Выходя за рамки канонов

НАШЕ ВРЕМЯ

      Хлопнув дверью, Элизабет выбежала на улицу.       «Будет весьма странно, если этот день закончится хорошо. Хотя… спасибо, натерпелась!» Она гордо подняла голову вверх, и глубоко вдохнула. Внутри разливалось чувство уверенности в себе, что позволило девушке сделать уверенные шаги в сторону реконструированного здания университета.       Элизабет остановилась возле турникета и стала копошиться в сумке, в поискать студенческого билета, как заметила периферическим зрением знакомый силуэт. Мужчина неспешно приближался к девушке, сначала она увидела зауженные к низу белые джинсы, затем темно-коричневый кожаный ремень. Когда он оказался в метрах четырех-пяти перед ней, Элизабет подняла глаза и смогла рассмотреть мускулистые плечи, обтянутые светло-серой водолазкой. Она не решалась подымать голову выше, не хотела видеть снова чернильный цвет его глаз. От некой обиды и досады ей так и хотелось проронить колкость, вроде: «А вы не перепутали клуб с учебным заведением?», да так, чтобы услышали все находящиеся в вестибюле. Но она сдержалась, опустив голову вниз. Наконец-то студенческий был найден и Элизабет быстро предъявила его дежурным с красными повязками на руках, после чего вновь взглянула на преподавателя. Он уставился в свой телефон, мирно шагая в сторону. На секунду, она задержалась на месте, не спеша проходить вперёд. Даниэль оторвал глаза от своего смартфона и встретился с ней взглядом. На лице промелькнула лёгкая усмешка. Быть может, эта эмоция и вовсе ничего не значила, но Элизабет рывком притянула к себе студенческий, опустила голову вниз и быстро зашагала налево, где находилась высокая лестница, ведущая на все этажи. Вообще, странное строение. Пойдёшь налево — попадёшь куда угодно. Направо — ожидает лестница, ведущая на второй этаж, где расположен длинный коридор, метров сто, не меньше, после которого попадаешь в огромный холл. Эта часть здание, его крыло, именуется «Корпус В». А поскольку здание напоминает какой-то странный многоугольник, то спокойно можно бегать от одного корпуса к другому, правда, порой это очень долго и накладно, если заблудился среди лестниц.        На весь вестибюль эхом раздался громкий стук каблуков девушки, от чего она едва слышно выругалась. Щеки наливались румянцем и цокот стал ритмичнее, быстрее. На лице Даниэля появилась лёгкая улыбка, ему нравилось смущение девушки и порывы скрыться от него подальше. Эдакая игра, в которой нет особых правил, а заинтересован только один человек — сам Даниэль. Он немного ускорил шаг, сменяя кошачью грацию на мужественность в походке. Лишь на пролёте между вторым и третьим этажом он сумел догнать девушку. Эванс вытянул руку вперёд, схватив студентку и дёрнул в свою сторону. Было весьма неосмотрительно, учитывая, что она уже успела запрыгнуть на две ступеньки вверх. Преподаватель помог удержаться ей на ногах, даже не притягивая к себе поближе. Он увидел как изумлённо она открывает рот и набирает воздух в предвкушении выпалить очередную нелепую фразу или оскорбление.       — Хмм… — он посмотрел на неё, будто пытался оценить, — ты решила имидж сменить?       Элизабет действительно выглядела необычно: аккуратно сплетённые в косу волосы, дневной, изысканный макияж. Её тело едва прикрывала полупрозрачная блузка с белым воротником, ниже которой юбка-карандаш темно-синего цвета. Рассел попыталась немного ссутулиться в попытках прикрыть просвечивающийся лифчик, но получился прямо противоположный эффект: грудь стала казаться больше.       — А вы в стрип-клуб работником записались? — намекнула она на его внешний вид. — Вам не кажется, что пора прекращать надо мной издеваться? Вы взрослый человек…       Она попыталась вырвать свою кисть из рук Даниэля, но попытки отказались тщетны. Впрочем, Элизабет особо и не старалась, особенно сейчас, когда её сознание окутывала лёгкая усталость, погружая в амёбное состояние. Это же из-за бессонной ночи?       — Это ты мне будешь говорить? — Эванс придирчиво посмотрел на её блузку, едва мотнув головой. — Дорогая моя, — он сделал небольшую паузу, во время которой его бесцеремонно перебили.       — Дорогая? Больше похоже на сексуальное домогательство! — повысила голос Элизабет. — Да прекратите вы пялится на мою грудь!       Не сказать, чтобы Эванс рассматривал все её прелести, но как самый обычный мужчина, ему было приятно посмотреть на красивые формы. Элизабет же чувствовала странную обиду, которая заставляла выглядеть вымотанной и уставшей, несмотря на многослойный макияж. Единственное, от чего она действительно не отказалась бы — это прислониться к кому-то родному на несколько минут и просто постоять так. Без всяких мыслей, чувств. Не сейчас. Не сегодня.       