Черная Кошка

5 лет спустя Софья сидела в уютном кресле, закутавшись в плед, попивала чай и смотрела на Гейрангер-фьорд. Сиэль исполнил ее желание, пусть и не так, как она сама того хотела. Вместо того, чтобы просто принести ее сюда, дать полюбоваться красотой, а затем забрать душу, демон обустроил ей жилище на одной из заброшенных ферм, разбросанных то тут, то там. Добраться сюда без специального снаряжения или его способностей не представлялось возможным, потому девушка все время ощущала себя несколько оторванной от реальности. Впрочем, так даже лучше - реальность все равно не приносила ничего, кроме разочарований. Сиэль сдержал слово и исцелил все ее раны и увечья, и теперь мало кто узнал бы в ней то измученное постоянным насилием создание, которым она была в далеком кошмарном прошлом. Даже зубы снова выросли, после чего девушка стала обладательницей шикарной голливудской улыбки. Правда, улыбаться после всего случившегося не хотелось, да и некому здесь было улыбаться - домик, в котором жила Софья, стоял на небольшой площадке прямо на отвесе скалы, добраться до него смог бы только опытный альпинист, ну, или демон. Но Сиэль окружил дом магической защитой, делавшей это место буквально невидимым для демонов, за исключением него самого. Занятый лечением душевных травм девушки, он решил пока не заморачиваться поиском ее неведомых врагов, сделав все возможное, чтобы их самих никто не нашел. Тело излечилось просто, с душой все обстояло гораздо сложнее. Первое время Софья проклинала демона за то, что он отказывался забирать ее душу, постоянно плакала, иногда даже впадала в беспамятство. Однако, Сиэль оказался на удивление терпеливым, нянчился с ней, как с беспомощным ребенком, шаг за шагом вытаскивая девушку из бездны отчаяния. Она не раз задавалась вопросом, зачем ему все это, но парень отказывался отвечать, всякий раз лишь хмурясь и замыкаясь в себе. Очевидно, у него тоже было немало душевных ран... В конечном счете Софья сама для себя выяснила, что сильнее, чем ей раньше казалось. За пять лет она смогла вернуться к относительно полноценной жизни, ее даже перестали мучить кошмары, сводившие с ума и не дававшие спать. Природа и время оказались не такими уж плохими врачами, здесь, вдали от людей и шумной цивилизации, девушка потихоньку обретала душевный покой. Поставив пустую чашку на столик, Софья встала и пошла к краю площадки, все еще кутаясь в плед - Норвегия был безумно красивой, но не особенно теплой страной. Внизу, прямо у подножия скалы, стояла небольшая баржа, на которой они с Сиэлем неделями плавали по фьордам. Даже не верится, что когда-то она пыталась спрыгнуть с этой площадки, а один раз демону пришлось ловить ее уже в полете, после чего он пригрозил привязать девушку к чему-нибудь, чтобы получить возможность хоть ненадолго оставлять ее. Софья помнила, как ее привязывали к койке в лазарете борделя, потому, испугавшись, клятвенно пообещала больше так не делать. Теперь же, глядя вниз, она уже не ощущала былого искушения свести счеты с жизнью, потому что поняла - несмотря ни на что, ей нравится жизнь. - Опять за старое? - прозвучал за спиной строгий вопрос. Софья вздрогнула и резко обернулась, едва не оступившись. - Если будешь так пугать, то, не исключено, что тебе снова придется ловить меня в полете, - ответила девушка, глядя на Сиэля в упор. - Как твоя охота? - По-прежнему ничего, эта бестия даже слишком хорошо маскируется, - раздраженно произнес парень. Когда Софья окончательно избавилась от суицидальных мыслей, Сиэль решил, что пора заняться поиском ее врагов, однако все попытки что-либо выяснить оказались тщетными. Он даже не смог узнать, что за демон помогает тому, кто так хотел сжить Софью со свету. - Готова к триумфу? - спросил парень, слегка улыбнувшись. Девушка нахмурилась. - А это обязательно? Если