Искусство сновидений

Билл с минуту просто молча стоял и смотрел на Тома, не в состоянии подобрать слова. Сказать, что он был в шоке, было бы неправильным. Билл не испытывал бурю эмоций, от которой бы хотелось воскликнуть «Не может быть!» или вытаращить глаза и промолвить «Вот это да!». Он пребывал в абсолютном недоумении — это то состояние, когда действительность настолько не укладывается в рамки понимания, что человек впадает в ступор и не знает, как реагировать в эмоциональном плане. Когда Том щелкнул пальцами перед его носом, Билл постепенно начал приходить в себя, и на языке сразу завертелось множество вопросов. — Ты мой сосед? — хрипло спросил он и, оглядевшись вокруг, с удивлением обнаружил, что они уже не топчутся на пороге, а сидят на кожаном диване внутри просторной светлой гостиной. Внимание привлекло белое пианино, идеально вписывающееся в интерьер комнаты, и в голову пришел следующий вопрос, который Билл тут же озвучил: — Зачем ты играл на пианино в два часа ночи? Том по-прежнему улыбался своей очаровательной улыбкой, и на лице его не было ни тени смущения. — Чтобы разбудить тебя. И да, я тут живу. Билл нахмурился, думая о том, как так вышло, что они ни разу не встречались. Хотя он обычно и не обращает внимания, кто живет по соседству, такого соседа, как Том, точно бы запомнил, встреть он его хоть единожды. Да и классической музыки за стеной он раньше не слышал. — А зачем ты открыл входные двери? Кстати, ты их сейчас закрыл? — Билл попытался вспомнить, отходил ли Том куда-нибудь прежде, чем они вошли в комнату, но не получилось — судя по всему, он отключался от реальности на пару секунд. «Раньше со мной такого никогда не было» — подумал Билл. В груди что-то неприятно кольнуло, но в следующую секунду на его руку легла теплая ладонь, и его накрыло волной бездумного облегчения. — Конечно, закрыл. — Том мягко улыбнулся, не убирая руки. — Я знал, что ты услышишь музыку и придешь, поэтому и открыл дверь. — Ты большой оригинал, — заметил Билл, чувствуя, как по телу расползается тепло. Прикосновения Тома на него действовали точно опиум. Уже было неважно, как так получилось, что он в два часа ночи находится в квартире парня, которого знает почти только из снов и который, к тому же, внезапно оказался его соседом. Главное, что он рядом, что сидит так близко и держит его за руку, словно они знакомы целую вечность, а спокойная улыбка вселяет уверенность и чувство защищенности. — Слушай, ты что, меня гипнотизируешь? — Билл встряхнул головой, опомнившись. Все было очень странно. — Нет, конечно, — рассмеялся Том, обнажая ровные зубы. — Успокойся, Билл. Ты же хотел со мной встретиться, вот я и подумал, чего тянуть кота за хвост? Он смотрел прямо в глаза настолько открыто и искренне, что невозможно было сомневаться в чистоте его намерений. — Но... — Билл запнулся. Возражать было уже особо нечего. С одной стороны, теперь все складывалось в логическую цепочку, а с другой... — Но почему нам надо было встретиться именно таким… необычным образом? — А ты хотел банальное свидание в каком-нибудь кафе или парке? — Том закатил глаза, демонстрируя свое отношение к данной затее, но потом он резко переменился в лице и, понизив голос, спросил: — Или, может быть, сразу у меня в спальне? Билл прищурил глаза и, чуть наклонившись к нему, ответил в тон: — Можно подумать, ты в два часа ночи играл на пианино, чтобы сначала похвастаться своими навыками, а потом напоить меня чаем, — и словно в подтверждение его слов, где-то из глубины квартиры засвистел чайник. Том невинно улыбнулся и пожал плечами. — Как видишь, — произнес он и вышел из