Искусство сновидений

Густая темнота окутала Билла со всех сторон, и лишь бледный свет луны слабо освещал тропинку, по которой он шел. — Том? — громко позвал он, но никто не откликнулся. Куда он подевался и почему здесь так темно, размышлял про себя Билл. Неужели во снах Тома тоже иногда наступает ночь или... Нет, лучше даже не думать об этом, решил Билл и продолжил идти в неизвестность. Внезапно издалека до него донесся знакомый шум водопада. Билл остановился, прислушиваясь. Да, это определенно был водопад, а значит, он действительно во сне Тома, только декорации стали другими. Еще через несколько минут Билл добрался до источника звука, и теперь стоял перед большой зеленой горой, с которой величественно падала вода. Завораживающее зрелище, которое ему доводилось раньше видеть только днем, предстало перед ним в новом свете: ночью это место казалось более таинственным, даже немного пугающим, но оно по-прежнему пленило своей красотой. — Том? — снова закричал Билл, заставив себя оторвать взгляд от водопада и оглянуться вокруг. Поблизости не было ни души, если не считать сверчков и ночных птиц. «А, может, я вовсе не во сне Тома?» — подумал Билл, но сразу же отбросил эту мысль. Если это так, тогда чьи это декорации? Не его же собственные — ведь когда он давал себе установку перед сном вновь встретиться с Томом, он и представить не мог, что на этот раз будет ночь. Надо было все-таки взять с собой Стефана, думал Билл, бредя по безлюдной тропинке, которая должна привести его к дому Тома. С братом бы хоть не так страшно было. Не то чтобы Билл боялся темноты или какого-нибудь прячущегося в кустах маньяка — он отдавал себе отчет, что спит и ничто ему не может нанести реального вреда — но почему-то было страшно за Тома, особенно, после того, как Стефан рассказал об увядании мертвых в астрале. Вдруг от Тома остался лишь глупый фантом? — Так, спокойно, — вслух произнес Билл. Собственный голос подействовал успокаивающе, и оставшийся путь Билл преодолел, не терзая себя жуткими мыслями. В конце концов, решил он, если бы Том был мертвым, его сознание уже бы давно покинуло астральное тело, или как там говорил Стефан... Наконец, Билл увидел четкие очертания особняка и прибавил шагу. Добравшись до него, он дернул на себя дверь, и та с легкостью поддалась. Правильно, подумал Билл, зачем запирать дверь во сне. В доме было темно, поэтому Биллу пришлось следовать до гостиной практически на ощупь, а когда он оказался внутри просторной темной комнаты, с его губ сорвался разочарованный вздох — здесь Тома тоже не было. — Черт! — выругался Билл и, бросившись на диван, уткнулся лицом в ладони, но услышав вдруг шаги, поднял голову. — Том? В комнате горел свет, хотя в какой момент он зажегся, Биллу не удалось проследить, а прямо перед ним действительно стоял Том. — Ты вернулся? — тихо спросил он, и Билл успел заметить, как дрогнули его губы. Молча кивнув, Билл поднялся на ноги. Теперь они стояли лицом к лицу, настолько близко, что Билл чувствовал дыхание Тома, видел блеск в его глазах. — Я думал, ты больше не придешь, — прошептал Том, неуверенно касаясь щеки Билла. — Я тоже так думал, — признался Билл, — но потом я случайно узнал, что даже та встреча в клубе была сном… — Что?! — Том отпрянул назад, вмиг побледнев. — Да, Том, я все знаю, — как можно увереннее произнес Билл, — и про Пианиста, и про твой настоящий возраст. Я даже знаю твою фамилию. Том Бергер, так ведь? — Ты… — Том моргнул и отвел взгляд в сторону. — Ты нашел мою страницу? — Да. — Видя, что Том не на шутку испугался, Билл, напротив, почувствовал себя увереннее. — Зачем ты врал? — Как ты нашел мою страницу? — проигнорировав его вопрос, спросил Том. Он все еще разглядывал пол, не решаясь посмотреть на Билла, и того это злило почему-то еще больше. — Ты сам кинул на нее ссылку от имени Пианиста, — поджав губы, сказал Билл. Все шло не так, как он планировал — это он сейчас должен задавать вопросы, а Том отвечать, а не наоборот. — А как ты узнал, что Пианист — это я? — Том, наконец, поднял глаза, и Билл увидел в них тревогу. «Значит, ему есть, что скрывать, — подумал Билл, — и еще он очень боится меня потерять». Решив воспользоваться последним, он демонстративно развернулся и направился к выходу. — Ты куда? — Том в один прыжок сократил между ними расстояние и схватил Билла за плечо, заставляя обернуться. — Не уходи, пожалуйста. Я расскажу тебе правду. Билл заторможено кивнул, большими глазами глядя на худощавого бледного пацана точь-в-точь с фотографии на Фэйсбуке. — Так я выгляжу на самом деле, — пробормотал Том, когда они вышли на улицу. На горизонте