честно, совершенно не хочется покидать насиженное место, - она слегка надула губы, отчего стала похожа на капризного ребенка. - Мы же это уже обсуждали, - вздохнул Сиэль. Он прекрасно понимал страх Софьи перед внешним миром, так жестоко искалечившим ее, но полагал, что другого выхода у них нет. Пусть недоброжелатели видят ее, блистающей на сцене, пусть исходят злобой и яростью. Ярость непременно толкнет их на опрометчивые поступки, и тогда Сиэль сможет раз и навсегда избавить девушку от нависающей опасности. В конце концов, они не могут охотиться друг за другом вечно. - Мне страшно, - она взглянула демону в глаза, словно в поиске защиты. Он подавил желание обнять ее - Софья не переносила прикосновений, всякий раз впадая в истерику даже при случайном касании. Поэтому Сиэль всегда носил перчатки, так ей было легче, хотя все равно неприятно. Да и не прилично демону разводить сантименты с той, чью душу он хотел забрать в Ад. Впрочем, от данной фобии следовало бы избавиться - враги запросто могут использовать ее в своих целях, если не достаточно тщательно скрывать. Правда, как это сделать так, чтобы не причинить девушке страданий, Сиэль не знал, а самой ей легче было жить с этим, чем пытаться бороться. - Ты же любишь петь, чего тебе бояться? - наконец, спросил он, отведя взгляд. - Люблю, но на сцене я никогда не выступала... И людей я боюсь. - Я буду рядом, - Сиэль приблизился и взял Софью за руку. Она ощутимо вздрогнула, но руку не убрала. - Зачем все это? Ты же мог бы просто изменить меня до неузнаваемости, и дело с концом... - Возможно, это и сработало бы, не помогай твоему недругу демон. По-моему, мы давно прояснили данный вопрос. И потом, мы собственную внешность меняем с большим трудом, что уж говорить о чужой? К тому же, я никогда не проделывал этого со смертными - кто знает, ты можешь вообще не выжить. К удивлению парня, Софья не ответила что-то вроде "ну, и пусть, моя жизнь все равно никому не нужна", она вообще ничего не ответила, а просто направилась к дому. - Что мне надеть? - спросила она уже с порога. - Без разницы. Твой костюм ждет в гримерке, вместе с гримером. - Тогда я готова, только плед оставлю. Девушка сняла с плеч плед и на несколько минут скрылась в доме, потом вышла, держа в руках небольшую сумочку. Глядя на нее, Сиэль подумал, что она как нельзя лучше подходит окружающему пейзажу. Простое белое платье, отсутствие косметики, густая черная коса, перекинутая через плечо... Почему-то демону подумалось, что именно такой могла быть обитательница этой фермы до того, как ее забросили. На фоне старого деревянного дома с покрытой мхом крышей девушка смотрелась очень естественно, будто здесь ей было самое место. Сложно представить, что через каких-то пару часов она станет совсем другой. - Идем? - спросила Софья, приблизившись к демону вплотную. Признаться честно, первое время он ее несколько пугал, особенно взглядом. Один глаз у демона был синим, второй - совершенно неестественного фиолетового цвета, и выглядело это жутко, хотя в целом он мог бы показаться очень привлекательным, если бы мужчины вообще не вызывали у девушки такого ужаса. Впрочем, к Сиэлю она уже привыкла, он стал неотъемлемой частью жизни, частью ее самой. Когда-то она просила его стать другом, он отказался, и Софья прекрасно понимала, что все, что он делает - лишь часть сделки, после завершения которой демон станет счастливым обладателем ее души, но так приятно было верить, что она хоть кому-то нужна. - Мы телепортируемся. Готова? - спросил Сиэль, зная, что для простых смертных сей процесс далек от приятного. Софья тоже это знала, потому нахмурилась. Однако, другого выхода не было. Она позволила демону крепко обнять себя, задержала дыхание и закрыла глаза. В следующую секунду ей показалось, будто их расплющивает под огромным прессом.