комнаты, а через пару минут вернулся с двумя чашками и пачкой печенья. — Клубничное любишь? — Вообще больше всего я люблю кокосовое, — признался Билл, — но клубничное тоже пойдет. — Кокосовое? Так у меня и кокосовое есть. — Том, не дожидаясь ответа, сбегал на кухню и принес еще одну пачку печенья. — Значит, ты любишь Бетховена и сладости? — погружая в рот аппетитную печенюшку, спросил Билл. — Если ты о музыке, то это был Григ. — Том бросил восторженный взгляд на фортепьяно и сделал большой глоток из своей чашки. — А тебе понравилось? — Да, очень вкусно, — искренне ответил Билл и только по обиженному взгляду Тома понял, что он спрашивал не о печенье. — И играешь ты потрясающе. Хотя, честно говоря, спросонья я не особо прислушивался. — А давай я тебе еще раз сыграю? — с горящим взглядом предложил Том, и Билл просто не мог не согласиться. Том сел на табурет и открыл крышку пианино, а в следующую секунду его пальцы плавно забегали по клавишам, заливая комнату приятной музыкой. Мелодия была точь-в-точь та, от которой Билл проснулся, но сейчас он воспринимал ее по-другому. Она не раздражала, мешая спать, а наоборот, успокаивала, вводя в умиротворенное состояние, когда все кажется незначительным, но одновременно таким гармоничным. Время, точно как во сне, перестало существовать, и пошло вновь, лишь когда Том завершил свою композицию и с довольным видом повернулся к Биллу. — Ну как? — Он буквально сиял изнутри рядом с этим инструментом. — Великолепно. — Билл никогда не играл на фортепьяно и никогда не любил классическую музыку, но это был один из немногих случаев, когда человек вкладывает душу в свое дело, а это не может не трогать, даже если ты ничего не смыслишь в музыке. — Ты пианист? — Билл поднялся с места и подошел к нему. От похвалы Том засиял еще сильнее, и его радость передавалась Биллу. — Да. — Он встал и взял Билла за руки, наклоняя к нему лицо. Его губы соприкоснулись с губами Билла, и прям как тогда во сне, Билл почувствовал, как по спине побежали мурашки. Том целовал его нежно, не спеша, лаская пальцами шею. — Как так получилось, что мы никогда не виделись? — шепнул Билл ему на ухо, не разрывая объятий. — Я много гастролирую, а ты часто работаешь по ночам. — Это прозвучало так просто и естественно, что у Билла разом отпали все вопросы. — Круто. Значит, ты еще и известный пианист? Теперь Том обнимал его за талию и смотрел прямо в глаза. — Во всяком случае, не настолько известный, как Григ. — Он сильнее прижал Билла к себе и нежно прихватил губами мочку его уха. — Его имя я, к сожалению, тоже впервые услышал от тебя. — Это фамилия, — усмехнулся Том. — Тем более. — Билл замер, молча любуясь этим спокойным выражением счастья на его лице. — Интересно, что такой крутой пианист, как ты, нашел в обычном бармене? — Ты не обычный, — возразил Том. — Вообще в каждом человеке есть что-то особенное, просто не каждый в себе это находит. Вот какие у тебя таланты? — Никаких, — признался Билл с обезоруживающей честностью. — Музыку я люблю только слушать, рисую ужасно, писать вообще никогда не пробовал, науку терпеть не могу, а для спорта я слишком ленивый. — А о чем ты мечтаешь? — Об Австралии, — не задумываясь, ответил Билл. — Вот уже много лет мечтаю побывать в Сиднее. Почему — сам не знаю... В карьере мне это явно никак не поможет, но Сидней для меня менее привлекательным от этого не кажется. Я когда в инете просматриваю фотки, видео или смотрю по телику передачи про Сидней, у меня аж дух захватывает... Билл сам не заметил, как принялся вдохновенно расхаживать по комнате, при этом активно жестикулируя. Том, не перебивая, слушал