Выходя за рамки канонов

Плохо, когда у человека появляются вредные привычки. А ещё хуже, когда эти самые привычки касаются закономерностей. Жил себе человек, поживал, добра, как говориться, наживал и тут резко всё изменилось. Появляется в его жизни преподаватель, который ведёт себя как последний идиот, измываясь над студенткой, а затем, враз вменяется. Милая улыбка, сдержанные ответы, даже помогает в трудных ситуациях, к примеру, когда ты падаешь. И тут же снова превращается в монстра. Обидно и больно. Противно и заманчиво. Столько противоречий, что даже сложно пересчитать все. Даже сегодняшний день начался с уже привычных неприятностей. Встав с кровати, Элизабет обнаружила, что все её брюки и джинсы находятся не на своих законных местах, а красиво развешаны в ванной. Можно было, конечно, надеть мокрые, да только на улице не июнь месяц. Шорты? Ну уж точно нет, да и вряд ли дорогие преподаватели будут рады такому явлению. В дополнение ко всему, ещё и платье, которое девушка надевала на первое сентября, так же было постирано. Впервые пожалев о чистоплотности своей мамочки, Элизабет вернулась в свою комнату, доставая всё содержимое шкафа. Её взгляд уверенно остановился на платье с корсетом. Черный корсет на фоне кремовой ткани - стандарт. Но выбирать не приходится. Остальное или слишком развратное, учитывая, что сегодня пара с Македонским, или слишком нарядное, что явно меньше подходит для университета. Наконец вырядившись, Рассел направилась к зеркалу, что бы сделать себе относительно сносную прическу из её густых волос с лёгким каскадом. Сделав женственную причёску "вывернутый хвост", с подкрученными волосами, Элизабет надела туфли на высоком каблуке, взяла сумку, черное пальто и направилась к выходу. Отец с утра был в очень приподнятом настроении. И в благодарность дочурке, за приличное поведение на банкете, предусмотрительно вызвал машину. Элизабет не могла поверить своим глазам. Всего одна пара с Македонским и урок философии. Ах да, как же она могла забыть? Даниэль же ведёт несколько предметов в этом чёртовом заведении. При чём один из них - та самая философия. Впервые за долгое время, Элизабет начал интересовать вопрос: сколько факультетов закончил этот человек? Вроде бы, он не выглядит таким старым, да и возраст не позволяет сказать, что он отучился во многих высших учебных заведениях. Хотелось подойти и спросить у него, вот только здравый смысл резко напомнил о себе. Казалось, словно девушку ударило током. Желание общаться с преподавателем вмиг улетучилось, а вот чертов интерес никуда не исчез. Зайдя в аудиторию на несколько минут раньше звонка, Элизабет тут же словила на себе озадаченные взгляды. Ну подумаешь, постирала мама вещи, ну что такого, что она вырядилась, словно на бал. И вообще - они должны быть благодарны, что она надела одно из самых скромных и непринуждённых платьев. За спиной послышались восторженные шепотки и критичные замечания, касательно амплуа девушки. Хоть она и отучилась с ними уже достаточное количество времени, эти идиоты только сейчас соизволили заметить, что она не такая уж, и серая мышь. - Диво-дивное, чудо-чудное. Элизабет, ты решила порадовать нас не знаниями, а внешним видом? - снова принялся за старое лектор-самодур. - А вы, я погляжу, сегодня не в костюме? - Элизабет тут же осеклась, словив на себе удивлённые взгляды "публики". И правда, Даниэль сегодня выглядел вполне обычно. Ну, не совсем, конечно, но всё же не таким джентльменом, как это могло показаться вчера. Вновь черные джинсы и фиолетовая рубашка, с небрежно завязанным галстуком, а так же черная жилетка на распашку, вместо пиджака. Похоже, и он решил произвести впечатление своим внешним видом. - Разве это меняет дело? - преподаватель чуть приподнял бровь, отрываясь от писанины мелом на доске, - ты не забыла о докладе? - Но ведь у нас не та пара, - невзначай напомнила Элизабет. Правильно говорят, если хочешь о чём-то намекнуть мужчине - лучше сказать об этом прямо, громко и вообще нарисовать на плакате. И, быть может, тогда он наконец заметит. Элизабет не была уверенна, распространяется ли это на всех мужчин, но на её преподавателя уж точно. - Ах дааа, забыл сказать. Ты и на философии выступишь! - на лице Македонского засияла улыбка. - Значит никого не волнует, что это вообще первая пара и лекция, а не семинар. И, пожалуй, напомню: слово лектор и лекция созвучны, вам так не кажется? - вполне агрессивно заговорила Рассел, приближаясь к своему законному месту, - а посему напомню, что именно вы, а не кто-то иной, должны её проводить! Македонский даже отложил мел, явно намереваясь о чём-то напомнить своей студентке, вот только посторонние помешали - в аудиторию прибывало всё больше людей, всё же потоковая пара. - Рассел, на перемене останься в аудитории, мне стоит провести с тобой воспитательную работу. Казалось, до конца пары девушка может спокойно сидеть и слушать весьма интересную лекцию, конспектируя всё самое необходимое, а необходимым для Элизабет было каждое слово. Где-то на половине лекции преподаватель остановился прямо у стола Элизабет, садясь на парту. - Не помешаю? - сладко