Synapse

- Я вижу один. - Где? - Спутник, идет медленно. Он тусклый. Не знаю, сможешь ли ты – Дом приподнялся на локтях, чувствуя, как они проваливаются в песок под тяжестью его веса. - Слева? - Нет, не сле – нет. Нет! Ты вообще куда смотришь? – Мэтт оторвался от созерцания неба и с недоумением взглянул на Дома, указывающего наверх. Этот жест, кстати, был совершенно лишним и бесполезным. Показывать в темноту, пытаясь найти определенную ее часть, которая находилась на расстоянии миллиардов световых лет, это все равно, что пытаться найти определенную каплю в океане, описывая ее как «та, что мокрая». - Вот же, слева. Сейчас пройдет загнутую часть ковша Большой Медведицы. - Я думал, это Кастрюля. Дом покачал головой, затем издавая невнятный хлюпающий звук, который, по идее, должен был быть смехом. - Кастрюля? Да, Мэтт. Одно из самых известных созвездий в мире. Кастрюля. - Это и есть чертова Кастрюля, - проворчал он, поджав губы в улыбке и вновь уставившись на небо. – Нет, погоди. Да, я вижу твой спутник. - А где твой? Справа? - Он… - Мэтт сделал паузу, перенося вес на одну руку и почесывая плечо, - нет, он, вроде как, за нами. Возле скал, типа, летит в их сторону. Дом плюхнулся обратно на песок и задрал голову вверх, до тех пор, пока его взору не открылся пейзаж, раскинувшийся позади. Казалось, над скалами небо и впрямь было темнее, и Млечный Путь не разливался одной ровной линией – яркие звезды показывались вразнобой, резко контрастируя с чисто черным полотном неба. Да, следить за гонкой спутников здесь было гораздо удобнее. - Я вижу его. - Правда? - прищурился Мэтт. – Он же был чертовски крошечным, даже я его потерял – нет, погоди-ка, он… - Он собирается пролететь мимо звезды, - быстро сказал Дом, вновь указывая наверх. – Вон той, самой большой и яркой. - Ага, - Мэтт восторженно кивнул, - на счёт три…два…один… - Сейчас, - Дом широко улыбнулся – слова оказались сказаны им как раз в тот момент, когда крошечное пятно света пронеслось мимо выбранной ими звезды. Вместо того, чтобы снова сесть, Дом протянул руку в сторону, позволяя песчинкам просачиваться сквозь его пальцы, пока не уперся ей в теплый бок Мэтта. На его теле все еще остался песок – наверное, приклеился к нему после их недавнего купания в море в одном нижнем белье. Дом провел рукой по голой коже, после чего взял руку парня в свою ладонь и переплел их пальцы вместе. Мэттью слегка поерзал, крепко сжимая его руку, прежде чем отпустил ее, перекатился со спины на бок – теперь его грудь упиралась в бок Доминика – и обнял блондина. Лишь только когда его приняли в теплое и безопасное объятие, Мэтт почувствовал себя полностью расслабленным и устало вздохнул. Пляж был окутан темнотой – единственным источником света оставался лишь звездный свет и мерцание разноцветных огоньков на скалах, возвышающихся над их головами. - Я падающих звезд уже не видел, наверное, целую вечность, - пробормотал Дом, его голос отдался тихими вибрациями в его груди. - Хочешь одну? – спросил Мэтт. - Твои не считаются. - Еще как считаются, - ответом ему послужил возмущенный протест. Дыхание Мэтта пощекотало грудь Дома, когда он произнес эти слова. – Подобные «чудеса» требуют уйму усилия и концентрации. - Правда? - Конечно правда, это ведь не какие-то искорки из задницы фей, это кометы, прожигающие атмосферу. - Ты мог подумать об этом, как об искорках, - сказал ему Дом, чуть передвигаясь. – Я бы и не заметил разницы. - Заметил бы, - Мэтт сделал паузу, зарываясь лицом в грудь Дома. – Обними меня. Очень крепко; обними меня по-настоящему. Доминик едва успел подумать о том, что происходит, прежде чем обхватил руками тело, ерзающее сверху, крепко прижимая его к себе, чувствуя нежную кожу Мэтта собственной и ощущая боль там, где соприкасались их ребра. Он почувствовал горячее дыхание на своей шее – Мэтт уткнулся в нее носом, обнимая в ответ, - и пока они находились на невозможно близком расстоянии друг от друга, на небе смутно проявилась полоска света. Дом замер, уставившись вверх. По его лицу медленно расползлась бесконтрольная улыбка, и он вновь обнял Мэтта, экспериментируя, легонько