Слова девушки немного раззадорили Даниэля. С лёгкой ухмылкой, которая казалась уже естественным выражением его лица, он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Снова шаг. Казалось, эти несколько сантиметров давят на Элизабет, заставляя вдохнуть как можно глубже, а затем с такой же силой выдохнуть, будто кто-то сжимает её лёгкие. Даниэль завёл руку студентки ей за спину, рывком перехватив и вторую. Каждый её выдох оставлял тёплые следы на груди Даниэля, настолько близко она была к нему. Элизабет ощущала, как неподвластный страх окутывает её, пронизывает каждую клеточку, оставляя жгущую боль.       — Я буду кричать! — неожиданно для себя вскрикнула она с тревогой в голосе.       Даниэль прикоснулся к её губам своей правой рукой, закрывая их ладонью.       — Кричи, — он пожал плечами, выражая полное безразличие.       Его глаза странно заблестели. Он придвинулся ещё ближе, бедром блокируя движения ног Элизабет.       Отсутствие пространства между ними раздражало и будоражило девушку. Казалось, воздух вокруг сгущался в тяжелую массу. Действия Даниэля пугали до дрожи, коленки начинали подкашиваться. Вся кровь отхлынула от лица, оставляя после себя бледную, почти серую, кожу. Не смотря на едва зажатый рот, Элизабет всё же набралась храбрости и больно укусила преподавателя за пальцы. Эванс вместо того, чтобы отпустить девушку, наклонился к ней, быстро убрал свою руку от её рта и поцеловал, оставляя лишь неприятные ощущения на губах. К горлу подкатывал ком. В глазах постепенно начало темнеть от переизбытка адреналина. Всё казалось слишком нереальным. Ничего приятного Элизабет не испытывала, лишь долю унижения и ещё большей обиды.       «Этого не может быть!» — ей становилось дурно. — «Прошу тебя, прекрати! Отпусти меня!» — она едва держала себя в руках. — «Не время… я больше не могу. Не хочу больше сдерживаться! Да, я слабая. Я беззащитная. Только прошу тебя, оставь меня в покое!» — мысленно кричала Рассел. Слёзы градом полились из её глаз. Каждая капля разбивалась об холодный пол, едва сорвавшись с подбородка. Чувствуя, как очередная порция влаги прокладывает себе дорожку на щеке, Элизабет становилось только больнее.       Глаза Даниэля расширились. Наконец-то он понял что натворил и ним овладел животных страх и ярость. Всё это смешалось внутри в единственно верное чувство — боль. он отодвинулся от девушки, прекращая лёгкий поцелуй в губы. Почему-то, в его мозгу даже не щелкнула мысль просто отпустить её руки и уйти в любом направлении, лишь бы оставить её в покое.       — Ублюдок! — она выплюнула эти слова прямо ему в лицо.        По лицу по-прежнему стекали слёзы, оставляя после себя дорожку.       — Обещаешь не делать глупостей?       Элизабет лишь кивнула в знак согласия. Даниэль ослабил хватку, а вскоре и вовсе отпустил её руки. Он хотел обнять её, как-то успокоить, хотя это и не имело смысла. Эванс понимал насколько низкий и ужасный поступок совершил. Она просто студентка, совсем юная и неопытная девушка, которую он поставил в такое беззащитное положение. Не следовало больше говорить, вообще ничего, ведь каждое слово сейчас причинит лишнюю боль и только вызовет ненависть в его сторону. Элизабет даже не взглянула на мужчину, только вытерла слёзы тыльной стороной запястья и бросилась вверх по лестнице.       Она — несовершеннолетняя девочка, студентка. Он — взрослый мужчина, которому пора бы создавать семью. А что он делает вместо этого? Играет с девчонкой, которая едва достаёт до его подбородка. В попытках оправдать себя он мысленно повторял одни и те же слова: «Она отличается от других!»       В кармане завибрировал телефон. Даниэль даже не посмотрел на номер входящего вызова, лишь нажал на «принять» и поднёс телефон к уху.       — Да? — рявкнул он в трубку — слушаю.       На том конце что-то затараторили, но он перебил собеседника, оправдываясь своей занятостью и обещал перезвонить как только появится время. Он глянул на часы. До следующей пары оставалось не меньше трёх часов, а значит было время отдохнуть, а может и вовсе поспать.       Пока он шел до своего кабинета, в голове мерцала всё та же картина. Мысленно, он успокаивал себя и пытался найти оправдание поступкам. Нельзя сказать, что ним руководило просто желание банального секса, или флирта, всё же он пользовался вниманием среди женщин и в любой ситуации мог получить желаемого. Но и сказать, что девушка вызывает у него какие-либо чувства — он не решался. Сложно признаться самому себе в чём либо, тем более, если пытаешься это яро отрицать. Чем сильнее человек противиться своим мыслям, тем реальнее они являются. Но Даниэль старался откинуть это подальше от себя. Он вошел в дверь кабинета, плюхнулся на кресло, откидываясь на спинку, и вновь пообещал себе всё уладить и разобраться в ситуации подробнее. А пока… Эванс лишь ощутил, как его сознание плавно, но очень стремительно, погружается в пелену сна.