Другая реальность

      Деймон просто само очарование, когда, не спуская глаз со смущённой от его внимания брюнетки, сыплет шутками и весёлыми историями. В своём репертуаре, и Клаус искренне благодарен ему за это. Напряжённая обстановка за столиком, возникшая как только подруги Кэролайн заметили, с кем она пришла, постепенно превращалась в дружескую и открытую.       Да. Клаус виноват. Несомненно. И прекрасно понимает Елену и Бонни, прожигающих его недовольными взглядами, но сейчас это кажется такой мелочью. Сейчас, когда Кэролайн сидит рядом и крепко-крепко сжимает его руку, прикасается губами к его губам, прижимается к нему своим телом. Как ему не хватало этого: её близости, её запаха, её голоса.       Звонок телефона практически не слышен в окружающем шуме, но Клаус недовольно морщится и не торопится взять трубку. Он знает, кто это, знает, что Хейли наверняка переживает и ждёт его дома — заплаканная и жалкая, не вызывающая в нём былых восторженных чувств. Какая Хейли, когда рядом с ним сидит девушка, о которой он грезил все эти три месяца, боролся с собой и пытался забыть. Бесполезно.       — Не ответишь? — Кэролайн пытается скрыть боль в глазах и натянуто улыбается, когда Клаус раздражённо сбрасывает вызов. Ей неприятно. Ей больно. Она не хочет делить мужчину даже с законной женой, было бы намного проще отвернуться от его, но где найти силы.       — Нет, — Ник склоняется к ней и целует в открытый участок шеи, проводит языком по мочке уха и шепчет, как хочет уйти отсюда. Она тоже этого хочет, но это будет слишком подло — бросить своих друзей, приглашённых на День рождения.       — Вы меня достали, — в конец обнаглевший Деймон бросает в Клауса смятой салфеткой и тут же ловко уворачивается от ответного удара, — неужели другого места не найти. Как подростки.       — Ты просто завидуешь. — Странно, но Клаус не чувствует себя старым в этой компании и не замечает огромной пропасти между ними, включающей в себя семнадцать лет. Целых семнадцать лет...       — Конечно завидую, потому что Елена не обращает на меня никакого внимания. Кэролайн, ты же знаешь, скажи ей, что я не маньяк.       — Я тебя не знаю, — Кэролайн поднимает руки и заливисто смеётся, а Клаус не может отвести взгляда. Не дышит. Не моргает. Просто наблюдает за ней и уже точно знает, что никогда не отпустит её, пусть даже для этого ему потребуется расшатать весь свой идеальный мир. К чёрту. Может, это действие выпитого алкоголя, может, пьянящий восторг от её близости, а может, то самое нужное решение, которого он так боялся и против которого придумывал тысячу аргументов.       — Деймон, дай мне ключи, — Клаус протягивает руку, и брюнет, не решаясь с ним спорить, послушно отдаёт ключи от автомобиля. — Простите дамы, но у меня есть подарок для именинницы, — он берёт за руку Кэролайн и тянет за собой, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления. Они выходят на улицу, и Клаус, прижимая её к себе, с таинственной улыбкой протягивает ей брелок с ключами.       — Она твоя, Кэролайн. — Удивление на её лице сменяется на недоверчивость, и Кэролайн мотает головой. В широкой ладони лежат ключи от отнюдь не дешёвой машины, и она не может принять такой подарок.       — Разве это не машина Деймона?       — Нет, он предпочитает спортивные. Просто я рассчитывал хорошо выпить и думал, что буду не в состоянии сесть за руль.       — Прости, Ник, это слишком дорогой подарок, — она встаёт на носочки и целует его в подбородок, прикусывает нижнюю губу, затем верхнюю. Пытается отвлечь, но Никлаус слишком умён, чтобы повестись на это.       — Я хочу... нет, я прошу, Кэролайн. Прошу принять этот подарок. — Одно нажатие кнопки, и тёмно-синий Астон Мартин, стоящий посреди других машин, но выгодно среди них выделяющийся, тут же откликается на зов хозяина. Кэролайн изумлённо смотрит на изящную машину, в свете фонарей сверкающую обтекаемыми формами, и не может произнести ни слова. Наверное, это сон. Собственная машина.       — Пошли, — вновь горячая ладонь, сжимающая её запястье, и решительная настойчивость Никлауса. Он не отвяжется, пока она не согласится на его условия. Что значит машина, когда он готов подарить ей целый мир? Только за одно то, что она даёт ему второй шанс.       — Смелее, милая, — он подводит её к машине и открывает дверь, приглашая сесть на водительское сиденье. Пахнет дорогой кожей и ненавязчивым ароматизатором. Кэролайн несмело садится за руль, обхватывая его дрожащими пальчиками, и не может скрыть счастливой улыбки. Разве она — простая провинциалка, могла мечтать о таком?       — Ник, я под градусом, — она даже не смотрит на него, слишком увлечённая рассматриванием передней консоли.       — Брось. Не забывай, рядом с тобой лучший юрист Нью-Йорка. Поехали.       — Куда? — хитрый блеск в голубых глазах и многообещающая улыбка.       — Ты знаешь.       Страсть сжигает, отравляет, заставляет забыть про прошлые обиды и обман. Разрушающая все преграды, различия, страхи она ввергает нас в пучину удовольствия и наслаждения...       Друг другом.       Он уже не сдерживает себя, когда переступив порог их квартиры, прижимает к себе любимую женщину — нетерпеливо и даже немного грубо, вызывая невольную улыбку на её губах. Он скучал. А это самое главное, а это значит, что она до сих пор не безразлична ему.       Здравый смысл уходит на задний план, когда настойчивые губы Никлауса осыпают поцелуями её шею, линию ключиц и грудь в вырезе платья, и Кэролайн не сдерживает стона, прижатая им к стене и подчинённая его напором.       Господи, как же он соскучился по её телу.       Обрывочные слова между поцелуями и сильные руки, помогающие ей скинуть с себя платье и нижнее бельё. Клаус подхватывает её под ягодицы и несёт на кровать, ощущая себя самым счастливым на свете. В этот момент. Когда желанная женщина в его руках и он вот-вот заполнит её. Почувствует её жар.       Он торопится, трясущимися руками расстёгивая пряжку ремня и приспуская брюки. Порывистый. Напряжённый. Едва сдерживающий безумное желание. Одно движение бёдрами и Клаус замирает, привыкая к её телу, к мышцам, туго обхватившим его член. Но Кэролайн, сбросив с себя оцепенение от столь резкого проникновения, начинает двигаться, заставляя его зарычать от наслаждения. Слишком долгой была их разлука, чтобы сделать это красиво и романтично. Слишком велико желание поймать минуты экстаза вместе. Слишком много времени потрачено зря.       Чем ближе разрядка, тем жарче становится, тем резче движения, тем ярче эмоции. Кэролайн изгибается, чувствуя приближение оргазма, и прикрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям.       — Люблю, — шепчет одними губами, припухшими от яростных поцелуев, и растворяется в наступившем наслаждении.       Они лежат прижавшись друг к другу и не произносят ни слова, боясь нарушить волшебство этой ночи. Наверное, это и есть настоящая любовь, когда для того чтобы быть вместе слова не нужны. Не нужны оправдания и клятвы в вечных чувствах. Ведь всё и так ясно. А тратить время на пустые звуки... слишком рачительно.       Очередной звонок телефона, и Кэролайн отрывается от груди Клауса, к которой была прижата лишь секунду назад. Ей неприятно. Неприятно знать, что дома его ждут, и что её мужчина дарит свою ласку ещё одной женщине. Ревность. Чёрная и тягучая засасывает и лишает совместные минуты магнетизма. Теперь ей уже не кажется, что всё так идеально в их мире, и где-то глубоко в сердце рождается сожаление о том, что она сорвалась и позволила ему вновь ворваться в её жизнь. Так глупо. Ведь их отношения всегда останутся на уровне "пришёл — оттрахал — и ушёл". Она хочет большего. Хочет принадлежать ему и владеть им.       — Да, — раздражённый голос Клауса и кричащий женский в трубке. Наверное, его жена в истерике.       — Где ты, Клаус? Уже два ночи. Ты с ней? Да? — Хейли нервно кусает ногти и смахивает подступившие слёзы. В груди зияющая дыра и полная уверенность в его измене. А от этого больно. Дико больно, так сильно, что хочется завыть от собственного бессилия. Потому что она заведомо знает, что проиграет, так и не объявив войны.       — Да. Не жди меня. — Короткие гудки и расколотое сердце. Всего четыре слова — простые и незамысловатые, но весящие целую тонну. Неподъёмные для неё. Рушащие все её надежды и мечты, взрывающие её вселенную на миллиарды расплавленных частиц.       Сегодня Никлаус вынес приговор их отношениям.       А браку?       Найдёт ли он в себе смелость поменять свою жизнь. Отвернуться от той — прежней, надёжной и привычной. И войти в новую, наполненную страстью и любовью, яркими ощущениями и ароматом любимой женщины.       Без которой уже не сможет.