Викинги нового времени

Маленькие дети беззаботно бежали по улице, держа в руках связки хвороста. Вот они завернули за угол и направились к скромному, но довольно прочному крыльцу, где им улыбалась низенькая темноволосая женщина. Забрав у детишек хворост, она потрепала их по волосам и вернулась обратно в дом, а ребята с радостными воплями побежали по улице, играя в догонялки. Прохожие, держа в руках связки продуктов, с ворчанием отступали в сторону, но буквально через секунду забывали о своём раздражении, вспоминая о ценном грузе. Похоже, некоторым в ближайшую неделю удастся сытно поесть. Исхудавшие, скромно одетые, работавшие в поте лица круглыми сутками эти люди были счастливы, если на их долю выпадут пару кусков хлеба. Беларусь прекрасно знала это, ведь ещё свежи воспоминания о крестьянской России, хотя и с тех пор прошло около ста пятидесяти лет. Вернее, двухсот пятидесяти... в голове до сих пор не укладывалось, что последняя встреча с братом состоялась более ста лет назад. Крестьяне трудились день и ночь, напивались до беспамятства в праздники, и повышение титула и улучшение благосостояния были пределами их мечты. Работая в поле, они не ломали голову о том, какое политическое устройство поможет расцвести стране – и это было неудивительно. Люди, живущие внутри стен, напоминали крестьян: борясь с нехваткой продовольствия, они не задавались вопросами о том, что же произошло с миром, что было за этими стенами ранее. В случае прорыва стены Роза угроза быть заживо съеденным гигантами была также реальна, как и смерть от голода. Ещё непонятно, какая участь страшнее. Им не надо думать о борьбе с гигантами, ведь они каждый день борются за жизнь. В отличие от них, Беларусь и её собратья могли себя прокормить. Людвиг нашёл в одной из комнат бумагу с печатью, подтверждающую его перевод в должности чиновника в город Трост. Благодаря своему приобретенному статусу, немец сумел пристроить остальных на разные должности – преимущественно с целью сбора информации о мире, нежели поиске еды. Страны по-прежнему жили в доме, где они очнулись, и весь быт делили между собой. Людвиг грамотно распределил деятельность между ними, однако не каждый согласился с этим выбором. Горожане, полностью поглощённые бытом, не думали о гигантах и своей грязной работе. Они жили мирно и размеренно, не стремясь узнать как можно больше о том, что происходит. Наталье не подходила такая роль: судьба мира её заботила гораздо больше, чем прошлогодние посевы, поэтому она была категорически не согласна с выбором Людвига. Пусть работа в поле и удавалась ей гораздо лучше, чем остальным, но это не значит, что она не способна проявить себя в другой деятельности. Ведь решимости и трудолюбия ей не занимать, особенно когда дело касается брата. Как бы она не старалась переубедить Германию, немец был непоколебим. Однако это Наталью не остановило, а лишь заставило искать обходные пути. Именно поэтому в свой выходной Беларусь с раннего утра бродила по городу, внимательно вглядываясь в одежду проходящих мимо людей. Наконец, глаза отыскали в толпе то, что она так долго искала: рыжую куртку с пересекающимися клинками. Помнится, эстонец сказал, что эмблема принадлежит курсантам. А поляк долго давал комментарии относительно цвета куртки. Беларусь усмехнулась: её до сих пор удивляло, что история не поставила напыщенного Феликса на место. Кто знает, вдруг встреча с гигантами что-то изменит? Девушка вгляделась в толпу. Оказывается, их было трое, они шли вместе и о чём-то очень громко спорили. Самый шумный из них – высокий юноша со светлыми волосами – со спины напоминал Пруссию. Он хаотично размахивал руками, пытаясь доказать что-то низенькому парню с коротко подстриженными волосами, который поспешил отвернуться от своего собеседника. Рядом с ними шёл ещё один юноша, который казался наиболее адекватным из всей этой тройки: примирительно выставив руки, он пытался успокоить товарищей. Пруссак, как прозвала его белоруска, произвёл на девушку неприятное впечатление. Однако выбирать не приходилось – это единственные курсанты, которых ей удалось повстречать за весь день. А значит, именно они научат её навыкам пространственного маневрирования. В этом и заключался «обходной» план Арловской – отыскать людей, способных приспособить её к жизни за стенами, и любыми способами пробраться наружу, чтобы отыскать брата. Первый этап – договориться с теми, кто умеет пользоваться УМП: курсантами, разведчиками, полицейскими или инженерами стены. Девушка делала упор на первые две категории. Второй этап – поступить добровольцем в разведкорпус, чтобы «исследовать» внешний мир. Правда, Наталья пока не знала, каких успехов достигли разведчики, но это единственная служба, предпринимавшая вылазки за стены, внутри которых белоруска точно не усидит. Служащих из служб в городе было предостаточно – преимущественно защитники стен и члены военной полиции, и, что вполне привычно, по большей части в пьяном виде. Впрочем, Наталья сразу отмела этот вариант: связываться со служащими было опасно, не хватало ещё навести на себя