о высотных зданиях, местном слэнге и образе жизни жителей Сиднея, а также о многих других вещах, о которых сам Билл узнал лишь из СМИ. Билл же, в свою очередь, был благодарен ему за то, что он с неподдельным интересом задавал вопросы и участливо улыбался, когда Билл восторженно рассказывал, чем бы он занялся в заочно полюбившемся ему городе. Стефан никогда не проявлял такого интереса к его мечте и вообще считал ее несерьезной. «Человек должен мечтать о том, чтобы стать кем-то, достичь чего-то, а не тупо сгонять в Австралию» — говорил он, когда Билл только заикался о Сиднее. Родителям и немногочисленным друзьям, что остались у него после окончания школы и появились, когда он устроился на работу в клуб, Билл и вовсе предпочитал не рассказывать о сокровенном, поэтому, пользуясь тем, что его внимательно слушают и понимают, он без умолку щебетал о заветной мечте, пока не почувствовал, что язык уже заплетается, а веки тяжелеют. Взглянув на старинные настенные часы, он ахнул. Стрелки показывали 3:45, а значит, он у Тома уже почти два часа. — Том. — Билл сидел возле него на диване, прижав к груди колени, и попивал еще на удивление теплый чай. — Уже поздно, то есть рано... Может, встретимся завтра? — Завтра? — Том задумчиво прикусил губу. — Боюсь, не получится. — Почему? — Билл напрягся, услышав в его голосе знакомую тревогу, словно он что-то скрывал. Что-то нехорошее. Но Том лишь виновато улыбнулся и развел руками: — Я уезжаю на гастроли. Это, конечно, не скелет в шкафу и не труп в багажнике, а работа, которая есть у всех. У Билла тоже смена следующей ночью. Однако он ничего не мог поделать с разочарованием, зародившемся где-то в груди. — Надолго? — На месяц. — На целый месяц?! — Билл едва не застонал. — Это мы теперь не увидимся целый месяц? — Ну, почему же не увидимся. — В глазах Тома блеснул игривый огонек. — Мы можем снова встретиться во сне. — Ты такой же астральный маньяк, как мой брат, — с наигранной досадой в голосе произнес Билл, но идея ему казалась не такой уж и плохой. Все же лучше, чем вообще не видеться.

***

Когда Билл вернулся домой, за окном еще было темно, а брат размеренно посапывал на своей кровати, с головой накрывшись одеялом. «Сам вечно откроет окно, а потом не знает, куда деться от этого холода» — ворчал про себя Билл, закрывая форточку, а утром, когда он проснулся, она вновь была открытой. Стефан уже, судя по времени, давно ушел на работу, и обвинить в том, что у него задубели пальцы на ногах, Биллу было некого. Он лишь с яростью захлопнул злосчастное окно, пообещав себе когда-нибудь его замуровать, и отправился на кухню. Не найдя ничего более аппетитного, чем лапша быстрого приготовления, Билл поставил кипятиться воду и пошел в ванную, а когда он оттуда вышел, в желудке уже так настойчиво урчало, что та самая лапша показалась ему изысканным деликатесом. Закончив со своим сомнительным завтраком, Билл совершенно не знал, чем заняться. «Я даже не спросил, во сколько Том уезжает» — подумал он и, взглянув на часы, решил, что, может быть, еще не поздно. Довольный своей идеей, он вышел на лестничную площадку и позвонил в соседскую квартиру. Никакой реакции не последовало даже после двух повторных звонков. «Наверное, уехал. — Понурив голову, Билл вернулся домой. — Надо было у него хоть фамилию спросить — посмотрел бы сейчас в Интернете, что за пианист такой» Пианист... Билл нахмурился, вспоминая, что где-то совсем недавно он слышал это слово, и вовсе не из музыкальной передачи или лекции по истории культуры. Точно. Билл округлил глаза и включил компьютер. Прокрутив журнал посещений, он быстро нашел