Выходя за рамки канонов

Утро... такое тяжелое и страшное. Голова Элизабет готова была расколоться на две части, создавалось ощущение, словно она ушла в запой недели на две и вот только сегодня ощутила все прелести трезвой жизни. Девушка была готова остаться со своей любимой и преданной кроватью до самого вечера, но жуткий звонок будильника заставил её чуть ли не подпрыгнуть. От резких движений в глазах потемнело, голова закружилась, но законы Ньютона, по прежнему, так и действовали на неё, прямо таки, уговаривая приземлиться на что-то плоское и желательно мягкое. Первым разочарованием текущего дня для Элизабет стало то, при попытке дотянуться до тумбочки, на которой обычно стоит будильник, обнаружилось что его там нет. Похоже, добренькие родители переставили его куда-то подальше, что бы их дочурка поднялась с кровати и начала собираться на жутко важный приём. Поиски будильника заняли около минуты, сопровождаемые дикой агрессией и взглядом "убила бы всех". Эта маленькая, но противная вещь, лежала в шкафу, прямо у стеночки, а потому было довольно удивительно, что Элизабет вообще его услышала. Медленным шагом Рассел направилась на кухню, где уже сидели довольные родители. - Проснулась, моя малышка? - у отца было весь приподнятое настроение. - Кто из вас додумался перепрятать будильник? - зевая, произнесла Элизабет, нажимая кнопки на кофе-машине, собираясь приготовить себе латте. - Знаешь, дочур, идея была общей, - вновь заговорил отец, - ведь иначе тебя с кровати не поднимешь. - Дорогой, нужно было хлопнуть входной дверью и зашелестеть пакетами, - смеясь произнесла мама, - поверь, она бы мигом выбежала. Наконец аппарат пропищал, сообщая, что кофе готов и осталось только взбить молоко до состояния пены. Элизабет, злобно посмотрев на свою маму, хотела что-то возразить, но поняла насколько это бессмысленно. Ведь Арианна - так звали её мать - была права и глупо это оспаривать. - Так что мне надеть? - сев за стол с чашкой латте, спросила Элизабет. - Я в ваших шмотках ничего не понимаю, - томно выдохнул глава семейства. - Выбери красивое, но не слишком развратное, - предложила Арианна, - а то я знаю твои вкусы! Отец сдвинул брови на переносицу, явно недовольный услышанным. Похоже, Рассел-младшую сдали с потрохами. Пытаясь уберечься от предстоящего крика папочки, девушка забрала со стола свою чашку бодрящего напитка и улетучилась в комнату выбирать наряд. Спустя часа два криков, воплей и различного вида шума, вперемешку с грохотом, а так же беспрерывного метания красноволосого силуэта из комнаты в ванну, в коридор выползла Элизабет. Её волосы были аккуратно подобраны в высокую прическу, лишь от висков и почти до ключиц свисали две тонкие, немного подкрученные пряди. Её хрупкую фигуру обтягивало красное, длинное платье из кружевной ткани на плечах, треугольным вырезом и небольшим шлейфом. Завершали картину черные туфли на шпильке и такой же черный замшевый клатч. - Ого-о, - лишь громко восхитился отец, - не знал, что моя дочь может так выглядеть! - Да, Элизабет, ты затмишь всех! - дополнила Арианна. - Ну пошли уже! - прикрикнула Рассел-младшая, упорно подталкивая родителей к дверям. - Марк, что-то мне подсказывает, что с милой улыбкой и дружелюбием у неё явно будут проблемы, - тихонько шепнула Арианна своему мужу. Глава семейства лишь хихикнул, подтверждая слова возлюбленной. Дверь квартиры открылась и дружная "семейка Адамсов" направилась к машине. Огромный зал, заставленный множеством столов с едой, был украшен глупыми шариками. К чему они были, даже сам Марк не понял и лишь возмутился дизайнерскими способностями своих сотрудников из арт-отдела. - Пап, а ты не говорил, что мы на детский утренник идём, - намекнула Элизабет на интерьер помещения. И только отец попытался ей возразить, как какой-то ну очень умный человек додумался включить детскую песенку, проверяя колонки. Марк сто раз поблагодарил водителя за то, что он умудрился довезти их на 20 минут раньше назначенного времени и теперь ещё можно что-то исправить. Муж и жена отошли в сторону, набирая номер арт-отдела, и собираясь хорошенько вправить им мозги, а так же заставить кого-то ланью примчаться сюда. Антуанетта же отправилась собирать шарики по огромному залу, пытаясь придумать, что можно с них сотворить. Собрав наконец все шарики, в чём ей помогали повара и официанты, любуясь вырезом на груди, Элизабет села на стул и принялась творить. Идея была проста - сделать корабль. А что? Можно назвать его Ноевым ковчегом и будет очень даже в тему, ведь приём на честь открытия музея. Спустя минут 20 терзаний, благо все гости опаздывали, Элизабет скрутила средних размеров судно и попросила представителей мужского пола оттащить его ближе к сцене, как раз скрывая все недостатки. Прошло полчаса, как зал