подозрения. Курсанты – другое дело. Во-первых, совсем ещё юнцы, а потому вряд ли что-нибудь заподозрят. Во-вторых, даже если и заподозрят, к мнению курсантов всё равно никто не прислушается. В-третьих, не так давно они сами учились маневрировать в пространстве, а значит, свежи ещё методические воспоминания об основах. Этого белоруске было достаточно – главное начать, а уж совершенствоваться сможет и самостоятельно. Теперь дело оставалось за малым, но самым сложным – договориться с курсантами относительно тренировок. Кадеты по большей части бедны, а значит, им будет приятно заработать пару мешков картошки. Ещё одним важным преимуществом было и то, что все трое кадетов – молодые парни, а значит, как считала Украина, договориться с юнцами привлекательной девушке будет гораздо проще. — Хэй, парни — Наталья поспешила за юношами, обгоняя их и преграждая им путь. — Не хотите ли оказать мне помощь? За небольшую плату. Троица удивлённо переглянулась, не зная, что ответить. Первым, к несчастью белоруски, пришёл в себя Пруссак. — Ты кто ещё такая? — парень обошёл девушку и продолжил путь нарочито медленной походкой. — Мы заняты, а ты нас отвлекаешь! Идём, ребята! Его спутники не двинулись с места. — Поспорить вы и в другом месте сможете, — равнодушно отметила Беларусь, окинув парня беглым взглядом. — А так я вам предлагаю пару мешков картошки. — Ребята, да что вы её слушайте? — парень хотел было двинуться с места, но заметил, что его друзья по-прежнему неподвижны. — Да вы чего, рехнулись? — Картошка лишней не бывает, Жан, — пробубнил коротко стриженый парень, мечтательно закатив глаза. — Да ушастый в картофилку втюхался! — Неправда! — Ребята, успокойтесь! — веснушчатый парень, завидев недоумение на лице незнакомки, примирительно улыбнулся, чтобы сгладить ситуацию. — Жан, ты сам говорил, что тебе нечем заняться. А тут есть шанс потратить время с пользой. Хоть маме поможешь... Жан криво усмехнулся и отвёл взгляд, задумавшись. Конни сложил руки на груди, гордо задрав нос вверх. Веснушчатый парень оглядел товарищей беглым взглядом и обратился к незнакомке. — Я думаю, вы все согласны с тем, что мы должны хотя бы выслушать девушку, — юноша приветливо улыбнулся. — Меня зовут Марко, а это мои друзья – Жан и Конни, — он указал на Пруссака и коротышку. — Очень приятно, — Беларусь попыталась приветливо улыбнуться; возможно, это выглядело неестественно, поскольку Конни посмотрел на неё с большим удивлением. — Меня зовут Наталья. И я бы очень хотела, чтобы вы помогли мне овладеть устройством пространственного маневрирования, прежде чем я… поступлю в разведывательный корпус. Парни застыли в недоумении. Девушка ожидала примерно такой реакции и не надеялась на положительный ответ, тем не менее, Наталья хотела переубедить новых знакомых любыми способами. Уж слишком тяжело ей даются деловые разговоры, чтобы снова зачинать их с другими кадетами. Но, к несчастью девушки, первым снова пришёл в себя Жан. — Нет, парни, вы действительно хотите позволить девчонке втянуть нас в какую-нибудь грязную историю? — О чём ты говоришь, Жан? — довольно резко ответил Конни, который, не поняв ситуацию, захотел произвести впечатление на девушку. — Ты действительно не понимаешь?! — Кирштейн был просто в бешенстве от слепоты своих друзей. — Да она сопрёт привод, научиться маневрировать и начнёт грабить людей! Как она ещё сможет нам заплатить едой, которой и без того недостаточно? Ведь почему-то она пошла в училище, как и все остальные курсанты – в начале учебного года! — Действительно... — начал было Марко, но девушка перебила его. — Я и моя сестра работаем в поле, откуда я и смогу добыть вам картошки. Но этого недостаточно для того, чтобы выжить, потому что… — Наталья задумалась. — У моей сестры больная спина, и она не может много приносить в дом. Мне необходимо как можно быстрее закончить кадетское училище и поступить на службу, чтобы зарабатывать больше. Парни переглянулись. — Но почему же ты до этого не поступила в кадетское училище, как и все курсанты? Наталья решила сказать правду: — Раньше нам помогал наш брат, Иван, но несколько дней назад я узнала о том, что он пропал за стенами. — Прости, нам очень жаль... — виновато произнёс Марко. — Так вы поможете мне? — с надеждой в голосе спросила девушка, стараясь побыстрее уйти от больной темы. Марко посмотрел на Конни, который ритмично закивал, и окинул ожидающим взглядом Жана. Тот неудовлетворительно хмыкнул, но, заметив взгляды своих друзей, вынес вердикт: — Ладно, так и быть. Мы постараемся что-нибудь сделать… Но сейчас нам уже пора, так что встретимся завтра, на главной городской площади около полудня. Там как раз стартуют разведчики. Девушка кивнула. Жан оглядел её с ног до головы: пышное тёмно-синее платье с полосатым поясом, прекрасно подчёркивающим талию, и небольшой бантик на голове, едва ли прибирающий длинные волосы. Хороша, ничего не скажешь. Но она совершенно не походила на девушку из бедных кругов. — Тебе не помешает привести себя в форму. Подкачайся немного, смени глупые девичьи шмотки и, будь добра, подстриги волосы.