***

Люди сновали по площадке оперного театра в Осло, словно муравьи. Подплывая на яхте, он смотрел на все это и брезгливо морщился. Это же надо, сколько желающих воочию увидеть таинственную Черную Кошку! До сих пор ее не видел никто, только песни, взорвавшие эфир крупнейших радиостанций Европы. Неудивительно, что личность девушки так быстро обросла легендами. Некоторые утверждали даже, будто она на самом деле не человек, а кошка-мутант. Идиоты, начитавшиеся комиксов! Приблизившись к берегу, он приказал бросить якорь и, легко перемахнув через борт, оказался на твердой земле. Высокий, статный светловолосый красавец - среди мрачной толпы готов он казался чужим, даже несмотря на то, что тоже надел черное. Но он не стал экспериментировать с гримом, потому в сравнении с размалеванными в черно-белые тона подростками казался слишком нормальным. А еще он был явно старше их, хотя о возрасте предпочитал не задумываться. Счастливую пору отрочества у него украли, хотелось наверстать, однако время упорно брало свое, приходилось смиряться. Возле центрального входа образовалась настоящая толкотня - насколько он знал, билеты распродали все до одного. До начала концерта еще оставалось достаточно времени, потому он решил не толкаться, а отойти в сторону и подождать. Достав из кармана плаща пачку сигарет, он прикурил и, глубоко затянувшись, позволил мыслям полностью отвлечь его от происходящего. Несмотря на всю ненависть, которой он жил последние годы, стоило признать, что он испытывал некоторое нетерпение и хотел, наконец, увидеть ее. Сколько времени прошло с их последней встречи? Уже больше десяти лет. Ей тогда, кажется, было лет семь... Удивительно светлым и веселым ребенком она была. Если бы его собственная жизнь не сложилась столь мрачным образом благодаря ее отцу, он никогда не стал бы так отчаянно ненавидеть эту девочку. Но, увы... И мысли снова вернулись к мести. Она поломала его планы еще в самом начале, когда Оскар Кэтблэк, вместо того, чтобы на своей шкуре испытать то, через что прошел сын его лучшего друга, погиб, спасая свою дочь. Оставалось лишь надеяться, что, где бы сейчас не находилась душа этого предателя, она могла наблюдать последствия своего поступка. - Простите, здесь нельзя курить, - вежливо обратился к нему один из служащих театра, мужчина среднего роста и средних лет с намечающейся лысиной, выглядящий в этой готической обстановке в своем смокинге уж совсем нелепо. - Это вы меня простите, - спокойно ответил он, выбросив почти докуренную сигарету в ближайшую урну. На самом деле ему хотелось затолкать ее в глотку этому человечишке, так некстати влезшему в ход его мыслей, однако он сдержался, не желая ненужных проблем. - Концерт скоро начнется. Проводить вас на ваше место? - поинтересовался служащий, явно довольный тем, что ему не возражают, как это довольно часто случается. - Буду благодарен, - он слегка улыбнулся и протянул мужчине свой вип-билет. - Тревис Дарси. С возможностями Себястьяна он вполне мог позволить себе любую роскошь. Правда, сам демон наотрез отказался его сопровождать, боясь быть узнанным. Насколько успел понять Тревис, Себастьян был знаком со слугой так называемой Черной Кошки, однако подробности этого знакомства его мало волновали. Больше бесил тот факт, что демон не мог просто взять, и раздавить соперника, как таракана, потому что его, видите ли, связывала клятва. С другой стороны, это даже вызывало некоторое уважение - демоны, в отличие от людей, держали клятвы и обещания. Вип-ложа Тревиса находилась слева, почти над сценой. Если разобраться, то угол обозрения отсюда был не самый удачный, зато шумные малолетки беспокойства уж точно не доставят. Усевшись поудобнее, мужчина попросил принести ему вина - угощение во время концерта входило в стоимость вип-билета. Служащий кивнул и удалился. Попивая красное полусладкое, Тревис лениво наблюдал за копошащимися в фан