Наше короткое "навсегда".

The XX–Intro. Как я выяснила позже, сейчас мы едем прямо в Бруклин. С Клинтон-роуд мы сворачиваем на Самнер-роуд, затем на Таппан-стрит, потом долго едем по Дэвис-авеню и наконец попадаем на Перл-стрит, где у нас должна состояться встреча. «У нас» звучит странно, потому что никаких «нас» нет. Есть только ОНИ и Я. Всю дорогу шатенка злобно сверлила меня взглядом. Видимо, она хотела, чтобы Маршалл переехал меня фургоном, когда была такая возможность. Меня это слегка напрягало, поэтому я отвернулась к окну и стала считать фонарные столбы. Вот мы снова в каком-то переулке, где нет ни души. В голове промелькнула шальная мысль о том, что эти ребята меня сейчас убьют и оставят вон в том мусорном баке. Но нет. — Эл, останься здесь с ней, — Маршалл и Сэм выходят из машины и направляются ко входу в здание. Из горла вырывается что-то похожее на «нет», но звучит как бульканье. Хочется вцепиться в Маршалла и умолять не оставлять меня с этой сумасшедшей наедине, но, конечно же, я не делаю этого. Парни уходят, а Элли, скрещивая руки на груди, фыркает от досады. — Не думай, что ты здесь надолго, — она смотрит прямо мне в глаза. — Рано или поздно Маршалл от тебя избавится, вот увидишь. Еще один косяк, и я сама зарою тебя в ближайшей канаве. Я молчу. Ну, а что я могу сказать в таком положении? Моя смерть лишь откладывается на неопределенный срок. Стоит только оступиться… Примерно через полчаса к нам выходит Сэм. — Девчонки, клиента нет на месте, так что, возможно, придется остановиться где-то на ночь. — Опять спать в этих вонючих гостиничных номерах? — Эл, это же всего на одну ночь, — мы сидим в машине втроем. — Ладно… — девушка опускает голову, блондин осторожно гладит ее по волосам. — Вот и хорошо. Маршалл выходит из здания и сев в фургон, громко хлопает дверью. От неожиданности я вздрагиваю и вжимаюсь в сидение. Брюнет явно зол. — Этот ублюдок Купер смылся отсюда день назад! Черт, кто знает, где он сейчас?! — Маршалл яростно ударил кулаком руль. — Можем спросить у Фреда, наверняка он знает, — говорит Сэм. — Так, ладно, вы идите к Карлу, а я поеду к Фреду. Посоветуюсь с ним. Втроем мы выходим из машины, а Маршалл уезжает в неизвестном направлении. Сэм говорит, что мы должны найти Карла, который предоставит нам крышу на эту ночь. Я ничего не ела уже очень давно, желудок скукожился до размеров грецкого ореха. После десяти минут ходьбы тело сгибается пополам от рвотного спазма. Элли видит это и, по-прежнему фыркая, достает из своей сумки какой-то батончик и протягивает его мне. — Поешь, — говорит она. — Здесь негде спрятать твое тело. Я осторожно ем, смакуя каждый кусочек. Вскоре мы пришли в жилой квартал, где в шесть рядов стояли абсолютно одинаковые дома. Оказалось, что весь этот квартал принадлежит Карлу, который сдает в аренду дома и получает за это неплохие деньги. Меня и Элли Сэм оставил ждать на улице возле главного дома. Парень сказал, что не задержится, так что можно не волноваться. Мы садимся на обшарпанную скамейку возле почтового ящика. У моих ног приземляется воробей, я пытаюсь пнуть его, но ничего не выходит, тогда я просто пинаю лежащий рядом камень. Шатенка залипла на экран своего мобильного и будто не обращает на меня внимания. — Вы всегда работаете в таком режиме? — зря я спросила, конечно, но это молчание между нами угнетало. — Режима-то никакого нет, просто делаешь свою работу и все, — Элли пожимает плечами. — Главное, чтобы не прикончили. — Понятно… Маршалл сказал, что я могу пригодиться. Для чего? — Черт его знает. Маршалл настоящий псих, если у него в голове есть план, он ни за что не расскажет о нем никому. Такой он человек. — Как ты связалась с… С этим «бизнесом»? — Элли посмотрела на меня, выгнув правую бровь. — А не много ли вопросов? — Ну, так как? — Какая же ты приставучая! Я уже чувствую, что ты будешь огромной занозой в заднице, — девушка помолчала, а потом вдруг сказала: — Я здесь из-за Сэма. Всё. — Сколько вы вместе? — Достаточно, чтобы пойти за ним на край света. Тут пришел сам парень и сказал, что мы можем заселиться в девятый дом, который находится ближе к краю улицы. Войдя внутрь домика, мы разошлись по комнатам, хотя здесь их всего-то две. Сэм с Элли заперлись в одной, а я, закинув рюкзак на кровать в другой комнате, решила осмотреться. На первом этаже были маленькая кухня, гостиная и ванная комната. Мебель тут довольно скудная, зато есть телек. Из-за телевизора я сразу вспоминаю о папе. Прочитал ли он мою записку? Что подумал? Как он себя чувствует? Что он кушает, спит ли по ночам? От всех этих безответных вопросов становится больно. Комок подступает к горлу, но я делаю усилие и глотаю его вместе со слезами. — Лу! — Элли зовет меня со второго этажа. — Я здесь! — Я уж думала, что ты дала деру, — шатенка