улыбнулся он, от чего мурашки пошли по коже девушки. Ничего не ответив, Элизабет плавно передвинула свои вещи немного дальше, стараясь отстраниться от этого человека, в то время как другие одногруппницы готовы были занять её место, а то и вообще залезть на шею к самому Даниэлю. Преподаватель продолжил спокойно вещать дальше, акцентируя своё внимание на действительно интересных вещах. Никто и никогда ранее не пытался вести предмет под таким углом. Как говорил Артур Дрекслер: "Историю пишут победители, поэтому в ней не упоминаются проигравшие". Даниэль же пытался говорить фактами, опровергать размытые моменты в истории и ее темные закоулки. Тот же пакт Молотова-Риббентроппа он сумел трактовать со всех его сторон, а не только как "пакт о ненападении". - Знаешь, Элизабет, если будешь всё время писать - не успеешь насладиться моим талантом разъяснения и прекрасной дикцией, - отвлёкся Эванс от лекции, восхваляя себя любимого. - Я записываю то, что считаю интересным и нужным. Ваш талант, несомненно, велик, но сессию я никак не смогу сдать, пользуясь только этим, - опровергла Рассел все претензии в свою сторону. - Ну что же, - Даниэль взял её тетрадь и, нагло захлопнув, откинул в сторону, - кажется, все основные даты я старательно чертил на доске перед парой. Скажи мне, для кого я старался? Даниэль действительно оскорбился. Именно для лучших студентов он всегда выписывает основные даты и события, давая возможность углубиться в рассказ, ведь конспект, и с книги переписать можно, а то, и вовсе просто прочесть её. Мало того, в аудитории было крайне мало студентов интересовавшихся предметом, а не самим мужчиной, что вызвало ещё большее раздражение Даниэля. - Слушайте, я вам мешаю или как? Не надоело жизнь мне портить?! - закричала она на всю аудиторию, немного покраснев от злости. - Если тебе так интересно писать, почему поступила в университет на дневную форму? Заочный исторический факультет тоже существует! - абсолютно спокойно и с чувством удовлетворения произнёс Даниэль. - Именно потому и поступила! Что бы не тупо брать задание и читать всё дома, а узнавать новое! Какого чёрта вы делаете?! Нравится надо мной издеваться? - Элизабет уже кричала, когда в неё полетел чей-то ластик. Обернувшись, Рассел не увидела злобного взгляда или желания как-то покалечить её, напротив. Смотревший на неё молодой парень, лет 19, наверное, пытался он закрыть ей рот, во избежание лишних проблем. А ведь действительно. В аудитории слишком много свидетелей их разборок, при чем первой напала именно она. Ну подумаешь, забрал преподаватель тетрадь, к тому же, а многие это увидели? И кому они пойдут жаловаться? Правильно, тому самому Македонскому, ведь он является заведующим отделения. Ну хорошо, это ей ничем не грозит, а вот слухи по университету - страшная штука. Мало ли выйдет это за пределы аудитории, будет обсуждаться на педагогическом совете, а что сделает Эванс? Конечно же, подтвердит абсолютно каждое слово, а то и вовсе приукрасит, хотя это только мнение Элизабет. Как будет на самом деле, никто не знал, кстати, даже сам Даниэль. И, ради "подстраховки", высовываться действительно не стоило. Мало того, что пришла, словно на свидание, так ещё и ведёт себя слишком дерзко. - Хорошо, я буду вас слушать. Только верните мне тетрадь, - успокоившись завершила девушка. Даниэль, удивленный до глубины души, встал со стола и отошел за тетрадью, а затем, вернул девушке. Элизабет мягко улыбнулась, повернувшись к незнакомцу, который сидел на несколько рядов выше и одними только губам сказала ему: "Спасибо". Без лишних слов, без похвал, записок на листочке. Простое Спасибо, при чем именно с большой буквы, ведь сейчас она была благодарна ему, как никогда. Где-то внутри Эванса разверзлась настоящая буря. Если бы Элизабет хоть раз улыбнулась ему так, возможно, он бы прекратил свои издёвки. Если говорить прямо, Даниэлю интересно было пообщаться с девушкой, узнать её ближе, лучше, да и вовсе - она отличалась от остальных. В аудитории сейчас сидело столько народу, но, чёрт возьми, она выделялась на фоне абсолютно всех и каждого. Вроде бы, не слишком красива, странного цвета волосы, ужасающий характер, но её индивидуальность компенсировала абсолютно каждый недостаток. Это восхищало! Можно поспорить на что угодно: ни один из присутствующих не сможет и слова сказать преподавателю, каждая девушка только и хочет, что "замутить" с ним, да переспать. Она же, другая, может, в силу возраста, а может, в силу своей развитости. И сейчас, где-то глубоко в груди, сердце начало стучать чуть быстрее, заставляя кровь приливать к лицу, заставляя его краснеть от злости. Даниэль сжал руку в кулак, собираясь ударить по парте, но мгновенно осёкся. Его бесило всё, абсолютно всё и каждый. Сейчас он доказывал себе, что бесится лишь потому, что какой-то паршивец посмел тронуть его игрушку. Посмел помешать их одностороннему издевательству. - Лекция окончена. Читаем с 46-го параграфа по 52 включительно. Следующие занятие - семинар, - констатировал он как-то слишком сухо, - Рассел, можешь уходить! - последнее он сказал куда громче и вышел из аудитории самый первый...