***

На улице уже стемнело, а Наташа до сих пор не спешила возвращаться домой. Это было неосмотрительно с её стороны, поскольку встать ей предстояло рано: сельскохозяйственные работы никто не отменял, и чем быстрее она их сделает, тем больше времени сможет посвятить тренировкам. Теперь всё зависело лишь от неё, её усердия, решимости и способностей. Эта мысль воодушевляла Арловскую; ей не терпелось поскорее начать тренироваться. Но ещё больше девушка хотела поделиться с кем-нибудь своим счастьем, и в первую очередь с братом, что было невозможно. Ничего, Иван, потерпи, думала Беларусь, очень скоро я доберусь до тебя! Тем не менее, мысль о том, что единственный близкий ей человек находится далеко, за высокой стеной и землёй, кишащей гигантами, навеяла на девушку тоску. Внезапно она почувствовала себя очень одинокой; европейцы никогда не были ей близкими друзьями. С сестрой Ольгой сейчас очень напряжённые отношения. Украина всегда была подвержена влиянию западных держав, что нередко оборачивалось ухудшениями отношений с братом. Наталью злило такое поведение сестры – неужели европейцы для неё важнее, чем семья? Ведь Ольга даже не праздновала с ними последний Новый год – самый любимый семейный праздник Арловской. Белоруска плохо скрывала раздражение и обиду, поэтому просто старалась избегать сестру. Однако в обстоятельства их семейной жизни никто из европейцев особенно не вдавался, тем более сейчас: комнат мало, а сёстры есть сёстры, поэтому и жить они будут в одной комнатушке. С ними так же поселили и Венгрию; Элизабет, впрочем, нравилась Наталье, поэтому против такого соседства она ничего не имела. Венгерка сочетала в себе и грубую мужскую силу, и нежную женственность; возможно, именно поэтому она была так привлекательна для мужчин и одновременно труднодосягаема. Наталья завидовала Элизабет, поскольку ей самой женственности явно не хватало, а одной лишь грубой силой брата не завоюешь. Даже Яо, с которым Иван проводил всё больше времени, был явно женственнее её. Когда Арловская подошла к дому, она с удивлением отметила, что свечи в их комнате ещё горят, а значит, никто не спит. И это было странно, поскольку Ольге, как и ей, придётся работать в поле, а Элизабет отправится куда-то рано утром с румыном, чем она неестественно долго возмущалась. Когда Наташа зашла в комнату, девушки о чём-то оживлённо беседовали, сидя на кровати. — ... Эдуард уже знает об этих гигантских монстрах гораздо больше, чем весь разведкорпус, — Венгрия старательно расчёсывала свои каштановые волосы. — Удивительно, что никто ни о чём не подозревает. — Она, как женщина, наверняка всё понимает, а потому и не воспринимает нашего Эдуарда всерьёз, — Ольга потирала руками больную поясницу. — Судя по его же рассказам, эта женщина сечёт только гигантов, причём радиус её радара в этом плане бесконечен, — венгерка нахмурилась, пытаясь расплести сбившиеся в комок пряди. — О, Бела, ты чего так поздно? — Сестрёнка, где ты была? — обеспокоенно спросила Украина. — Осматривала город, — флегматично ответила Беларусь, плюхаясь на кровать прямо в одежде. — Видимо, ты очень сильно устала. Ложись спать. Мне тоже пора… — Венгрия отвернулась, улыбнувшись своим последним словам. — Завтра весь день придётся работать с этим придурком Корнином… — Посмотри на неё... Так грубо отзывается о нём, но сама так и светится… — ласково промурлыкала Ольга. Наташа бросила беглый взгляд в сторону венгерки. — Если ты научилась определять эмоции по спинам людей, то да, тебе виднее. Украина вздохнула. — Сестрёнка, ты же девушка... тебе не хватает романтизма. — А вам не хватает реализма, — огрызнулась Наталья, нехотя усаживаясь на кровати. — Тем более, когда нашей цивилизации пришёл конец. — Мы делаем всё, что можем... — жалобно пролепетала Ольга. Беларусь вздохнула. Сидеть в комнате и беседовать о любовных интригах эстонца – это, конечно, во многом поможет спасти человечество. Неужели кроме неё никто не видит окольных путей? Даже Англия, который был с ней в одной лодке. Хотя в