Им нужна Харука!

      — Пошли, — обратился медиум к Мануэлю. После этого Якумо спрыгнул в этот тоннель и скрылся в кромешной тьме. Мануэль последовал за ним.       — Эй, подожди меня! — кричал вослед Хоффелнер. — Я эту дорогу хорошо знаю. Лучше проследуй за мной.       Не колеблясь, Якумо остановился и дождался, когда его сопровождающий догонит, а когда Мануэль оказался рядом, Якумо спросил:       — Для чего был сделан этот тоннель? Ты вроде как уже давно живёшь в этом доме.       В ответ Хоффелнер вздрогнул, зрачки его глаз в ужасе расширились. Сам дух замер на месте.       — Ж…живу? — Голос его задрожал.       — Извини. Я забыл.       — Ничего, бывает. — Мануэль быстро пришёл в себя: теперь перед Якумо в воздухе снова висел весело улыбавшийся мальчик-призрак.       — Так для чего? — Якумо вновь вернулся к интересовавшей его теме.       — Давняя это история. Слышал я её от дедушки. Он мне рассказывал, что раньше этот дом был местом для пыток как людей виновных, так и нет. Да и люди, которые должны были следить за порядком, не выполняли своих обязанностей. Их даже прозвали палачами Японии. Если уж они решили, что ты являешься, неважно, вором там, или убийцей, то ты обречён. Даже, если ты не виноват, тебя всё равно ждёт плаха, в лучшем случае. Были и случаи, когда инспекторы, не желая долго возиться с тем или иным делом, просто хватали первого попавшего человека и отправляли сначала в камеру пыток, а потом и на казнь, если, конечно, тот выживал. Более того, для каждого вида действа имелось своё наказание.       — То есть? — переспросил Якумо. Данная беседа заинтересовала его.       — То есть убийце медленно и болезненно отрезали конечности, иногда им сдирали кожу с лица и сыпали соль на открывшуюся рану. Насильников сажали на раскалённый кол. Блудницам вливали раскалённый метал в горло. Вору отрезали все пальцы, но он по крайней мере в редких случаях мог остаться в живых. Мой дед был одним из этих счастливчиков. Его серьёзно подставили с кражей золота, когда он был инспектором. Дед долгое время сидел в тюрьме – нынешняя ванная комната откуда Харука и пропала.       — И твой дед выкопал этот тоннель?       — Не совсем. Пусть он и рыл яму, но смог лишь проложить путь к выходу. Он выбрался отсюда, но без одного пальца. Он сломал его, когда рыл эту злосчастную яму. К счастью, до него не дошла очередь оказаться на столе для пыток. Но он рассказывал, как видел много ужасов: людям отрывали языки, выдёргивали ногти, рубили пополам и четвертовали. Дед уверял меня, что ещё никогда и нигде мир не видывал этих страшных мук, что он повидал здесь. Даже в самом аду.       — Думается мне, что в последнем он всё-таки ошибся. И всё же, зачем вам понадобился этот тоннель? И зачем эту тюрьму было решено сделать домом? Для чего вам это было нужно?       — Это был не наш выбор. За нас решило японское правительство. Когда мы прибыли в Токио, этот город был набит людьми.       — Неудивительно. Война, произошедшая девятнадцать лет назад, погнала всех сюда.       — Да. Нам выдали эту на тот момент уже заброшенную тюрьму. Нашу жизнь нельзя было назвать раем. Мы жили, как собаки. С потолка свисали крюки, на которых подвешивали людей до нас, мы накрывались газетами, спали на деревянных досках. Но мой отец не бросал нас. Он работал не покладая рук, я уже не вспомню где. Днями и ночами он лишь работал, дома мы его практически не видели. Мы старались копить деньги, и мой отец вскоре разбогател. И вот, какие вещи мы могли себе позволить. — Эмануэль покрутился на месте, словно демонстрируя свою одежду Якумо. — И ты видел первый этаж. Но спустя три года семья Хоффелнеров погибла. Причину я пока назвать не могу. А тоннель этот стал играть роль убежища. Он не раз услужил нам во время землетрясений.       — Ясно, — коротко ответил Якумо. — Слишком много бесполезной информации. Нужно найти Харуку.       Они уже некоторое время шли по этому тёмному тоннелю, но обставленный он был как-то по-домашнему: тут были кресла, гардеробные ширмы и даже столы. Места было здесь много.       Вдруг впереди послышались мужские голоса.       — Сюда. — Детектив взглядом указал на нечто похожее на ширму, где он с Мануэлем и затаились.       — Чёртовы изверги явились, — зло прошипел Мануэль. — Эти два знаменитых вора были убиты в этот месте. Считалось, что они обчистили один из домов аристократов, не оставив никаких улик. Даже ни одного жалкого волоска! — Голос Мануэля был полон злобы и отвращения. Якумо показалось, будто вот-вот и Хоффелнер кинется на тех призраков. Но пара знаменитых воров уже успела слиться с тьмой. — Да чтоб они растворились в этой тьме, подлецы.       — Что ты от меня скрываешь? — внезапно серьёзно заговорил Якумо, уставившись на своего попутчика двумя своими разными глазами. Мануэлю казалось, будто медиум сверлит ему душу.       — Мне нечего скрывать от тебя! — воскликнул Мануэль после недолгого обмена взглядами.       — Что же… однако, ты не прав, назвав их извергами. Даже в том случае, если они обчистили и ваш дом. Полагаю, у них была на то причина. Раньше они были такими же людьми, как и мы с Харукой. Почему аристократы должны были жить лучше них? Они тоже хотят жить. И они твёрдо решили, что будут жить…