показалось утреннее солнце, окрашивая небо в фиолетово-розовый цвет. Привычная местность показала себя с еще одной стороны, но куда больше Билла интересовал сам Том — его угловатая фигура, резкие движения, робкий взгляд. Вся уверенность знаменитого пианиста, весь этот пафос взрослого знающего себе цену мужчины исчезли, и новый растерянный Том даже больше не вписывался в сказочную красоту окружающего мира. Он шел, глядя себе в ноги и нервно покусывая губы, но вскоре Билл не выдержал напряжения, повисшего в воздухе. — Кто ты? — требовательно спросил он, останавливаясь. За те пару секунд, что Том медлил, Билл перебрал в голове с десяток возможных ответов, начиная от самого простого вроде «Обычный парень из обычной семьи» и заканчивая вариантами, связанными с криминалом или, того хуже, психбольницей, но то, что сказал в итоге Том, потрясло его до глубины души. — Самоубийца. — Как правило, подобное заявляют с вызовом, мол, давай, осуди меня, мне все равно, но в тихом голосе Тома, напротив, сквозила вина, а глаза по-прежнему смотрели куда-то вниз. Билл стоял, как вкопанный, боясь шевельнуться, и глядел на этого парня, на его подрагивающие ресницы, юношеское лицо, на котором застыла глубокая, безнадежная грусть. Неужели это правда? Билл не хотел в это верить, но именно сейчас он даже не сомневался, что впервые за долгое время Том открылся ему. Он, в конечном счете, сдернул с себя маски и обнажил истину. Стефан, как всегда, оказался прав, когда говорил, что если человек что-то скрывает, значит, у него есть на то причина, вот и правда Тома оказалась такой, что, возможно, лучше бы ее не знать… — Ты… мертв? — Было страшно произносить это слово, но особенно страшно стало, когда Том ответил еле слышное «да». В глазах защипало. Билл повернул голову в сторону и обнаружил, что небо затянулось большими серыми облаками, а трава под ногами стала блеклой, как на потрепанном временем снимке. Угрюмая безысходность пронизывала каждый миллиметр этого мира, ею был пропитан воздух, она звучала в унылом пении птиц и струилась в ручье неподалеку. — Как? — Биллу не пришлось договаривать «это случилось», Том понял его с полуслова. — Пойдем, — хрипло произнес он и пошел туда, где должно быть озеро, а Билл, не задавая лишних вопросов, последовал за ним. По мере того, как они продвигались вперед, местность заметно преображалась: широкая тропинка сменилась асфальтированной дорогой, с обеих сторон появились деревья, вскоре и вовсе на горизонте показались дома, возле одного из которых остановился Том. — Здесь я жил, — бросил он, втянув носом воздух. Билл с любопытством оглядел здание. Ничем не примечательный двухэтажный дом, сделанный из кирпича, мало отличался от своих ближайших соседей, поэтому быстро потеряв к нему интерес, Билл спросил, можно ли войти внутрь. — Конечно, — подтвердил Том. Через минуту парни стояли в тесной прихожей, а за дверью, ведущей в комнату, доносилась музыка, словно кто-то играл на фортепьяно. Билл, уже было, потянулся к дверной ручке, но внезапно его осенило. — Том, ты же не хочешь сказать, что там... — Да, там я, — подтвердил Том его тревожную догадку. — Но ты не бойся, это просто мои воспоминания. — То есть мы сейчас будем смотреть твое прошлое, как фильм? — осипшим голосом уточнил Билл. Том коротко кивнул и открыл дверь. Взгляд сразу же зацепился за худощавого паренька, игравшего на старом черном фортепьяно. Он то и дело сбивался и начинал играть заново, что его, судя по ругательствам, непрестанно срывавшихся с губ, сильно выводило из себя. Когда он в очередной раз ошибся, он с грохотом захлопнул крышку и, вскочив на ноги, подлетел к окну. Теперь Билл видел его в профиль. Его ноздри раздувались от гнева, но бледное лицо ничуть не побагровело, как это обычно бывает, когда человек злится. — Ты так расстроился, потому что у тебя не получилось сыграть как надо? — шепотом спросил Билл, словно боясь, что тот Том у окна его услышит. — Да. Я знал, что у меня немного времени. — В смысле? — Нахмурившись, Билл повернулся к Тому, а в следующую секунду со стороны другого Тома что-то загремело. Когда Билл посмотрел туда, его охватила паника. Том распластался на полу с закрытыми глазами, при этом его лицо было еще бледнее, чем до этого. Билл инстинктивно хотел броситься на помощь, но его схватили за руку. — Это же просто воспоминания, ты не можешь помочь, — произнес Том, с грустью глядя на самого себя, лежавшего на полу. — Почему ты упал? — Билл в ужасе смотрел то на одного, то на другого Тома. — Ты что-нибудь слышал о серповидно-клеточной анемии? Билл отрицательно помотал головой, и Том грустно улыбнулся.