этом, пожалуй, и было отличие между европейцами и славянами. Западные державы слишком придерживаются правил, и за строгим формализмом разучились смотреть на вещи более абстрактно, отвлечённо, упуская из виду альтернативные решения проблемы. В России же иначе порой просто не получается. — Ты не находила в этом шкафу чего-нибудь спортивного? — вдруг спросила Наталья. — Есть кое-что, для работы сгодится, — сдавленно пробормотала Ольга и тихо, почти шепотом, спросила. — Сестрёнка, ты ведь ничего не задумала? Арловская усмехнулась. Она прекрасно знала, как Украина волнуется за неё, потому едва ли одобрит идею сестры выбраться за стены. Но противостоять Беларуси она всё равно не сможет, а вот покрывать перед Людвигом, дабы избежать лишних проблем... — В следующем году я вступлю в разведкорпус, чтобы выбраться за стены и найти нашего брата. Но я не хочу тратить время зря и с завтрашнего дня начинаю тренировки с кадетами. А для этого мне нужно подстричь волосы и найти удобную одежду. — Но... разве для этого не нужно окончить кадетское училище? — Нужно, но это слишком долго. Эдуард сказал, что у разведчиков приток добровольцев всё меньше и меньше. Так что, едва ли они будут мне не рады. — Но... но это же опасно! — Ольга, наконец, обрела дар речи. — И я сейчас говорю не только о стенах. Ты хочешь действовать в одиночку, и, тем самым, противостоять европейцам... — Работу в поле я бросать не буду, можешь не беспокоиться, — перебила Арловская, переводя разговор с больной темы противостояния славян и запада. Девушка снова легла на кровать и отвернулась к стенке. — Спокойной ночи. Ольга с тоской посмотрела на сестру, встала с кровати, потушила свечи и, присев на подоконник, выглянула в окно. Наташа всегда была неуправляемым ребёнком, и слушалась исключительно старшего брата. Сможет ли Ольга уберечь её от глупостей? Грядущий день обещал быть очень тяжёлым.

***

Солнце ещё не поднялось, когда Наташа встала и отправилась в поле. Хотя у неё, как и любого другого человека, возникал соблазн остаться в тёплой уютной кровати, но девушка с невероятной решимостью отметала подобные мысли. К одиннадцати часам утра Арловская, к удивлению своей сестры и новообретённых коллег по полю, выполнила свою дневную норму и с воодушевлением принялась подготавливаться к первой тренировке. Рабочая одежда действительно была очень удобной: движения не сковывала, плюс за семь часов плодотворной работы Наталья успела к ней привыкнуть. Но нельзя забывать про один существенный недостаток – ей предстоит работать с УМП. Ещё при разговоре с курсантами белоруска заметила, как много ремней они используют для крепления и фиксации устройства. Ткань же её одежды была слишком жесткой, потому при активных движениях под давлением ремней кожа запросто сотрётся до мяса. Девушка решила, что в ближайшее время ей необходимо раздобыть более комфортную для тренировок одежду. Последнее указание Жана Наталья тоже не выполнила, но уже по личной причине, которой она стыдилась. Длинные волосы всегда нравились Ивану, и потому расстаться с ними вот так просто она не могла. Арловская переплела их в толстую косу и поспешила на городскую площадь. Ещё подходя к месту встречи, белоруска заметила, как много людей пришло, чтобы проводить разведчиков в экспедицию. Народ с любопытством протискивался в центр толпы, кричал что-то ободряющее; дети подбегали к солдатам и спрашивали о гигантах. Впрочем, немногие могли адекватно ответить на эти вопросы в силу пережитых ранее травм. Среди любопытствующих встречались и провожающие – с разных сторон доносился плач жён и матерей. Наталье стало не по себе, хоть ей и часто приходилось видеть, как провожают на войну солдат. Чтобы отвлечься от грустных сцен, девушка сосредоточенно вгляделась в толпу, отыскивая хоть кого-нибудь из новых приятелей. Первым, как ни странно, бросился в глаза затылок коротышки. Рядом с Конни стоял Жан, который, заметив Арловскую, махнул ей рукой. — Я вижу, моих советов ты решила не слушаться, — огрызнулся Жан, кивком