заполнился людьми, при чём люди, как оказалось, не привычные 60-тилетние дядьки, а очень даже сносные молодые люди. С многими из них даже нашлось о чём поговорить, а потому Рассел всецело смогла отвлечься от своего горе-преподавателя, отдыхая в приятной атмосфере веселья. Арт-отдел, кстати, успел примчаться вовремя и исправить все недочеты в интерьере. К примеру, заменить пятнистые шторы на кофейные. Поснимать разных бабочек и кузнечиков с занавесок и прилепить их на цветы в композициях, которые гармонично размещались на столах. Элизабет и не подозревала, что за какие-то полчаса можно полностью переделать помещение. Казалось, ещё бы на одного или двух человек больше, и они бы даже обои успели сменить, и паркет новый положить. От этой мысли стало даже как-то смешно. - Внимание, дорогие посетители, - заговорил Марк Рассел в микрофон, - сейчас я хочу Вам представить тех, без кого я не смог бы решиться открыть музей. Прежде всего хочу представить вам человека, который возглавляет историческую группу, благодаря которой мы смогли отыскать столько экспонатов. Александр Даниэль-Эванс Македонский. Зал начал аплодировать, а Элизабет была готова провалиться сквозь землю и убиться головой о стену. Она смотрела на ступени, как завороженная, пытаясь высмотреть, кто сейчас будет по ним подыматься, не уж-то её преподаватель? Тот самый Даниэль, который достаёт её уже столько времени, та сама причина её бессонных ночей и убитых нервных клеток? Нет, ну это же невозможно! И тут на сцену начал подыматься блондин в деловом кремовом костюме. Даже издали Рассел смогла узнать его по манере ходьбы и осанке. И только потом убедилась и поверила своим глазам, когда увидела приторную улыбку на его губах. Такой он ни разу не улыбался ей. Даниэль всегда смотрел на Элизабет с издевательством, а оттого и блеском, в глазах. Стало даже как-то обидно от этого, непривычно и неприятно. Вроде бы тот же самый человек, но его лицо совершенно иное, это не лицо привычного Македонского. - А теперь прошу подняться самых важных для меня людей. Мою жену - Арианну Рассел. А так же, любимую дочку - Элизабет Антуанетту Рассел, - добавил отец. Мать гордо подняла голову вверх и, лучезарно улыбаясь, пошла к сцене. Уже на ступенях отец быстро отбежал от микрофона, подошел к своей жене, предлагая взять его под руку, а затем помог подняться. Но Элизабет медлила, всё ещё находясь в ступоре. На мгновение вокруг воцарилось молчание, а затем некоторого рода паника в глазах Марка заставила девушку медленно и неуверенно направиться к сцене. Она всё думала, неужели и здесь Македонский будет портить её жизнь? Оставалось ещё несколько шагов до небольшой лесенки, когда девушка почувствовала, как кто-то хватает её за руку. Она не успела опомниться от первого шока, как тут же пришел второй в лице никого иного, как Даниэля, корча из себя интеллигентного джентльмена. Элизабет никак не могла забыть его недавнего поступка, а потому каждое его прикосновение обжигало кожу, оставляя глубокие ожоги. Да, точно, это только из-за ненависти к нему, во всяком случае, как она считала или внушала себе. "Ну уж нет, дорогой мой. Думаешь я тебе поверю? Ага, сейчас же! Решил в игры поиграть? Ну хорошо, только она будет по моим правилам!" С этими мыслями Элизабет последовала примеру матери, схватив своего "кавалера" под руку, и направилась к сцене. Когда она уверенно стояла, возвышаясь над остальной публикой, наконец-то лицо начало выражать хоть какие-то эмоции. На нем появилась, хоть и немного натянутая, улыбка. Мать что-то говорила в микрофон, ей аплодировали, а потом кто-то совершенно нагло впихнул микрофон в руки самой Элизабет. Почему-то сейчас она вспомнила первое сентября и их старушку-ректора, стоящую перед студентами и несущую полную чушь с листочка. Теперь-то Элизабет её понимала и сама мечтала взять в руки заранее написанный текст, вот только в другой руке у неё оказался бокал шампанского. - Ну... это... - Македонский в стороне стоял и еле сдерживался, чтобы не засмеятся, отчего Элизабет тут же изменилась, пытаясь доказать, что она лучше, - хотелось бы сказать пару слов, - как-то неуверенно начала она, спрашивая себя, действительно ли ей чего-то хотелось сказать, - первым делом хочу поздравить своих родителей. Вы сделали огромный шаг на пути к своим мечтам, - заговорила дочь, отчего Арианна чуть не пустила слезу, хотя дочурка совершенно не знала мечты родителей, только то, что отец хотел всегда сына, а вышла она, - поздравляю вас с открытием музея. Это был тяжелый труд. Я помню как мой отец не спал ночами, пытаясь уладить телефонные дела, как маме часто приходилось ездить в командировки, - и тут Элизабет осенило как можно заставить публику чуть ли не плакать, - а так же спасибо вам за то, что помогли мне с выбором