проводя пальцами вверх-вниз по обнаженной коже Мэтта, позволяя им щекотать его талию, а затем опуститься на бедра. Его слух уловил короткий радостный вздох. Глаза Дома неотрывно следили за усыпанным звездами небом, когда еще три кометы упали на землю – их «хвосты» совершенно безошибочно горели огнем. - Работает, - выдохнул он, целуя макушку Мэтта, - у тебя получилось, работает! - Продолжай, - задыхаясь, ответил Мэтт. Его губы смазанным поцелуем коснулись шеи Доминика, после чего он почувствовал движение бедер в свою сторону и отпрянул, тяжело дыша. Темноту неба украсил еще один поток падающих звезд. - Странно, - хихикнул Дом в мягкие черные волосы, - такое чувство, что я выдавливаю из тебя звезды. - Я тюбик с зубной пастой, - очередной выдох в шею. Дом беззвучно рассмеялся – мышцы его живота сократились, и Мэттью скорчился от ощущения извивающегося под ним тела Доминика. Песок проскользнул между ними. В скором времени полосы света начали появляться регулярно, взрываясь каждые несколько секунд, пока не начинали замедляться и охлаждаться – как раз, когда их объятие становилось не таким крепким. От их телодвижений на песке появилось множество длинных и неровных дорожек. Пальцы Доминика потянулись за горстью мягкого песка, позволяя ему медленно проходить между его большим и указательным пальцами и оседать на спину Мэтта, где песчинки скапливались в крошечную кучку, похожую на ту, что бывает в нижней части песочных часов. - Почему ты не знаешь, когда упадет следующая звезда? – спросил он. Мэттью отодвинулся от него и убрал лицо от его шеи, чтобы иметь возможность нормально говорить. - Без понятия. И я также не знаю, по какому пути летают спутники. Наверное, все дело в памяти. Как с тем жирным ублюдком на Трафальгарской площади. - Георгом Четвертым? - Мммгм, - кивнул он, - я так и сказал. Доминик посмотрел вниз. В его руке больше не было песка – он смахнул оставшиеся песчинки со спины Мэтта, игнорируя то, как он при этом дернулся, и зачерпнул еще горсть, снова и снова высыпая ее на голую кожу. - Ты устал? - Мммгм. - Это мммгм «да» или мммгм «нет»? - Нммгм, - Мэтт моргнул, ресницами касаясь кожи Доминика. – Я не устаю. Сейчас мне просто комфортно. - Ты не устаешь? - Не-а, я не сплю. Во взгляде Дома промелькнула грусть. - Совсем? То есть, никогда? Ты вообще никогда не спишь? - Ага. - Звучит утомительно. Ответом ему стал протяжный выдох, и Дом почувствовал легкое покалывание в груди от его тепла. - Да, но я не устаю. - Я не имел в виду усталость вообще, идиот, я говорил о том, что твоему мозгу требуется отдых. - Думаю, реальный «я» спит за нас обоих, - фыркнул Мэтт, издав полу-смешок, лениво скользя пальцами по плечу Доминика. На лице Дома появилась легкая улыбка, и он вытянул свободную руку вперед, пропуская пальцы сквозь волосы Мэтта и нежно поглаживая его по голове. - Да, можно и так сказать. Голубые глаза вновь закрылись, и Мэтт опять слегка поерзал, прежде чем успокоиться. Его движения сместили маленькую горку песка со спины – Доминик сдался, безвольно опуская руку на талию парня. - На что похожа больница? Брови Дома слегка приподнялись в удивлении. - Не знаю. На больницу. - Не пойдет, я хочу нормального описания, - нахмурился Мэтт, отчего складка между его бровями чуть углубилась. – Как выглядит наша палата? - Скучно, - правдиво ответил Дом. – В ней не так много всего – только ты, мои вещи и всякие больничные…штуки. - …больничные штуки? - Ну, знаешь, - начал Дом, пренебрежительно махнув рукой, - больничные штуки. Бибикающая штука для сердца, разные аппараты, и – - О, эти больничные штуки! – воскликнул Мэтт, наконец понимая, о чем идет речь. – Ты что, сумасшедший? Все эти штуки не скучные, они удивительные! – он тоскливо вздохнул. – Я бы хотел там покопаться, посмотреть, к чему я подключен. Тебе придется все описать для меня. - Я могу попробовать, но я и понятия не имею, что это все такое, - ответил Доминик, ухмыляясь. – Там стоят несколько мониторов, на которых виден ритм твоего сердца и написан пульс и…знаешь, такая штука…эм… - Там и в самом деле есть эта бибикающая фигня? Как в фильмах? - Да, там