зоне готами. Если снаружи суетящаяся толпа напоминала муравейник, то сейчас это уже было настоящее осиное гнездо. В соседней ложе устроились две барышни весьма несуразного вида. Одна с ярко-розовыми афро-косичками, вся в пряжках и заклепках, вторая с фиолетовым ирокезом, в костюме, больше напоминавшем лохмотья. При этом обе девушки были раскрашены под Пьеро из знаменитой сказки, а лица их из-за многочисленного пирсинга напоминали подушки для булавок. В общем и целом, Тревису нравилась готика, хоть таких излишеств он не понимал. Однако, девочкам явно еще не было восемнадцати, а для подростков такой способ привлекать к себе внимание являлся вполне типичным. Плюс ко всему, обе явно были из богатых семей, раз могли позволить себе вип-билеты. Вполне вероятно, таким безумным внешним видом они пытались прежде всего добиться внимания родителей, вечно занятых зарабатыванием денег. Мужчина ухмыльнулся - он и сам мог стать вот таким богатеньким фриком, потому что отец за своей кучей дел почти не замечал сына, вместо внимания откупаясь деньгами. Но у него отняли даже эту возможность. Перешептываясь на родном норвежском языке, барышни то и дело косились в сторону Тревиса и глупо хихикали. Та, которая с косичками, видимо, посмелее, даже улыбнулась ему, лукаво стреляя глазками. Еще бы! Обладатель весьма внушительной фигуры, длинных волос цвета пшеницы и ясных голубых глаз, Тревис напоминал викинга - не хватало лишь бороды, шлема и топора. Девушкам нравились такие богатыри, поэтому недостатка во внимании мужчина не испытывал... Жаль, что не только со стороны девушек. Воспоминания о пережитом кошмаре захлестнули его так сильно, что он едва не сорвал поручни с кресла, вцепившись в них так, что аж костяшки побелели, а в глазах снова появился нездоровый лихорадочный блеск. Однако, никто этого не заметил, так как свет в зале медленно погас, и все, без исключения, внимание было обращено на сцену. Занавес подняли, но, кроме густого дыма, на сцене никого и ничего больше не было видно. Ее голос раздался внезапно, казалось, он звучал отовсюду, словно эхо, завораживая и зачаровывая. В зале воцарилась тишина - все замерли, ожидая появления обладательницы голоса, столь чистого и сильного. Она появилась, будто материализовавшись из дыма, с первыми аккордами музыки, и Тревис почувствовал, как по спине побежали мурашки. Да уж, ее демон, несомненно, позаботился о спецэффектах. Перед зрителями словно разворачивалась сцена из фильма ужасов - девушка, одиноко блуждающая в тумане под полной луной (люстра в зале как раз была точь-в-точь, как луна). Впрочем, Черной Кошке и не нужны были никакие спецэффекты - ее таланта вполне хватало. Мужчине нехотя пришлось признать, что она великолепна. Мрачная красота готического стиля шла ей, как нельзя лучше. При этом никаких излишеств в облике девушки не замечалось. Платье длинное, блестящее, но в целом простое, макияж в стиле "кэт-ай", насыщенный, но отнюдь не кричащий. Ярким пятном образа были волосы - длинные, густые, слегка вьющиеся. Их цвет плавно переходил от темных корней к с насыщенным кончикам цвета фуксии, но даже такая экстравагантная окраска смотрелась на ней естественно. Тревис поймал себя на том, что любуется ею, заслушивается, ловя каждый звук ее голоса. Пришлось одернуть себя, вспомнив, что девушка, стоящая на сцене - враг, которого необходимо уничтожить. Однако, стоило признать, что энергетика у ее песен совершенно особенная. Каждое слово звучало неподдельно искренне, будто она на самом деле переживала то, о чем пела, и, несмотря на то, что песни были о боли, страданиях и несчастной любви, каждый звук наполнял душу светом. "Как противоречиво"... - подумал Тревис, но с удивлением обнаружил, что от ее музыки на сердце становится легче, а боль и злоба утихают. На миг он позволил себе просто расслабиться и слушать. Черная Кошка вела себя не так, как большинство музыкантов, которые