факультета. Наверное, именно благодаря своим родителями я выбрала исторический. Публика бешено зааплодировала, а Даниэль в стороне немного приподнял бровь, сомневаясь в искренности этой юной девушки. Ну не мог он поверить, что по воле родителей она пошла именно на его факультет, ровно как и не мог поверить, что человек, которого родители запихнули мимо его воли, стал бы так усердно учиться. Он изучил дело Элизабет от первой и до последней буквы, отметив для себя, что девушка набрала наивысший бал среди всех поступивших. - Ох, и конечно же хочу поблагодарить своего преподавателя, который так же находится на этой сцене, - наконец закончила Рассел, улыбнувшись так, что Чешир получил инфаркт, - не знала, что вы работаете с моим родителями. Спасибо за вашу помощь в этом проекте и за труды в университете. Наконец девушка передала микрофон своему отцу, а публика стояла ошарашенная такими словами, похоже, никто из них и подумать не мог, что Даниэль является преподавателем в университете. Но на удивление самой Рассел, её "излюбленный" лектор поклонился, подойдя к микрофону и сказав: "Спасибо за столь тёплые слова". Спустившись со сцены, Элизабет чуть ли не напала на Македонского, готовая разорвать его в клочья. - Какого вы тут забыли?! - чуть ли не заорала она. Но Даниэль-Эванс лишь мило улыбнулся, совсем не собираясь начинать очередной скандал, что лишь напугало девушку. От него не последовало ни единой колкости в ближайшие три секунды, как это случалось обычно. - Кажется, твой отец сказал уже. Я - руководитель исторической группы. - Чёрт возьми, да поняла я уже! Не дура! Но почему именно вы?! Неужели никого лучше не нашлось?! - она по прежнему кричала, благо музыка, заполняющая зал, заглушала её вопли. - Всё очень просто, - начал Даниэль, делая оскорблённый вид, но ему не суждено было договорить. - Ага, как дважды два равно сорок семь в квадрате! Элизабет уже собиралась уйти, ведь знала, что может за этим последовать, но её прервал голос того самого Македонского. На удивление он был тихим, спокойным и не выражал абсолютно никакой агрессии. - Мило выглядишь, Рассел. Элизабет чуть ли не упала с высоты шпилек ошарашенная этими словами. Но больше её ошарашило как молниеносно подбежал Даниэль, придерживая девушку, спасая от позора перед инвесторами, а так же предстоящего падения. - Ты в порядке? - с легким беспокойством спросил он. - Конечно, в порядке! Могла бы и без вашей помощи обойтись! - резко ответила она, находясь совсем близко к Эвансу. Весь оставшийся банкет девушка пыталась находиться как можно дальше, меньше попадаясь на глаза своему преподавателю, а теперь ещё и напарнику по работе своих родителей. Не хотела она его видеть, да и сам Даниэль не горел желанием. Впервые он увидел свою студентку в столь прекрасном наряде, с опрятным дневным макияжем. Весь её вид только подчёркивал достоинства и, казалось, недостатков в ней совсем не было. Он ловил себя на мысли, что девушка вызывает интерес, вот только тут же рождалась и вторая: она совсем юная, а он уже достаточно взрослый мужчина, да и вообще, она его студентка, не правильно будет её трогать. Но это же такое удовольствие! Вечер подходил к концу и родители не могли нарадоваться своей доченькой. Ни одного раза она не нагрубила, что было очень странно, пыталась поддерживать разговор со всеми присутствующими и, мало того, многие хвалили Элизабет, говоря какая она умная, и развитая девушка, прямо таки, не по своим годам. Арианна засверкала и зацвела, все же именно она вынашивала своё дитя 9 месяцев, плакала, когда её малышка болела, учила её, занималась с ней. А теперь, когда о ребёнке говорят столько приятного, какая бы мать не стал гордиться? На сердце становилось как-то тепло и приятно. Да и новость о том, что Даниэль является так же преподавателем у Рассел-младшей радовала. Теперь родители могут быть уверенны, что с малышкой ничего не случится, её не обидят. Люди начали расходиться, высказав свои благодарения и назначая время для подписания контракта. Наконец возле выхода показался сам Даниэль. Он что-то мило говорил Арианне и её мужу, смеялся и даже сумел рассмешить мать Элизабет до слёз. Странно, но девушка даже не подозревала, что этот человек может быть таким. Весёлый, отзывчивый. Сердце забилось немного быстрее и Антуанетта сама не заметила, как оказалась прямо возле них. Даниэль, поклонившись, отошел чуть в сторону, отводя девушку за руку. А что? Вполне нормально. Может, преподаватель хочет сказать своей студентке важные новости, предупредить о предстоящей контрольной или ещё чего. - Рассел, надеюсь, ты не забыла о докладе, - сладко сказал он, превращаясь привычного горе-препода и сразу направился на выход, оставив Элизабет стоять, и думать. Прямо как сказке о бабке у разбитого корыта...