головы указывая на длинную косу Натальи. — Так мы не поладим. — Я над этим работаю, — покладисто отчеканила Беларусь, мысленно соглашаясь со словами парня. Действительно, с таким тяжело поладить. Он ведь даже слушать её не захотел, если бы не... — Кстати, а где Марко? — Мы разделились, чтобы быстрее найти тебя, — парень резко ткнул Конни в бок. — К тому же, благодаря ушастому за нами теперь хвост! — Слушай, хватит меня упрекать! Он же обещал нам помочь! — оправдываясь, выкрикнул коротышка. — Да дело даже не в этом! — закричал Кирштейн, недовольно покосившись на друга. — Надо быть осторожнее! Хорошо ещё, что ты к Райнеру не обратился, тот бы точно нас в покое не оставил. — Вы опять ругаетесь? Я шёл сюда на вопли Жана, — за спиной раздался вежливый голос Марко. Наталья обернулась. Парень держал за плечи маленького худенького светловолосого юношу, который, очевидно, немного стеснялся девушки. — Это Армин Арлерт, — представил спутника Марко. — Он раскусил нас, но согласился помочь. — «Раскусил» слишком громко сказано... — тихо поправил блондин, вспоминая, как Конни обратился к нему с фразой «Чисто гипотетически, с чего нужно начать, чтобы обучить девушку навыкам маневрирования в пространстве?» похваставшись перед этим, что нашёл хорошую работёнку. — Буду рад помочь! — Хм, спасибо, — Наташа оценивающим взглядом пробежалось по хрупкой фигурке кадета: разве этот сопляк мог её чему-нибудь научить? Жан, похоже, успокаиваться не собирался. — Даже не вздумай рассказать об этом кому-нибудь! И в первую очередь Эрену! Говоря про Йегера, парень подразумевал и Микасу, ходящую за сводным братом, как тень. С другой стороны Жану было любопытно, как бы Аккерман отнеслась к нему, узнав, что он, как благородный рыцарь, помогает беспомощной девушке... — Бела! — вдруг раздалось из центра толпы; к удивлению кадетов, Наталья мгновенно среагировала на выкрик, оглядываясь по сторонам. — Бела! — повторил светловолосый парень, делая приглашающий жест рукой. Выглядел он не очень довольным. Беларусь вздохнула и медленно пошла к Артуру. — Бела?! — Жан мгновенно позабыл о своих рыцарских порывах, с подозрением покосившись на девушку. — Что за дела, почему он назвал тебя Белой? — Успокойся, Жан, — Марко положил руку на плечо товарищу и ободряюще улыбнулся. — Просто какое-нибудь прозвище... — Не доверяю я этой девушке, — недовольно пробубнил Кирштейн, в очередной раз жалея о данном Наталье согласии. Всё было уж слишком подозрительно: возможность раздобыть дефицитную еду у бедной девицы, которую подозвал какой-то прилично одетый господин, ещё и используя прозвище. Парень смутился, когда понял, в какое русло унесла его логическая цепочка. Наталья рукой указала парням на выход из толпы и махнула головой. — Пойдёмте, — проговорил Жан, шагая в указанном направлении. — Армин, что там с графиками тренировок, про которые ты рассказывал? — Малоутешительная информация, — вздохнув, проговорил блондин. — Даже если нам и удастся в свободное от занятий время передать... — Эй, остальное расскажешь девчонке, — перебил Арлерта Жан. — Меня подробности не интересуют. Позади послышался приказ командира Ирвина открыть ворота. Курсанты обернулись, чтобы в очередной раз проводить разведчиков. Ухоженные, тщательно подготовленные к бою, с решимостью на лицах, они возвращались гораздо меньшим составом, раненные и напуганные. — Эрен всегда любил встречать и провожать разведкорпус, — неожиданно начал Армин. — Но не я. Каждый раз, когда мы наблюдали за отправкой разведчиков за стены, я произвольно выбирал любого человека, запоминал внешность, и потом, когда солдаты возвращались, вглядывался в строй, чтобы отыскать его. И находил очень редко. Я оправдывал это своей невнимательностью, но как же тогда объяснить поредевшие ряды солдат? Раздался оглушительный звон колокола. Ворота открылись, и строй разведчиков двинулся в путь, пропадая за стеной. — Вы никогда не задумывались... — неуверенно проговорил Марко, — Что этот колокольный звон напоминает что-то похоронное?

