ночное отсутствие, не знал, какое оправдание для себя придумать и только собирался подняться наверх, как тихий голос жены остановил его.       — Надо же. Кто явился, — она была пьяна. Стояла в дверях любимой Клаусом библиотеки и, прислонившись к дверному косяку, сделала большой глоток вина прямо из бутылки. — А я думала ты умер, — усмехнулась и нетвёрдыми шагами направилась в его сторону. Никлаус молча смотрел на жену и ему вдруг стала противна вся эта сцена, эта пьяная женщина, шатающейся походкой идущая к нему. Он поморщился, когда Хэйли подошла совсем близко и обдала его запахом перегара. Припухшие глаза выдали то, что она проплакала всю ночь, и Клаус отобрал у неё бутылку, с яростью бросив её в стену. Красное пятно расползлось по белоснежной поверхности, и Хэйли засмеялась, проводя аналогию с собой — сегодня её сердце тоже обливалось кровью, когда муж в очередной раз не брал трубку.       — Ты пьяна.       — Да, Ник, я пьяна. Точно. А знаешь почему? Потому что мой любимый супруг не пришёл ночевать и всю ночь шатался где-то. И не говори мне про то, что ты был с друзьями, — она предупредительно подняла руку и шепнула ему на ухо: — Друзья не пахнут розовым грейпфрутом, — Хейли сделала глубокий вдох и театрально отвернулась, не желая больше видеть того, кто сегодня предал её, а в том, что Клаус её предал, она была уверена на сто процентов.       Девушка даже не успела среагировать, как оказалась перекинута через плечо, и со злостью ударила мужа по спине, умоляя его отпустить её.       — Отпусти меня, чёртов подонок. Не смей меня трогать, — она кричала, но Клаус хладнокровно занёс её в душевую и свободной рукой включил холодную воду.       — Остынь, дорогая, — он поставил брыкающуюся жену под холодные струи душа и спокойно вышёл из ванной, по дороге слыша посланные себе вслед проклятия.       С той ночи мир Клауса раскололся на две части, в одной была всё больше подозревающая его в измене жена, холодные и натянутые отношения с которой стали нормой, в другой — светлая и жизнерадостная Кэролайн, которая с каждым днём все прочнее занимала позиции в его жизни. Он уже и представить себе не мог ни дня, чтобы не услышать в трубке ставший уже родным голос, ни одного свободного вечера, чтобы не встретиться с любимой девушкой. И сейчас Никлауса совсем не волновало, что ей было всего семнадцать, в то время, как ему шёл уже четвертый десяток. С Кэролайн он никогда не ощущал разницы в возрасте, мысленно даже подсмеиваясь над собой — с ней он чувствовал себя мальчишкой, в то время как с другими оставался жёстким и бескомпромиссным руководителем, партнёром, конкурентом, которого боялись, уважали и сравнивали с самим дьяволом. Все, кроме неё, ибо она никогда не узнает настоящего Никлауса Майколсона, а может, он был настоящим только с ней? Самым сложным для него было обманывать Кэролайн о том, кто он есть на самом деле, и, что раньше воспринималось как игра, превратилось в огромную пропасть лжи, обмана и притворства. Не раз Клаус ловил себя на мысли рассказать обо всём, но страх потерять её, лишится её доверия, останавливали его от признания, тем более, что вот уже второй месяц он удачно прикрывал свою истинную жизнь.       Наступил конец августа, и сегодня у Клауса с Кэролайн был небольшой юбилей — ровно два месяца со дня их знакомства, с того самого дня, когда она врезалась в него на тридцать седьмом этаже. И, как назло, вместо того, чтобы провести этот вечер с ней, ему придётся участвовать в ежегодном отчёте о деятельности компании, подготовкой к которому Клаус занимался всю последнюю неделю. Желая увидеть всё собственными глазами, не доверяя полностью ни одному сотруднику, работающему на него, Клаус сам проверял финансовые отчёты, а так же статистический учёт дел, ведомых его компанией. Полученные данные оставили его довольным — компания развивалась и занимала лидирующие позиции в своей нише, утирая нос конкурентам, и нельзя не отметить, что именно целеустремлённость и изворотливый ум Никлауса позволили достигнуть таких успехов.       — Маргарет, зайди ко мне, — Клаус нажал кнопку вызова, и через пять секунд исполнительная секретарша уже стояла в его кабинете, ожидая приказа шефа.       — Конференц-зал готов?       — Да, сэр.       — Я ведь могу доверять тебе? — увидев утвердительный кивок, Никлаус продолжал, — будь любезна, закажи цветы на этот адрес, — он протянул ей лист бумаги, и Маргарет, скользнув по нему взглядом, поняла, почему всё чаще заставала босса в хорошем настроении. Это был не его домашний адрес, значит цветы предназначались не Хэйли.       — Букет?       — Много, много цветов. Только не розы, она их не любит, — Клаус позволил себе мечтательно улыбнуться, вспоминая свою девочку, но тут же принимая серьёзный вид, — придумай что-нибудь. Да, и позвони Хейли, пусть привезёт другой костюм, боюсь, я уже не успею заехать домой, — взглянув на часы, сказал он. — Свободна.       Рабочий день подошёл к концу, и Кэролайн устало плелась к выходу, мечтая быстрее оказаться дома. Оставалось последних два дня работы в этой компании, и смутное чувство, похожее на грусть не покидало её целый день. В конце концов здесь она нашла друзей, здесь она познакомилась с Ником, здесь она мало-мальски научилась лавировать в бизнес-терминах и рабочих процессах, знания о которых наверняка пригодятся в университете. Ник, мысль о нём вызвала у девушки улыбку, и она живо вспомнила их первую встречу.       — Эй, ты, — красивый мелодичный голос прервал её воспоминания, и Кэролайн обернулась, готовая уже послать незнакомку к чёрту, когда увидела перед собой красивую брюнетку. Она неприлично долго рассматривала стоящую перед ней женщину, от которой веяло богатством и ухоженностью. Каждая деталь досконально продуманного образа, начиная с дорогой причёски и заканчивая педикюром на стройных ножках, облачённых в дизайнерские босоножки, выдавало её высокое положение в обществе, и Кэролайн, стушевавшись под надменным взглядом девушки, молча ждала продолжения разговора.       — Не могла бы ты мне помочь? — сказала Хэйли, даря ей очаровательную, но лживую улыбку. — Я опаздываю на массаж, а мужу срочно понадобился костюм, — она показала взглядом на костюм, висящий на вешалке в её руках.       Кэролайн совсем растерялась и утвердительно качнула головой.       — Отлично, это Никлаусу Майколсону, — Хэйли всучила одежду в её руки и ещё шире улыбнулась.       — Постойте, но у меня нет пропуска на сорок пятый этаж, — Кэролайн разочарованно пожала плечами и уже собиралась вернуть вещь обратно, когда Хейли крикнула стоящему у входа охраннику.       — Ты ведь знаешь, кто я? — дождавшись утвердительного ответа, она продолжила, — сделай так, чтобы её пропустили к моему мужу, — сказала Хейли, указывая наманикюренным пальчиком на смущённую девушку. — Спасибо, милочка, я в долгу перед тобой, — она ухмыльнулась и тут же скрылась за дверью.       "Отлично, теперь я на побегушках у семьи Майколосонов," — говорила себе Кэролайн, робко выходя из остановившегося лифта. Этот этаж разительно отличался от нижних, благодаря своей дорогой отделке и меньшему количеству дверей, которые не были прозрачными, как все остальные. Видимо, у занимающих высокие посты в этой компании, были свои секреты. Кэролайн, с интересом разглядывая интерьер помещения, не сразу обратила внимания на пристальный взгляд секретарши, которая наблюдала за каждым её шагом.       — Простите, здесь, конечно, красиво, но, я так понимаю, Вы привезли костюм? — Маргарет с улыбкой посмотрела на вздрогнувшую девушку.       — Да, это для мистера Майколсона.       — Я сообщу, — сказала Маргарет и взяла телефон в руки, чтобы предупредить босса о том, что костюм прибыл. — Можете зайти. — И Кэролайн с замирающим от страха сердцем, боясь встретиться со вспыльчивым и угрюмым шефом, о котором так много слышала, провожаемая понимающей ухмылкой Маргарет, неслышно проскальзывает в кабинет.       — Наконец-то, положи на диван, — он стоял к ней спиной, вложив руки в карманы брюк и разглядывая в окне Нью-Йорк, плавившийся от невыносимой жары, и, лишь когда услышал тихий всхлип, развернулся и встретился со взглядом синих глаз, наполненных слезами и пониманием его обмана.