есть та бибикающая фигня. Белые простыни. Их довольно часто меняют, чтобы твоя кожа не испортилась, или что-то вроде того. Еще там висит пакет с…чем-то, что попадает в тебя, проходя по трубке в твоей руке. Трубок там очень много. - И в носу есть? - И в носу, - кивнул Дом, улыбаясь. – Да, у тебя есть носовые трубки. И еще большая трубка во рту, но я не думаю, что по ней тебе что-то вливают внутрь. Скорее всего, она там для того, чтобы держать твой рот открытым и не дать твоему языку закатиться назад, чтобы ты задохнулся. - Отлично! - И я определенно уверен, что у тебя и в заднице есть трубка, но она находится вне поля зрения, - ответил он, и Мэтт расхохотался. - О боже, она там точно должна быть! Бог ты мой, из моей задницы торчит гребанная трубка, - он перевернулся в объятии Доминика, приподнимаясь выше, и выпятил губы вперед, подмигивая парню. – Спорим, ты ревнуешь. Их губы сошлись в быстром поцелуе, а затем растянулись в улыбках. - Ревную? К твоему ректальному катетеру? – фыркнул Дом, беспомощно ухмыляясь и вновь целуя его. – Я…на самом деле, я в порядке. Я действительно рад, что не являюсь ректальным катетером. - Как хочешь, - взгляд Мэттью чуть подольше задержался на серых глазах Доминика, и он почувствовал призрачные прикосновения пальцев к своему телу, едва скользящих по чувствительной коже. – Что произойдет, если ты тыкнешь меня? - Тыкну?! - Ага, ну или врежешь мне хорошенько, или ущипнешь, что угодно. Доминик улыбнулся лежащему сверху парню. - Я на сто процентов уверен, что нельзя разбудить пациента из комы лишь ущипнув его. Должно быть, кто-то уже пробовал. - Ну а ты пробовал? Нет. Конечно же нет, - пожурил его Мэттью. – Хотя, не надо меня бить. Поцелуй меня в щеку, когда пойдешь домой, или еще что. Я скажу тебе, если что-то почувствую. - Я…не думаю, что смогу это сделать, - сказал Дом, игривая улыбка которого постепенно сошла на «нет». – Кто-нибудь может увидеть. - Оу. - Ага. - И тогда ты станешь извращенцем, который проникает в больницы под предлогом «исследования» и целует пациентов в коме. - Да уж, - несмотря на разговор, Дом рассмеялся. – Не будь тем парнем. - Не будь тем парнем, - уже тише повторил Мэтт. – Хорошо, не целуй меня. Давай поэкспериментируем. Просто возьми меня за руку и скажи, что это для исследования. Давай так попробуем? Дом задумчиво нахмурился. - Это я могу сделать, - пробормотал он. - И музыка? – спросил Мэтт, с надеждой во взгляде. – Не знаю, включи мне какую-нибудь музыку. Посмотрим, проникнет ли она сюда. - Черт, а это хорошая идея, я это устрою, - согласился Дом. – Эм…что тебе нравится? - Что угодно. - Не особо помогло. Пожимание плечами. - Классику, что угодно из классики. Что-нибудь на фортепиано. Я и сам играю. Не знаю, было бы прикольно послушать что-нибудь новенькое. Конечно, если я услышу, - быстро пробормотал Мэтт, вновь пожимая плечами. Рука Доминика замерла в своем движении, и он уставился на брюнета, с любопытством сканируя эту его внезапно появившуюся скромность. - Отлично. Всё сделаю, но, боюсь, выбор будет случайным, так как я не знаток классической музыки. А ты…ты часто играешь на фортепиано? Несколько быстрых кивков, за которыми последовал нервный и короткий смешок. - Я не сыграю тебе. Я становлюсь слишком застенчивым. Я играл для, знаешь, одного человека, которого придумал, однажды. Она даже не была настоящей, но я резко начал паниковать, и клавиши начали меняться местами, и играть неправильные ноты, словно я пытался заставить себя игнорировать ее и продолжать играть, но ничего не выходило. Не могу этого делать, - он пожал плечами. – Так что, забудь. - Я принесу музыку, - сказал Доминик, возобновляя нежные поглаживания спины Мэтта и чмокая его в губы. – Завтра, как только приеду туда. - Спасибо, - он ответил на поцелуй, и крошечная звезда пролетела незамеченной за головой Мэтта. - А сейчас мне нужно идти. Правда, мне нужно хотя бы немного поспать. - Ах, да, я и забыл, что вам, смертным, нужен сон, - подразнил его Мэтт, крепко цепляясь за его спину. – Иди, отдыхай. Я даже не хочу знать, что случится, если ты заснешь в моем мозгу. - Откроется червоточина