***

Когда ворота стены закрылись, горожане вернулись в свой повседневный мир. Толпа мгновенно рассосалась, поэтому найти курсантов белоруске труда не составило. — Тебе не помешало бы объясниться, — Жан едва скрывал раздражение. — Кто этот парень и почему он называет тебя как-то странно? Наталья понимала, что курсанты, боясь попасть в какую-нибудь неприятную историю, захотят узнать больше о таинственной незнакомке, попросившей у них помощи. Но требовательный тон парня вывел её из себя; ей с трудом удалось подавить злобу. — Ухажёр моей сестры, — Арловская произнесла первое, что пришло ей в голову. — А называет он меня так же, как сестра, которая дала мне это прозвище в честь одной сказочной героини. Она любит сочинять сказки... — с долей иронии добавила Беларусь. — Вот видишь, Жан, не стоит усложнять ситуацию, — тепло улыбнулся Марко. — Так что там с тренировками? — Видите ли... — серьёзно начал Армин. — Дело усложняется тем, что у нас нет доступного УМП. Я составил график занятий, на которых мы используем привод. С учётом расписания каждой подгруппы, устройство не используется хотя бы одним из нас всего три дня в неделю. Но это ещё не всё… даже если мы сможем отдать девушке привод, затраты газа фиксируются, и при проверке это будет замечено. — Другими словами, девушка принесёт нам неприятности, — подытожил Жан, потрогав край накидки Арловской. — Одежда тоже неподходящая для тренировок. А волосы... — Я помню, — огрызнулась девушка. — Хорошо, допустим, я смогу раздобыть снаряжение и форму. Что тогда? — Это было бы замечательно! — воскликнул блондин, снова погружаясь в свои мысли. — Но остаётся проблема использования привода вне тренировок среди курсантов. — Может, ей просто посетить пару наших тренировок, чтобы понаблюдать, как мы работаем? — предложил Марко. — И как ты себе это представляешь? — не удержался Жан. — Прикинется твоей двоюродной сестрёнкой, которая пришла навестить любимого братика, — от этих слов у Арловской сжалось сердце; Марко продолжал, — Вас можно называть похожими. Немного... — Самую малость, — добавил Арлерт, видя, как закипает Кирштейн. — Это может сработать, — Конни усмехнулся. — Ведь твоей маме однажды удалось пробраться в курсантское училище. — Так, ребята, хватит! — прикрикнул Жан на смеющихся курсантов. — Вернёмся позднее к этому разговору. — Когда сможешь достать привод? — Армин сменил тему, сжалившись над товарищем. Арловская задумалась. Никаких перспектив в этом направлении не было. Людвиг едва ли захочет ей помочь, тогда остаётся… украсть? Нет, это крайние меры. В конце концов, необязательно же обращаться за помощью именно к немцу? Есть и другие страны, которые по долгу службы используют УМП. Среди них найдётся кто-нибудь сговорчивее... — Через три-четыре дня, — вынесла вердикт белоруска. — Что же мне делать до тех пор? — УМП – это довольно-таки сложно, — начал Армин, вспоминая свои первые тренировки, которые казались ему пыткой. — Есть два ключевых момента. Во-первых, идёт огромная нагрузка на мышцы, которую выдерживает не каждый. Поэтому, необходимо тренировать мышцы и поддерживать форму. Так тело привыкнет к повышенным нагрузкам. Во-вторых, надо уметь свободно ориентироваться в пространстве, ощущать и контролировать тело, быстро реагировать на изменившиеся условия, так как тебе придётся работать на больших скоростях. Нужно делать упражнения на внимание. Все присутствующие изумленно уставились на него. — Откуда у тебя такие познания? — изумлённо выпалил Конни. — Я всего лишь описываю то, что вызвало затруднения у меня, — смущённо отозвался блондин, прикрыв глаза. Наташа ещё раз оглядела юношу. Вот в чём дело! Армин – физически слабый паренёк, едва ли способный проявить себя в деле, но любящий анализировать ситуации, обобщая материал в малоприменимую теорию. Наверняка к делу подходит фундаментально, так что начнёт читать девушке бесполезные лекции. Нет уж, думала Беларусь, с таким дотошным теоретиком обучение навыкам маневрирования в пространстве затянется надолго. Да и зачем он вообще вызвался помогать, если не обладает практическими навыками? — Но я теоретик, а не практик, — добавил Арлерт, подтверждая мысли Арловской. — Так что, обучать её придётся вам. — Спасибо, что без хлеба не оставил! — саркастично заметил Конни. — Вернее, без картошки. — Научиться равновесию ты сможешь с помощью наших УМП, — продолжил Армин, игнорируя замечание товарища; похоже, вопрос оплаты его в принципе не интересовал. — Прикрепи крюки на столбы и повисни между ними. Тогда газ расходоваться не будет. К тому же, ты сможешь подробнее узнать об этом устройстве. Наталья, которая рассчитывала лишь научиться летать с помощью прибора, не испытывала никакого желания копаться в нём. Похоже, Арлерт действительно планировал нагрузить Арловскую бесполезной теорией. Девушке не нравились люди, которое больше рассуждали о деле, нежели молча выполняли свою работу. Странным было и то, что Армин ни разу не заикнулся об оплате; словно этот вопрос не беспокоил его совсем. Но тогда зачем блондин вызвался помогать ей, не имея возможности? Может, он что-то подозревает и хочет вывести Наталью на чистую воду? Резкий удар колокола вывел девушку из собственных размышлений. Кадеты