Выходя за рамки канонов

      Элизабет только и успела зайти в университет, как на неё тут же накинулись девушки из числа фанаток Эванса. Они засыпали её вопросами, от некоторых раздавались угрозы. Главное, что интересовало девушек: "какие у них с преподавателем отношения". А какие могут быть отношения? Да никаких. Элизабет вообще удивлялась как быстро слухи доходят из одного конца в другой. Всё случилось буквально несколько минут назад, а знали о происшествии чуть ли не всем университетом, как ей казалось.       Элизабет закатывала глаза, томно вздыхала и пыталась поскорее избавиться от этой надоедливой толпы, а много людей вокруг себя она и так не любила. Все её ответы были из рубрики: "ничего не знаю, ничего не было, ничего не вижу и не слышу", что вполне удовлетворяло любопытство помешанных. Когда Элизабет наконец-то осталась одна, то решила подойти к стенду с расписанием пар и подробно изучить его. Вообще, это можно было сделать и при помощи своего смартфона, но зачем лишний раз ждать, пока прогрузится страничка, а затем придётся несколько раз доказывать, что ты не дельфин. Нет, это было не к чему. Возле стенда, на удивление, никого не было, потому девушка подошла как можно ближе и несколько раз всматривалась в каждую строчку. Ни одной пары с этим псевдоадекватным товарищем. Элизабет не верила своим глазам, потому решила ещё раз посмотреть в правильную ли колоночку смотрит, та ли это группа и вообще день недели. Всё сошлось. Никаких ошибок. Она лишь выдохнула с облегчением и отправилась по своим делам.

***

      Раздался долгожданный звонок на большую перемену, длительностью в сорок пять минут. Все студенты ринулись в столовую — любимейшее их место. Пожав плечами, Рассел больше ничего не оставалось, кроме как пойти к заведующему кафедры и выпросить отгул на один день.       Как и в любом другом университете, возле дверей заведующих сидели студенты. Кто-то держал в руках заявление, другие пришли получить очередную порцию гневной речи, касательно пропусков. Девушка лишь улыбнулась и подошла к нужной двери.       - Есть кто сюда? - тихо спросила она у ребят и окинула их взглядом.       - Будешь первой, - сказал кто-то в ответ.       Она обернулась к двери и костяшками пальцев постучала по дереву. Через несколько секунд с той стороны донеслось приглашение войти. Элизабет смело открыла дверь и буквально застыла на пороге. Нет, ну фортуна издевается или как? Перед ней стоял Даниэль-Эванс, заваривая себе чашку кофе.       — Снова ты? Пришла выяснять отношения, касательно утренней случайности? — до боли невинно произнёс преподаватель.       Студенты, которые до этого времени сидели на полу в коридоре, навострили свои локаторы, а взгляд устремился на бледнеющую девушку. Она так и стояла в дверном проёме, решая стоит ли сделать шаг вперёд.       "Как же бесит!" - подумала Элизабет и сделала шаг вперёд, сглотнув образовавшийся в горле ком.       — А вы стараетесь скрыть последствия бессонной ночи за чашкой кофе? — погромче произнесла она и захлопнула за собой дверь, смело направляясь в кабинет.       — Решила отомстить? — он уселся в своё кресло, наблюдая как Элизабет отрицательно кивает головой. — Тогда каким ветром занесло ко мне?       — Не поверите, попутным! — выпалила Элизабет.       Она села на край преподавательского стола, абсолютно не обращая внимание на свои действия. Если взрослый мужчина позволяет вести себя, как ребёнок, то почему бы ей не последовать тем же правилам игры? Она закинула сумку на ноги и начала копошиться, пытаясь что-то найти.       — Я вам тут макулатуру принесла.       Она положила лист бумаги на приличных размеров черный стол и глянула на недоумевающего Даниэля, ожидая хоть каких-то действий. Даниэль взял лист, но даже не потрудился прочитать половины, лишь взглянул на первые слова с просьбой отпустить и дату, после чего, бросил заявление в другую кипу бумаг, которой предназначалось отправился на изучение просторов мусорного ведра.       — Уйди старуха, я в печали, — Даниэль-Эванс театрально положил руку себе на лоб.       "Это так глупо и по-детски!" - Элизабет только приподняла бровь, осознав что сейчас происходит. Да, она и сама виновата в том, что с самого первого дня у неё не сложились отношения с лектором. С детства, мечты девушки заключались в том, что бы иметь близких друзей среди людей, которые гораздо старше неё, шутить с ними, проводить достаточно времени вместе. Своей утренней выходкой Эванс лишил её шанса завести друзей среди старшекурсников. В то же время, своим общением, которое никак не походило на уставные отношения, он будто просил прощине за свой проступок. Где-то в глубине души Элизабет радовалась, что преподаватель говорит с ней настолько беспечно, неформально, но и лёгкая растерянность и обида оставались неизменными.       — Переигрываете, — кратко подметила она, — даже не удосужились прочесть весь текст? Первый класс прогуляли и искусству чтения не научились?       Даниэль встал из-за стола, медленно обошел его, возвышаясь напротив девушки.       — Скажи-ка мне, Элизабет, какого черта твоя задница находится на моём столе? — отбросив все остатки формальности, произнёс он с нотками раздражения.       Руки Эванса прямо зудели, внутри воспламенялось желание прямо сейчас потянуть её за волосы и впиться своими губами в её. Правду говорят, ненависть быстро перерастает в страсть. В нём накапливалась жажда, мышцы напряглись, а тело просто притягивало магнитом к студентке. Он сделал ещё шаг вперёд и скрестил руки на груди, стараясь усмирить свои пугающие желания.       — А так же, хотелось бы узнать, с каких пор твой проворный язычок научился таким словечкам, а?       Было слышно его тяжелое дыхание, прерывистые вдохи. Всего за одну фразу голос изменился несколько раз, становясь то тише, то громче. Даниэль делал паузы, от чего чувствовался скорее не упрёк, а отголоски пошлости и желания.       В горле Рассел застыл ком, который упорно не давал проронить ей и слова. Глаза расширились в немалом удивлении, а её рот слегка приоткрылся. Внутри накапливались вопросы, ответы на которые она не могла найти. Тон преподавателя, его обжигающее дыхание прямо напротив сводили с ума. Нужно взять собственные эмоции под контроль, но это никак не получалось. Ощущение, словно поставили невидимый барьер. Девушка протянула руку в попытке дотронуться до мужчины, но лёгкая ухмылка на его лице, будто у зверя который получил желаемое, привела её мгновенно в чувство.       — А чего это вы смотрите на мою «задницу»? — наконец-то ответила она, всё ещё не понимая что произошло мгновениями ранее.       — Сомневаюсь, что если мимо тебя пройдёт голый мужчина, ты будешь разглядывать картину, висящую на стене.       Даниэль проронил смешок, наблюдая за терзаниями студентки. Интерес к этой девочке рос ежеминутно.       — Если мимо меня пройдёт голый мужчина — я заявлю в соответствующие службы, — завершила она.       Преподаватель немного склонился над девушкой, словно намеревался поцеловать её. Правой рукой он взял ручку и поставил свою подпись под заявлением. Да, он сделал это специально, желая позлить создание напротив ещё сильнее. Эванс сделал глубокий вдох и ощутил нежный и трепетный аромат духов. Желание овладеть ей возрастало с каждой минутой.       Нахлынувшие чувства парализовали тело девушки лёгкой усладой. Левой рукой она потянулась к своему горлу и провела пальцами от шеи до ключиц, словно освобождая горло в надежде сделать глубокий вдох. Она дышала тихо, почти беззвучно, но так часто, что голова начала кружится. Рука Даниэля оказалась так близко, что Элизабет схватилась за неё и резко спрыгнула со стола. Она немного пошатнулась и ударилась об грудь преподавателя, потеряв равновесие. Казалось, ладонь обожгло кипятком и тысячи маленький молний образовались от одного только прикосновения.       Рассел немного отстранилась, создавая некое пространство между ними. Даниэль поднёс кулак к своему рту, немного прокашлявшись.       — Будешь отсутствовать в четверг? — вновь переспросил он, высвобождая разум из пелены желания, — изволь полюбопытствовать, куда же ты собираешься? — в голосе прозвучала неподдельная забота и интерес.       Даниэль обошел вокруг своего стола и сел в кресло. Он опустил взгляд на мгновение вниз, смотря на руку, за которую только что держалась девушка. Чувство тепла от её прикосновения дарило мягкость и наслаждение. Невинное касание заставило его тело сходить с ума, будто он находился в ломке после наркотика.       — По-моему, вы слишком любопытны, как для преподавателя, — заметила Элизабет и постаралась отвести взгляд в сторону, — к тому же, всё написано в заявлении!       Её тянуло к Эвансу. Каждая попытка отвести перевести взгляд заканчивалась неудачей. Проходило не больше пары секунд, как она поворачивала свою голову и смотрела в бездонные черные глаза.       — В самый раз для заведующего, — произнёс он и устремил свой взгляд на девушку, — плевать что там написано, рассказывай.       Нотки раздражения в голосе заставили Элизабет сделать небольшой шаг назад, чувствуя небольшой страх.       — Верите? Я и сама не знаю, меня тащат куда-то родители, — она отбросила все свои шуточки и спокойно ответила на вопрос       — А если я решу проверить информацию? — с вызовом заявил Македонский.       — Слушайте, вам больше делать нечего, или как? - в конец сорвалась она, совершенно забыв о своём недавнем страхе.       Ненависть дурманила сознание. Казалось, от отчаяния польются слёзы и она не в силах это контролировать. Её пугало абсолютно всё, что происходит с ней последнее время. Ведь Элизабет ненавидит всей душой и сердцем этого человека, но его присутствие заставляет входить в неведомое ранее состояние эйфории. Его речи, сколь бы ядовитыми не были, не отталкивают, а напротив, магнитом притягивают к себе. Перерывы между каждым общением начинают казаться невыносимыми, как бы она не пыталась перечить самой себе. Новые чувства всегда пугают и заставляют тело яростно отрицать, не желая так быстро привыкать к изменениям. Это как инстинкт самозащиты: если мы чего-то не знаем, то старательно пытаемся избежать и только спустя некоторое время наш организм адаптируется, ведь разум берёт верх над инстинктами, мы начинаем понимать что эти "новинки" нам необходимы. Но разве можно назвать всю эту бурю эмоций столь необходимой, чтобы попытаться смириться с ней?       — Чего ко мне прицепились?! Смысл мне врать?! — она сорвалась на крик.        В её взгляде пропала былая нежность, сменяясь разъярённостью.       — Зачем демонстрировать свой контроль?! Неужели так сложно просто отпустить без лишних вопросов?! — её щёки покраснели от злости, а глаза наливались слезами.       Она хотела одновременно бросится к нему в объятья и ударить, продолжая кричать ещё громче, дабы выпустить эмоции наружу. Желание бушевали волнами пламени, обжигая всё внутри. Слёзы сильнее подступали к глазам от обиды за утренний поступок, но она не могла этого показать, как бы плохо ей сейчас не было, нужно было держаться. Даниэль для неё никто и никогда не станет близким человеком.       Эванс не отводил взгляда от девушки. Впервые он видел, чтобы с ним так бесцеремонно обходились студенты. А ведь он сам заварил эту кашу и сам должен найти выход из сложившейся ситуации.       — Отпускаю, — на выдохе произнёс он, всё ещё поражённый реакцией девушки, — но в наказание ты проведёшь вместо меня лекцию на тему Александра Македонского.       Слова преподавателя ещё больше ранили девушку. Она уже не хотела кричать и биться в истерики. Напротив, её состояние напоминало полную разбитость.       Элизабет вышла из кабинета и бездумно побрела на следующую пару. Даниэль с удивлением смотрел на свою руку. Он хотел забрать свои слова обратно, осознавая как именно расценит его слова девушка, но было поздно. Её пошатывающийся силуэт постепенно отдалялся, а вскоре и вовсе скрылся за поворотом.