во время концерта как бы ведут диалог со зрителями. Ее выступление напоминало монолог, словно она находилась в каком-то своем мире, рассказывая оттуда свою историю всем сразу и никому в частности. Правда, публику это нисколько не беспокоило, люди покорно слушали, лишь в паузах взрывая зал громкими овациями. Он и не заметил, как концерт подошел в концу, хотя зрители раз пять вызывали своего кумира на бис. Когда включился свет, Тревис словно очнулся от какого-то сказочного сна, испытав при этом горькое сожаление. Хотелось сохранить то ощущение как можно дольше. Барышни из соседней ложи снова обратили на мужчину свое внимание. Та, которая с косичками, очевидно, изрядно подкрепив смелость вином, встала с места и, приблизившись к перегородке между ложами, что-то сказала на норвежском, явно обращаясь к нему. - Простите, я не говорю на норвежском, - ответил Тревис, надеясь, что на этом их знакомство и закончится, однако, не тут-то было. - Я спросила, понравился ли вам концерт? - широко улыбнувшись, произнесла она уже на английском. - Она невероятна, правда? На некоторых песнях мы даже слезу пустили. - Да, невероятна, - согласился мужчина, думая, как бы побыстрее отвязаться от этой назойливой малолетки. А еще ему хотелось курить. Интересно, здесь есть что-то вроде курилки? - Давно ничего подобного не слышала. Большинство современных исполнителей потеряли искренность. В их песнях нет души. Черная Кошка, возможно, единственная в наше время, кто действительно чувствует то, о чем поет, - тем временем, продолжила болтать барышня. - Кстати, я Аника. - Тревис, - натянуто улыбнулся он. - Прошу прощения, вы курите? Не знаю, где здесь можно покурить. - Конечно! Я провожу вас, - буквально просияла Аника и вышла из своей ложи, сопровождаемая завистливым взглядом подруги. Место для курения находилось у одного из боковых входов театра, там, где скат крыши примыкал непосредственно к площадке. Впрочем, это и крышей-то назвать было сложно - скорее, еще одна площадка, поднимающаяся вверх. Странное строение. Тревис, будучи далеким от тонкостей архитектуры и дизайна, даже не смог бы его толком описать, но считал, что здание театра не должно напоминать картинку из научной фантастики. Тем не менее, выглядело оно достаточно масштабно и помпезно, особенно сейчас, когда стемнело, и из огромных окон лился яркий свет. Вполуха слушая болтовню Аники, мужчина курил третью сигарету подряд, пытаясь отвлечься от мыслей о Черной Кошке. Возможно, не зря Себастьян пытался отговорить его от затеи соваться сюда, однако Тревис, ослепленный злостью из-за того, что девушка не только жива и здорова, но еще имеет наглость так открыто заявлять о себе на весь мир, лишь наорал на демона, решив, что ему непременно нужно увидеть ее дебют. Только он не ожидал, что ее песни так сильно тронут за душу. Нужно время, нужно отвлечься, иначе он сам начнет ставить под сомнение собственные планы. Размышляя, Тревис и не заметил, как вокруг них собралась целая компания во главе с подругой Аники, той, что с фиолетовым ирокезом. Девушки о чем-то оживленно беседовали на норвежском, казалось, совсем забыв о нем. Самое время тихо исчезнуть... Однако, мужчина не спешил уходить - одному оставаться сейчас не хотелось. Еще раз взглянув на Анику, теперь уже оценивающе, он отметил, что девочка была довольно привлекательна, если, конечно, смыть нелепый макияж и снять весь лишний пирсинг. Довольно высокая, не сказать, что худая, но очень аппетитная, с пышной грудью и тонкой талией. Впрочем, талию, скорее всего, она сформировала жестким корсетом. Если присмотреться, то под макияжем можно было рассмотреть правильные и очень симпатичные черты лица, а еще удивительно чувственные губы. Тревис почувствовал приятное напряжение внизу живота. В конце концов, секс - отличный способ расслабиться. Тем более, что Аника, прилично захмелев от вина, наверняка не откажется