обернулись, завороженно глядя на городские часы. — Вот чёрт, — пробубнил Жан, пнув лежавший у его ног булыжник, — Теперь нам точно влетит за опоздание! — обернувшись к девушке, парень добавил: — Послезавтра мой привод будет свободен. Подходи к кадетскому училищу в полдень, я что-нибудь придумаю. И постарайся выполнить хоть одно из моих поручений! Резко развернувшись, Жан направился в сторону казармы, спрятав руки в карманы куртки. Конни и Марко, попрощавшись с девушкой, поспешили следом. И только Армин остался на месте. Остановившись, Жан с удивлением посмотрел на него. — Парень, тебе здорово влетит за опоздание! — В десятку лучших мне всё равно не попасть, так что наказание никак не повлияет на успеваемость , — Армин пожал плечами, улыбнувшись. — А вы поторопитесь, если хотите попасть в военную полицию! Что-то недовольно проворчав, Кирштейн ускорил шаг и вскоре скрылся из виду. Армин долго вглядывался в спины товарищей, но как-то отстранённо, словно концентрируясь на чём-то своём. Неужели он уже сейчас начнёт поучать её? Впрочем, пока Наталья не раздобыла УМП, можно и послушать занудные лекции. — Тебе, наверное, кажется странным, что такой бесполезный неудачник как я решился помогать тебе, — Армин замялся и покраснел, поймав на себе удивлённый взгляд девушки. — Но слова Жана о том, что ты хочешь поступить в разведывательный отряд, меня заинтриговали. Я решил лично познакомится с тобой. — Что же в этом необычного? — спросила белоруска, мало осведомлённая о положении разведчиков. — Видишь ли, здесь только мне знакома твоя мотивация. Жан, Марко и Конни рассчитывают поступить в военную полицию, а разведкорпус – худший кошмар. И не только для них… — Армин прервался, вспоминая гигантов, атаковавших Шиганшину; безумные глаза Эрена, потерявшего мать. — Никто добровольно не становится закуской для гигантов. В разведкорпус идут только те, кому нечего терять. Ими движет желание отомстить за потерю близких. Или желание хоть что-то изменить... — Но почему ты говоришь мне это? Хочешь переубедить? — девушка в замешательстве смотрела на парня, начиная злиться. Ситуация могла выйти из-под контроля, если Армин действительно хочет вывести её на чистую воду. Блондин лишь усмехнулся. — Вовсе нет, — улыбаясь, проговорил Арлерт, — Я лишь хочу сказать, что Жан, Марко и Конни никогда не задумывались о поступлении в разведкорпус, потому и поверили тебе на слово. Я же вижу некоторые противоречия... — заметив, что девушка вздрогнула, парень понял, что попал в самую точку. — Заработать денег для семьи – так ты оцениваешь свою жизнь? Много ли ты принесёшь, если умрёшь после первой же вылазки? Оставишь сестру одну? Если твоя истинная цель заключается в том, чтобы заработать как можно больше, то разумнее всего поступить в военную полицию, окончив кадетское училище. Но ключевое в твоём плане – скорость, а не деньги. Ты хочешь выбраться за стены как можно быстрее, разве не так? Беларусь потеряла дар речи. Ошибки в плане теперь казались очевидными, но она не ожидала, что какой-то юнец вот так просто раскроет её. Тем не менее, Наталью прижали к стенке, и необходимо как-то выкрутиться. В одном блондин был прав: выходить за стену людей вынуждали поистине веские причины, и её мотивы к таковым относились. Быть может, ей удастся выкрутиться, если интерпретировать их под нынешние условия? — Мой брат, — сдавленно проговорила девушка, опустив глаза. — Он... — Пропал за стеной? — перебил её Армин. — Да, я слышал об этом. Хочешь отомстить? Но к чему такая срочность? — Потому что я не могу сидеть за стенами и делать вид, что ничего не происходит! — гневно выпалила Беларусь, заставляя проходящих мимо людей обернуться; впрочем, уже через секунду они вернулись к насущным проблемам. — Работа в поле не для меня. Глаза блондина засияли. Засмотревшись на небо, парень мечтательно улыбнулся. — Тяжело усидеть за стенами, когда вокруг столько невероятных вещей! Я читал про солёную воду, которая называется морем, и занимает большую часть пространства. Про страну, состоящую изо льда! Про горы песка! Разве можно представить что-то удивительнее? — вдруг парень замолчал, прикусив губу. Видно, понял, что неосмотрительно поделился секретом с незнакомым человеком. — Знаешь, может я и бесполезен, но я ни за что не откажусь от возможности увидеть всё это… и я помогу всем сильным, кто способен хоть что-то изменить! Взглянув на блондина, девушка устыдилась своим прошлым мыслям. Обычно Беларусь не любила слабых, но Армин вызывал у неё симпатию. Возможно потому, что парень, признавая сей факт, не использовал его как оправдание, а пытался изменить мир к лучшему в силу своих возможностей. Вдруг осознание прошибло её, пронизывая тело, словно электрический заряд. Море? Они не знают, что такое море? Город Трост – самая южная точка стен, откуда начинаются экспедиции во внешний мир. И они ещё не дошли до моря? Но сколько же тогда они проходят в этих экспедициях? — Какую часть внешнего мира уже исследовала разведка? — дрожащим голосом спросила Наталья, сжимая край рубашки. — Как далеко вы продвигаетесь за стены? Парень с удивлением посмотрел на неё. — Сейчас основная наша цель – вернуть владения за стеной Мария. И она будет достигнута очень нескоро...