спускается ко мне. — Пошли, надо купить еды. — Хорошо. При мысли о еде у меня чуть не начинает течь слюна. Надеюсь, это не заметно. Мы пришли в маленький магазин. Элли быстро набирает в корзину всякой всячины: печенья, рулеты, хлеб, немного сыра, три бутылки пива и лапшу быстрого приготовления. Мне в качестве питья она покупает сок. Расплатившись, выходим из магазина. На улице пустынно и как-то одиноко. Я словно застряла в огромной миске с желе и не могу пошевелиться. Кто мог подумать, что ввяжусь в такую передрягу, свяжусь с преступной группировкой? Если бы я не пошла искать Адама, если бы не увидела ничего, то моя жизнь продолжалась бы как ни в чем не бывало. Дома Элли готовит нам ужин, а вернее заваривает чай и лапшу. Я сижу в своей комнате и листаю книгу, оставленную на полке кем-то из прошлых постояльцев. На сорок шестой странице одна строчка выделена маркером. «Ничто так не радует, как отсутвие сожалений». Очень верно подмечено, скажу я вам. У меня этих сожалений целая куча, поэтому из просто дерьмовой жизни, моя жизнь превратилась в еще большее дерьмо. Но грех жаловаться, если благодаря какому-то странному великодушию этих ребят, я все еще жива. А пока я жива, есть смысл бороться. Я должна сбежать. Через десять минут Элли зовет нас к ужину. Мы по-прежнему втроем садимся за круглый столик. Сэм и Элли о чем-то переговариваются и, закончив ужинать, уходят в свою комнату. Посуда у нас одноразовая, так что я просто выкидываю ее. Уже почти десять часов, а Маршалла нет дома. Не значит ли это, что появился отличный шанс? Я аккуратно стучу в дверь спальни, смех Элли тут же стихает. — Чего? — голова Сэма высовывается в коридор. — Когда Маршалл вернется? — Не знаю, может он приедет только утром. А почему ты спрашиваешь? — он смотрит на меня. — Просто так, думала сделать ему место для сна. — Не жди. Иди спать. — Спокойной ночи, — дверь закрывается. Просто отлично! На этот раз я не оплошаю. Собираю в рюкзак кое-какую еду, бутылку воды, деньги, одежду и разрядившийся давно телефон. Парадная дверь заперта, а окна на первом этаже почему-то не открываются. Ну кто делает такие окна? Видимо, это защита от воров. Поднимаюсь на второй этаж в свою комнату и тут слышу, как в скважине поворачивается ключ. Сейчас или никогда. Не успев собраться с духом, вылезаю в окно и встаю на узкий карниз. Рюкзак мешает двигаться, а до более широкого места, куда можно поставить ногу, почти пять метров. Там, где окно соседней комнаты и лестница есть! Вообще я выбрала не ту спальню. Делаю маленькие шаги, держась руками за выступы в стене. Почему так высоко? Дальше карниз начинает шататься, и я чуть не сорвалась вниз, потеряв равновесие. — Упадешь ведь. От этого я действительно чуть не упала. Маршалл высунулся из окна по пояс и, ухмыляясь, зажег сигарету. — Далеко собралась? — он вздыхает дым в мою сторону. — Господи, дай мне нормально сбежать! Я клянусь, что ничего никому не скажу, только позволь мне уйти, — неожиданно я начинаю плакать. Видимо, для парня это тоже неожиданно, потому что он вылупил на меня свои глаза. — Давай-ка обратно, дай руку… Залезай, — он втащил меня обратно. Я сижу на полу возле кровати и начинаю плакать. Что за черт?! Я больше никогда не увижусь с папой, Мэри и Дейвом. От слез я уже ничего не различаю. Маршалл снова поднимает меня и садит на кровать. — Эй, хорош реветь, — он пытается вытереть меня салфеткой. — Ребятам я ничего не скажу об очередной твоей попытке, но больше так не делай. — Угу, — я всхлипываю. — Хорошо, ложись спать. Маршалл уходит и закрывает за собой дверь. Я вытираю слезы и переодеваюсь в футболку для сна. Постель холодная и будто сырая. Сворачиваюсь в «калачик», поджав ноги к груди. Я не могу спать, когда мне холодно, пальцы ног просто окаменели. Так в позе эмбриона я пролежала целых полчаса. Вдруг в комнату вошел Маршалл. Видимо, он был в душе. Черт, мне тоже следовало помыться, неизвестно, когда еще у меня будет эта возможность. — Эй, подвинься, — парень пытается лечь на кровать рядом со мной. — Почему мы должны спать вместе?! — говорю я громким шепотом. — Потому что здесь только одна кровать. — Внизу есть диван. — Он старый, из него пружины торчат, — я смотрю на его жалобную рожу и мне приходится освободить место. Маршалл тут-же залезает под одеяло и прижимается ко мне всем телом. Я не знаю, что мне делать. До этого мне еще не приходилось лежать с парнем в одной постели. От брюнета пахнет шампунем, его тепло постепенно согревает меня, и мое тело расслабляется. — Вот так, — говорит Маршалл. — Не хватало еще того, чтобы ты заболела, нам действительно некогда тебя лечить, — с этими словами он отстраняется от меня и поворачивается спиной. Я смотрю в стену и ковыряю ногтем обои, на которых изображены цветы, до тех пор, пока не усну.