приятно провести с ним время. - Не желаете ли прогуляться на яхте и еще немного выпить, моя очаровательная спутница? - широко улыбнувшись, спросил Тревис, решив не ходить вокруг да около. Девушка сперва опешила, уже успев расстроиться по поводу холодности своего кавалера, но очень быстро пришла в себя и буквально просияла, глядя на его улыбку. - С большим удовольствием, - слегка заплетающимся языком ответила она, взяв Тревиса под руку. Вот так просто. Ну, и молодежь пошла, подумалось мужчине - никакой осторожности! Но, так даже лучше, не нужно тратить лишних сил. - А ты вообще откуда родом? - попыталась завести разговор Аника, пока они неспешно прогуливались по площадке перед театром. Девушка решила больше не распыляться на "выканье", раз уж они хотели перейти к более тесному общению. - Я англичанин, хотя много где побывал. - Хорошо тебе. А меня мои надзиратели никуда не пускают... - Надзиратели? - Да предки. Решили, что я обязательно куда-нибудь вляпаюсь без круглосуточной охраны. - А где же она сейчас? - разбираться с телохранителями несовершеннолетней барышни Тревису вовсе не хотелось. - О! Расслабься, я их обвела вокруг пальца, так что здесь их точно нет, и не будет в ближайшее время. Что ж, это просто великолепно. От яхты Аника пришла в полный восторг - хоть и небольшое, зато сверкающее белизной судно Тревиса действительно производило впечатление, несмотря на всю простоту и скромность дизайна. Оказавшись на борту, девушка слегка пошатнулась - легкое покачивание в сумме с опьянением давали о себе знать, однако мужчина ловко поймал ее, слегка прижав к себе. Она засмеялась: - Извини, я никогда раньше не плавала даже на обычной лодке. Не знала, что тут так шатает. - Ничего страшного, милая, - шепнул он, зная, как на женщин обычно действовал его голос. Усадив Анику в кресло на палубе и налив ей некрепкого вина, Тревис отправился давать распоряжения рулевому - он хотел уплыть подальше. Вернувшись, он обнаружил девушку танцующей под радио, звучавшее по всей палубе. Кажется, ей было весело. - Потанцуем? - игриво улыбаясь, спросила она. Ветер слегка раздувал ее короткую пышную юбку, временами приоткрывая чуть больше, чем надо было. Мужчина хищно улыбнулся, сбросив на кресло свой длинный плащ и подойдя ближе. Похоже, для нее это было уже не впервые, несмотря на возраст - девочка совсем не стеснялась, откровенно соблазняя его. В какой-то момент она словно случайно потерлась задом о низ его живота - Тревис тихо зарычал и грубо прижал ее к себе спиной, схватив за грудь и слегка укусив за шею. Аника лишь засмеялась, кажется, именно этого она и добивалась. Повернувшись к мужчине лицом, она встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы, затем резко отстранилась и продолжила танцевать, соблазнительно виляя бедрами. И песня была как раз подходящая. Тревис никогда не умел прилично танцевать, всегда чувствуя себя несколько неуклюжим из-за роста и крупного телосложения, потому уселся в кресло и стал просто наблюдать. Стоило признать, двигалась Аника довольно грациозно в такт страстному латиноамериканскому мотиву. Что за песня звучала сейчас, мужчина не знал, да это и не имело значения. Ему просто было хорошо. - I don't know how it is to be loved, I don't know how it is to be touched. Others around me falling in love But my faith is to be forever alone. Одна из песен Черной Кошки, так не кстати появившаяся в эфире, моментально всколыхнула в душе Тревиса то странное смятение, от которого он так старался отгородиться. Запись, конечно, не передавала и сотой доли той колоссальной энергетики, которую он почувствовал на концерте, однако и ее хватило, чтобы пробудить воспоминания. Аника же, наоборот, обрадовалась еще сильнее, услышав любимую мелодию, принявшись подпевать и копировать исполнительницу, надо сказать, не особенно удачно. Тревиса охватывало странное сумасшествие. Он смотрел на танцующую