***

Попрощавшись с Армином, Беларусь направилась к маленькому заброшенному дворику, который она видела рядом с домом. Он идеально подходил для тренировок. Во-первых, там раскинулось большое, увесистое дерево с прочными ветками, где удобно выполнять подтягивания и другие упражнения. Во-вторых, люди практически не посещают этои дворик. А значит, никто не помешает собраться с мыслями, чтобы как следует обдумать происходящее. Все надежды Натальи, которые она возлагала на разведкорпус, рухнули. Она, конечно, знала о колоссальных потерях солдат, но и догадаться не могла, что их продвижение настолько незначительно. Тогда за что умирают все эти люди? За пару сантиметров земли, которая находится за стенами? Даже хуже: за незначительную часть территории, которая ещё несколько лет назад была заселена. Но главное разочарование – с таким продвижением Беларусь никогда не встретит своего брата, Ивана. То, ради чего бы затеян этот план, вдруг померкло, стало практически недосягаемым, но не менее значимым. Сейчас девушке было тяжело собраться и продолжить тренировки. Ради чего? Одно Наталья знала точно – внутри стен она не сможет жить спокойно. Пусть пройдёт ещё сто лет, прежде чем она узнает участь своего брата, но девушка приложит все усилия к раскрытию этой тайны.

***

Арловская тренировалась до заката солнца. Тело ныло из-за внезапной нагрузки; девушка догадывалась, какой сильной боль станет на следующий день. Вернувшись в комнату, она не застала ни Венгрию, ни Украину, чему была очень рада, поскольку ей хотелось только одного – спать. Плюхнувшись на кровать, Беларусь моментально погрузилась в сон. Проснулась девушка от чьих-то прикосновений. Разлепив глаза, Наталья увидела Ольгу, ласково гладящую её по волосам. Небрежно откинув руку сестры, Беларусь села на кровать, непонимающе оглядываясь. Сильный ветер проникал в комнату, развивая занавески, и приятно ласкал тело. За окном явственно прослеживалась яркая луна, тусклым светом освещая маленькое помещение. Постель Элизабет оставалась нетронутой: похоже, что девушка с самого утра не возвращалась в комнату. — Сколько сейчас времени? — прохрипела Арловская, обращаясь к сестре. Ей казалось, что спала она долго. Значит, сейчас поздно. Но почему тогда в комнате до сих пор нет венгерки? — Около часу ночи, — тихо пробормотала Украина, виновато глядя на сестру. Беларусь лениво потянулась, разминая сонное тело. Повреждённые мышцы мгновенно ответили резкой болью во всех конечностях. Девушка раздражённо фыркнула: похоже, придётся встать на пару часов пораньше, чтобы закончить работу к полудню. Да и стоит ли сейчас ложиться? — Прости, я не хотела тебя будить, но... — Где Элизабет? — перебила Ольгу Беларусь, осматривая вещи Венгрии: они определенно остались нетронутыми. Украинка вздохнула, посмотрев на сестру печальными глазами. На секунду Наталье стало совестно за своё резкое поведение. Однако чувство сострадания быстро прошло, стоило ей вспомнить о событиях до вторжения гигантов. — Сегодня весь день происходит что-то странное, — решившись, начала Ольга. — Людвиг озадачен, но никому ничего не говорит. Эдуард, наоборот, воодушевлён. Элизабет подавлена, а Артур получил какую-то травму. Кажется, что-то произошло с Корнином, ибо немец весь день держал его у себя. Украина замолчала, позволяя Наталье переварить полученную информацию. Если что-то серьёзное случилось с Румынией, то это объясняет отсутствие Венгрии, так как они весь день работали вместе. Но как это связано с травмой Англии? Когда она видела его утром, Артур выглядел вполне здоровым. От Беларуси не могла укрыться нервозность сестры. Произошло явно что-то ещё, причём более значимое для них обеих. — Это ведь не всё, правда? Украина вздохнула и едва слышно пробормотала: — Кажется, Элизабет слышала наш вчерашний разговор. Поэтому, завтра утром Людвиг ждёт тебя в зале совещаний.