и вся Вселенная разрушится, - пробормотал Дом. Он обнял его, осыпая поцелуями острые скулы и бледные плечи. – И все умрут. - Тогда вали уже. Они медленно поцеловались на прощание, прежде чем Мэтт откатился в сторону и позволил Дому подняться на ноги. Он приподнялся и сел, скрестив ноги, а затем молча улыбнулся Доминику и прикрыл ладонями глаза. Последним, что Мэтт успел увидеть, была возвращенная в ответ улыбка, после чего он досчитал до пяти и, медленно убрав ладони, обнаружил себя на пустынном и темном пляже. *** Доминик потянул на себя сломанный замок своего рюкзака. Он уже давным-давно разошелся, из-за того количества раз, что Дом запихивал в него свой ноутбук, и как только ему удалось закрыть рюкзак, он понял, что забыл положить туда «зарядку». Дом едва слышно раздраженно простонал и начал снова, потирая ладонью свой правый глаз. Часы на стене показывали три утра, а он даже не уехал домой. То, что время протекало с разной скоростью в реальном мире и в программе, было одновременно проклятием и благословением – Дом всегда терял счет минутам, когда проводил время в голове Мэтта. Закинув рюкзак на спину, Дом взглянул на дверной проход, чтобы убедиться, что там никого нет, после чего посмотрел на маленькую, хрупкую фигуру, неподвижно лежащую на постели. Прозрачная бледная кожа почти сливалась с цветом простыней, но ресницы, губы и волосы создавали резкий контраст. Доминик почувствовал, как у него сжались челюсти, бессознательно подходя на несколько сантиметров ближе и тяжело сглатывая, при виде трубок, пронизывающих кожу брюнета. Прошла почти минута молчаливого разглядывания, прежде чем Дом заметил, как грудная клетка Мэттью едва ощутимо поднялась и так же слабо опустилась. Дом медленно протянул руку вперед, касаясь безжизненных пальцев своего любовника. Из-за жужжания и шипения аппаратов вокруг, он не услышал, как в палату зашел его начальник. - Доминик? Резко вздрагивая, Дом отдернул руку и обернулся, слыша бешеный стук своего сердца. - Д-да! Привет, Эван. Я вот тут просто домой собираюсь. Эван сделал глоток кофе из своей кружки и медленно кивнул, наклоняя голову в сторону и одаривая Доминика определенного толка взглядом. Взглядом, требующим объяснения. К сожалению, трудно сказать, какого именно объяснения он ожидал – слишком внимательное прочтение подобного взгляда в конечном итоге может сделать тебя более виноватым, чем ты есть на самом деле. Доминик пожал плечами. - Мне показалось, что он дернулся, - пробормотал он, криво улыбаясь и борясь с искушением посмотреть на Мэтта перед уходом. По крайней мере, он был великолепным лжецом. Эван подавил зевок и фыркнул от смеха. Звук оказался приглушенным, так как он вновь поднял кружку к губам. - Боюсь, его «дергающиеся» деньки сочтены, - хихикнул он. Дому было не смешно. – Тебе уже всякие вещи мерещатся, ты, наверное, чертовски устал. Кстати, как продвигается исследование? - Хорошо, - сказал Доминик тихим голосом. – Очень хорошо. - Сколько пунктов выполнено из контрольного списка? - Много, мы довольно быстро со всем разбираемся. - Что ж, похвально, - вздохнул Эван, следуя за Домиником к выходу. – Но придется поторопиться, у него осталось не так много времени. Его семья рассматривает вариант с отключением от аппарата жизнеобеспечения. Дом вновь сглотнул, внезапно ощутив приступ тошноты, но продолжил говорить безупречно плоским голосом: - Как долго он уже там лежит? - Почти четыре месяца. В значительной степени, никто уже не просыпается после такого количества времени, - он похлопал Доминика по плечу, а затем повернул налево, спускаясь по коридору в свой офис и продолжая кричать Доминику: - По моим расчетам, у тебя осталась неделя. Закончи со списком, и мы переведем тебя к следующему. Получи надежные результаты и все такое. - Будет сделано, - крикнул Дом в ответ. К его горлу подкатил ком, и он продолжил идти по лабиринту из больничных коридоров, следуя знакам и указателям к выходу, пытаясь разглядеть их сквозь пелену слез, преграждающую ему обзор. Он успел сесть в свою машину, прежде чем зарыться лицом в ладони и начать дрожать от беззвучных рыданий.