***

— Это генетическое заболевание, — объяснял Том, когда они шли по улице вдоль домов. — У больных этой анемией эритроциты — красные кровяные тельца — имеют форму не двояковогнутого диска, как у здоровых людей, а форму серпа. — Звучит страшно, — признался Билл, — но непонятно. — Короче, из-за этой болезни, у меня был нарушен кровоток, понижен гемоглобин в крови, постоянные обмороки, усталость, бледность, худоба, боли. — Том тяжело вздохнул и взглянул на Билла. — Еще в детстве я больше других детей был подвержен инфекциям, из-за чего постоянно болел и не мог нормально учиться. — Какой ужас, — выдавил из себя Билл. Его самого болезни всегда обходили стороной. Разумеется, он, как и все, изредка болел гриппом или ангиной и даже один раз лежал в больнице с подозрением на аппендицит, но никогда не сталкивался с чем-то серьезным. Он знал о существовании людей, которым каждый день приходится бороться за свою жизнь, но не думал, что когда-нибудь ему лично доведется повстречать одного из них. Том продолжал рассказывать про то, как болезнь только усугублялась с каждым годом, из-за чего в десятом классе он был вынужден перейти на домашнее обучение. Билл, не перебивая, слушал и задавался про себя вопросом, за что этому парню выпала такая нелегкая доля. — Когда я бросил школу, — говорил Том, — я начал увлекаться мистикой — читал художественные книги на эту тему, смотрел фильмы. Меня это отвлекало от плохих мыслей. И вот как-то я наткнулся на чей-то рассказ в интернете про осознанные сновидения. Он меня так впечатлил, что я в эту же ночь сам попробовал выйти в астрал, и, представляешь, у меня получилось. Прямо с первого раза. До сих пор помню те непередаваемые ощущения, когда я вылетел из окна и парил над улицей. Такая свобода… — Том мечтательно улыбнулся. Глядя на его одухотворенное лицо, Билл невольно вспомнил, как они вместе летали над Сиднеем. Это действительно настоящая свобода, которую, наверное, невозможно в полной мере испытать в реальной жизни. — С того времени, я буквально начал жить этим, — после недолгой паузы продолжил Том. — Во сне можно абсолютно все, а главное, я здесь стал тем, кем всегда мечтал стать. — Пианистом? — сквозь слезы произнес Билл. Теперь он понял, почему Том врал, но на душе от этого не стало легче — напротив, на Билла нахлынула глубокая печаль, которая стремительно переходила в тревогу. Он знал, что совсем скоро ему предстоит услышать самое страшное. — Да, Билл, да! — отчаянно воскликнул Том, остановившись на месте. — Скажи, можно ли человека, для которого музыка — это смысл жизни, но который по физическим причинам не может долго играть и тем более находится на публике, назвать пианистом? Который просто мечтает полностью посвятить себя этому делу, заниматься им все свое свободное время, но не лень ему не дает это сделать, нет, а гребаные обмороки, непроходимая усталость, болезнь, которая выжимает из него все жизненные силы?! Можно его назвать пианистом? Том смотрел Биллу в глаза, его руки сжимались в кулаки, а губы подрагивали. Билл не знал, что ответить, поэтому просто молча отвернулся и снова побрел по дороге. Он не имел представления, куда она ведет, но это и не волновало его — выход из этого мира все равно один. Хотя, лично для Тома, есть ли выход вообще? — Подожди. — Билл снова остановился на месте и обернулся. Внезапно он вспомнил слова Стефана о мертвых, которые никак не вписывались в общую картину. — Ты хочешь сказать, что тебя нет в живых, но ты продолжаешь существовать здесь? — Как видишь, — пожал плечами Том, поравнявшись с ним. — Но это невозможно, — отрезал Билл. — Почему? — Лицо Тома выражало искреннее непонимание. Билл поспешно передал все, что ему рассказывал Стефан про мертвых в астрале, про их угасающее сознание и бестолковые фантомы, при этом он старался не упустить ничего важного. Он ожидал, что когда закончит, Том как минимум удивится, но на лице того не дрогнул ни один мускул. — Я читал об этом, — хмуро сказал он, — перед тем, как решиться... Через несколько секунд томительного молчания он добавил: — Это все правда, только сознание самоубийц не уходит наверх. Самоубийцы навсегда застревают между миров, то есть в астрале.