Анику и не узнавал ее. Вместо серо-голубых глаз девушки мужчина увидел зеленые глаза Черной Кошки, это она сейчас исполняла собственную песню, смеясь над ним и его ненавистью. - Стерва... - злобно прошипел он и бросился на девушку. - Что ты делаешь?! - в ужасе закричала Аника, но без толку. Он видел перед собой только Черную Кошку. - Тебе смешно? Смешно?! - Тревис, казалось, потерял всякое ощущение реальности, поддавшись галлюцинации. Возбуждение стало болезненным. Он хотел ее. Не Анику - Черную Кошку. С первого звука ее голоса он хотел только ее, лишь сейчас по-настоящему это осознав. Схватив сопротивляющуюся девушку за волосы, он толкнул ее на невысокий стеклянный столик, стоявший между двумя креслами, и задрал ее юбку, обнажив ягодицы в кружевном белье. - Что ты творишь, придурок?! - перепуганная Аника кричала уже сквозь слезы, действие алкоголя моментально прекратилось. - Я не хочу так! - Не хочешь?! Я тоже не хотел, но мне не оставили выбора. И сейчас, кошечка моя, я покажу, каково это, когда у тебя нет выбора. Встав на колени, Тревис сорвал с нее трусики и, расстегнув брюки, одним грубым толчком вошел в нее. Реальность и сумасшествие, наслаждение и боль, все смешалось в его воспаленном сознании. Не обращая внимания на плач и вопли девушки, он двигался все быстрее и быстрее, больно впиваясь ногтями в ее бедра. Да, именно этого ему хотелось долгие годы - овладеть ею, подчинить, уничтожить. - Не нравится? А мне, так даже очень! - тяжело дыша, произнес мужчина, сделав несколько особенно грубых толчков. - Не надо, пожалуйста, - умоляла Аника, но тщетно. Тревис давно забыл о ней, видя перед собой только Черную Кошку, а слезы и мольбы даже доставляли удовольствие, ведь он всерьез верил в свою галлюцинацию. Проникая все глубже, все быстрее двигаясь к разрядке, вымещая всю свою ярость, мужчина чувствовал, что вот-вот взорвется от переполнявших его ощущений. - Софья! - выкрикнул Тревис имя той, которую столько лет ненавидел, когда болезненное наслаждение достигло пика. Сделав последний, самый глубокий толчок, он излился в нее, почувствовав при этом огромное облегчение. Застегнув брюки, мужчина поднялся, но только для того, чтобы тут же тяжело рухнуть в кресло. Он чувствовал усталость, хотелось просто отключиться и уснуть. Мешали только всхлипывания Аники, все еще лежащей на столике. Теперь, придя в себя, Тревис понимал, что только что изнасиловал не Черную Кошку, а совершенно незнакомую девушку, не виноватую ни в чем. Правда, особых угрызений совести он не ощущал - только благодаря этому кратковременному помешательству мужчина осознал, что, скольким бы пыткам не подверг ее, месть не будет полной, пока он сам не даст ей почувствовать, каково это, когда ты себе не принадлежишь. И пусть она уже прошла через насилие, Тревису было важно свершить акт мести собственными руками. А после он отправит ее на тот свет, к родителям. - Скотина... Тебе это так с рук не сойдет. Я несовершеннолетняя, - похоже, Аника тоже начинала приходить в себя, и теперь на место страху пришла злоба. - Странно, что ты об этом не думала, когда согласилась плыть на яхте с незнакомцем... И тогда, когда откровенно меня соблазняла, - совершенно спокойно возразил мужчина, нисколько не раскаиваясь в содеянном. - Обо всем я думала. Только не ожидала, что у тебя крыша поедет, - девушка опустила юбку и попыталась встать, но ноги не слушались. С ней надо что-то делать, иначе проблем не оберешься. И где этот чертов демон, когда так нужен? Уж Себастьян наверняка знал бы, куда ее деть. Впрочем, Тревис тоже кое-что придумал - нет человека, нет проблемы. - Отпусти меня, придурок! - закричала Аника, когда он ловко подхватил ее на руки. - Прости, крошка, ничего личного. Так получилось, - с притворным сожалением сказал мужчина, в последний раз поцеловал девушку в губы и швырнул за борт. Через миг ее вопль уже утонул в водах Осло-фьорда.