сайт про астрал и страницу с сообщением пользователя под ником Пианист. Перечитывая его, Билл нервно постукивал пальцами по столу. Нет, наверное, совпадение, решил он. Этот пользователь выражает явное недовольство инертностью и ограниченностью реального мира, пишет, что материальный мир разбивает мечты миллионов, а в астральном возможно абсолютно все, а Том успешен и в реальности. На что ему тогда жаловаться? Чтобы избавиться от каши в голове, Билл решил прогуляться. Тем более, что делать было все равно нечего, а спать, несмотря на то что он полночи провел у Тома, совсем не хотелось. Билл даже пошутил про себя, что через астрал подключился к дополнительному источнику энергии, отсюда и бодрость после короткого шестичасового сна, и так обрадовался своей шутке, что решил непременно поделиться ею со Стефаном, когда тот вернется с работы. Блуждая по немноголюдному холодному парку, Билл думал, что хорошо было бы позвонить кому-нибудь из старых друзей и развеяться в каком-нибудь кафе. Но кто согласится с ним встретиться днем в рабочий день? Все ведь встречаются вечером и в выходные. Ну и ладно. Если быть честным, единственный человек, которого Билл по-настоящему хотел сейчас видеть, в данный момент гастролирует где-то в другом городе или даже другой стране. «И почему я не спросил, куда он едет? — недоумевал про себя Билл. — Наверное, ночное время суток притупляет мыслительный процесс» Погрузившись в свои размышления, Билл бездумно разглядывал голые ветви деревьев на фоне пасмурного неба. Осень казалась неожиданно глубокой и мрачной по сравнению с неизменно солнечным летом во сне. Даже вороны, зачем-то столпившиеся на одной из пустых скамеек, недовольно каркали, точно возмущаясь неумолимому наступлению первых заморозков. Удрученный безрадостной атмосферой, Билл навернул еще несколько кругов по парку и вернулся домой. Остаток дня он провел то сидя на диване перед телевизором, то бесцельно пролистывая одна за другой страницы в Интернете.

***

К тому времени, как Стефан вернулся домой, Билл уже вовсю собирался на работу. — Почему так поздно? — бросил он брату, застегивая наглаженный черный жилет, который полагалось носить барменам в клубе. — Доктор Шпигель, — радостным голосом начал Стефан, — едет на консилиум в Берлин, — он сделал паузу, многозначительно улыбаясь. — И? — И берет меня с собой! — едва не прыгая от восторга, выпалил он. — Представляешь, меня, простого практиканта, на консилиум в Берлин! — Не представляю, — искренне ответил Билл. Хоть он и мало разбирался в медицине, в голове все же не укладывалось, зачем доктору Шпигелю понадобился его сумасшедший братец на столь серьезном мероприятии. — Слушай, — прищурив глаза, добавил он. — Может, между вами правда что-то есть? — Иди ты, — отмахнулся Стефан и повалился на диван, устремив мечтательный взор в потолок. — Сейчас пойду. — Куда? — На работу. — Билл выгнул бровь, скептически наблюдая за окончательно рехнувшимся братом. — Или ты думаешь, что я в этом, — он указал на свою форму, — собираюсь с тобой в астрал? — Со мной вряд ли. Мне еще вещи собирать. — Уже? — Ну да, мы же завтра едем. — Стефан приподнял голову и взглянул на брата. — Я разве не сказал тебе? — Уже сказал. — Билл хотел было рассказать ему о вчерашней встрече с Томом и о том, что тот тоже завтра уезжает, но времени было в обрез. Да и Стефану, судя по всему, сейчас не до этого. Глядя на его довольную физиономию, Билл не удержался от ехидного замечания: — И все-таки ты в него втюрился, — а потом проверил время на телефоне и, наспех накинув куртку, пулей вылетел из квартиры. Еще не хватало опоздать на работу.