***

Пролетая над фьордом на высоте птичьего полета с Аникой на руках, Себастьян то и дело ежился от порывов ветра. Ну, и холодно же здесь, особенно, когда ты весь промок насквозь. Демон как раз подлетал к яхте хозяина, когда увидел, как тот вышвыривает за борт плачущую девушку. Тяжело вздохнув, он нырнул в ледяную воду, надеясь, что сможет вовремя вытащить ее - доставить домой и стереть память одному человеку гораздо легче, чем потом промывать мозг куче свидетелей. Барышню непременно стали бы искать и, несомненно, нашлись бы те, кто видел ее вместе с Тревисом, что привело бы к лишним неприятностям. Жаль, что сам Тревис об этом не думал. Он, похоже, вообще ни о чем не думал, то и дело позволяя своим припадкам брать верх. Временами Себастьян даже жалел, что связался с таким психопатом, однако теперь уже пути назад не было. Хорошо, что в этот раз он хоть не опоздал. Когда Сиэль, заключив сделку с Софьей, принялся копаться в прошлом девушки, Себастьяну пришлось изрядно потрудиться, чтобы скрыть истинную биографию Тревиса Дарси со всеми ее темными подробностями, поскольку им необходимо было оставаться в тени до поры до времени. Теперь же демон очень сильно надеялся, что появление старого знакомого Софьи Кэтблэк на концерте Черной Кошки, чья личность доселе никому не известна, сочтут за простое совпадение. Впрочем, Сиэль Фантомхайв слишком умен для этого. Плохо только то, что у Себастьяна не было запасного плана на экстренный случай. Вступать в открытое противостояние ему не позволяла клятва, а тот единственный способ, которым он мог бы завершить сделку, казался неприемлемым. Точнее, слишком рискованным, потому демону необходимо было больше времени, чтобы все обдумать и взвесить - он не был склонен к опрометчивым поступкам. Приземлившись возле оперного театра, так, чтобы оставаться незамеченным, Себастьян одним движением руки высушил одежду, свою и Аники, и попытался привести девушку в чувство. Она закашлялась и открыла глаза. - Я - Тревис. После концерта я пригласил тебя поплавать на яхте. Ты согласилась. Мы выпили, занялись сексом, а теперь мне нужно проводить тебя домой. По дороге ты оступилась и упала, именно сейчас я помогаю тебе встать, - глаза демона засветились красноватым светом, все время, пока говорил, он не отводил взгляда и не позволял Анике этого сделать. Замолчав, он моргнул, выводя девушку из транса. Несколько секунд она находилась в растерянности, затем, очевидно, когда фальшивые воспоминания заняли свое место в ее сознании, широко улыбнулась. - Наверное, лучше будет вызвать такси. Похоже, ты устала, - улыбнувшись в ответ, произнес Себастьян, зная, что в данный момент его принимают за Тревиса. - Наверно, хотя мне так не хочется с тобой расставаться, - мечтательно ответила Аника. - Мы еще увидимся? - Ты же знаешь, что нет, - демон уже набирал номер службы такси. - Завтра я уеду домой, ты останешься здесь. К тому же, пока тебе нет восемнадцати, не стоит афишировать свою связь с двадцатипятилетним мужчиной, если, конечно, ты не хочешь, чтобы у меня были проблемы. - Конечно, не хочу! Мне с тобой было так хорошо. Она прижалась к груди Себастьяна, крепко обняв его за талию. Демон, отвлеченный разговором с диспетчером такси, никак не отреагировал на этот порыв. Впрочем, он и в любом другом случае никак на него не отреагировал бы - судьба этой девочки волновала его ровно настолько, насколько она могла причинить неприятности его хозяину. Наконец, усадив Анику в машину, Себастьян облегченно вздохнул - барышня показалась ему слишком шумной, поскольку болтала без умолку все время, пока они ждали такси. Что ж, теперь оставалось надеяться, что фальшивые воспоминания окажутся прочными и не уступят места настоящим, во всяком случае, слишком скоро. Ох, жаль, что он не мог как следует вправить Тревису мозги, чтобы тот хоть немного думал, прежде, чем по глупости ставить под удар и свою месть, и их сделку.