Вопрос веры

- Что это, Прайвеси? – в голосе моего напарника звучало такое неподдельное недоумение, что я оторвалась-таки от плана занятий и проследила за его взглядом. Снейп рассматривал блестящую сковородку, висящую на стене моего кабинета. - Вы меня пугаете, профессор. Это ско-во-род-ка. Предмет кухонной утвари, используемый для того, чтобы… Под его раздраженным взглядом объяснения застряли у меня в горле. - Я хотел спросить, - он тщательно подбирал слова, словно при беседе с душевнобольным (причем, похоже, буйным), - Что этот "предмет кухонной утвари" делает в Вашем рабочем кабинете? - Висит, - я недоуменно пожала плечами, рискуя вызвать очередной приступ гневливости. Но не могла же я, в самом деле, сказать, что сковородка – сувенир из дому и по совместительству – оружие самообороны? Эффект от него, правда, по большей части психологический. Меня ее наличие поблизости как-то успокаивает. Поскольку у детей начались, наконец, каникулы, у некоторых (не будем показывать пальцем) преподавателей появилась возможность подготовить планы практикумов на второе полугодие. Лично я бы предпочла готовиться к ним так же, как раньше - непосредственно накануне урока, но Снейп был неумолим. Сегодня мы готовились к занятиям в моем кабинете, так как время для этого удалось выкроить только ближе к ночи, а мотаться по подземельям в темное время суток мне совершенно не хотелось. И процесс как-то затянулся. Этому немало способствовало то, что находясь в знакомой "среде обитания" я то и дело на что-нибудь отвлекалась, Снейп делал мне замечание и несколько минут мы увлеченно препирались. Потом вспоминали о цели его визита и снова склонялись над планом занятий. Короткая серебристая вспышка заставила отвлечься нас обоих. Напротив письменного стола стояла, чуть склонив набок изящную головку, пушистая толстенькая лисичка. Патронус Эммы. - Доброй ночи, Северус, - голосом сестры произнесла лисичка, - Надеюсь, я тебя не разбудила? В любом случае, я, кажется, знаю, что это за субстанция. Это не зелье, а что-то вроде психотропной плазмы. Не представляю, что с этим можно сделать. Она должна реагировать с какими-то составами, но здесь мне без тебя не справиться. Постарайся выбраться сюда в ближайшее время. Патронус исчез, я подобрала отвисшую челюсть. - Что это значит? - Это значит, что на сегодня мы закончили, - он сразу засобирался. Я глянула на часы. Половина двенадцатого. Самое время для научных изысканий. Почему-то стало очень обидно, хотя мне следовало бы радоваться, что можно наконец идти спать. - Вы знаете, где она, верно? И что ей поручил наш замечательный директор? – прозвучавший в моем голосе упрек не произвел на него ни малейшего впечатления. Кто бы сомневался. - Лучше расскажите мне, что происходит. Я волнуюсь за Эми, а когда я обеспокоена, имею тенденцию делать глупости, - предупредила я. - То есть, больше, чем обычно? – Снейп уже был на пороге. – Вам лучше не знать, где находится Эмма. Это необходимо в первую очередь для Вашей же безопасности. Постарайтесь не думать об этом, Прайвеси. Спокойной ночи. О да, теперь она определенно будет спокойной! Я заметалась по кабинету. Ни Эмма, ни Снейп, ни тем более Дамблдор мне ничего не расскажут. "Для моей же безопасности"! Каждый день просыпаться, не зная, жива ли еще Эми. Не зная, какие шаги предприняты Тем, чтоб он провалился, Кого-Нельзя-Нзывать по ее – нашему – розыску. Каждый день быть в безопасности, зная, что моя единственная семья под угрозой. Они правда думают, что это для меня лучше?! У меня не будет ни минуты покоя, пока я не буду знать, чем она занята. И я это узнаю. Все началось с ее статей. Их упоминал Дамблдор, о них говорил неизвестный маг, приходивший к Дикону. В моих покоях среди документов и книг были и пользующиеся такой популярностью творения Эммы. Я просмотрела заголовки, потом перечитала весь текст полностью, исходя из того, чье внимание привлекло содержание статей. К утру я выбрала из внушительной пачки четыре свитка. В статье "О природе магического таланта" сестра рассуждала о причудах природы, распределяющий магический дар и пыталась вывести закономерности, в соответствии с которыми в семьях маглов рождаются дети-волшебники. Сию светлую мысль она развила в "Потерянном даре", где вполне обосновано доказывала, что рождение сквибов – результат близкородственных браков. По ее теории, магические способности в среде чистокровных волшебников из поколения в поколение затухают, до тех пор, пока не прерывается род или – не рождаются только сквибы. Если же в таком вырождающемся семействе происходит приток свежей крови, т.е. брак с маглом или маглорожденным волшебником, происходит всплеск магической силы и на свет появляются необычайно одаренные дети. Полагаю, такие идеи вполне могли привлечь внимание Упивающихся Смертью. Волшебников убивали за менее смелые предположения в пользу маглов. Но Эмму не просто пытались убить, от нее требовали сотрудничества. Значит, должно быть что-то еще. Две другие статьи лежали в области и вовсе какой-то дикой зауми. В них шла речь о морально-нравственных аспектах высшей некромантии и о том, возможно ли – хотя бы в отдаленном будущем – абсолютное бессмертие. И если отношение сестры к предмету повествования я улавливала и даже где-то разделяла, то приводимые ею примеры и выкладки определенно лежали за гранью моего понимания. Я посмотрела на пометки в верхней части свитков. Статья по некромантии не была напечатана, хотя и состояла на четверть из намеков и недомолвок. Но это не значит, что Темный Лорд не имел возможности с ней ознакомиться. Эмма не единственная, кто во всеуслышание говорил, что без маглов волшебным родам грозит вырождение. Это могло привлечь к ней внимание УПСов, но не Дамблдора. Значит, некромантия. И именно в этой области лежат исследования, порученные ей нашим дорогим директором. Рассвет застал меня в библиотеке. Я лихорадочно листала каталоги Запретной секции, пытаясь отыскать упомянутые сестрой термины, от которых веяло потусторонней жутью. Инферии. Расколотая душа. Природа Смерти. Хоркрукс. И если материал по инфериям нашелся без особых проблем (из чего я заключила, что таким уж уникальным явлением эта черномагическая пакость не является), то единственная книга, содержавшая согласно каталогу сведения о хоркруксах, на отведенном ей месте отсутствовала. Поняв, что в библиотеке мне искать больше нечего, я опечалилась. Где достала материал для этих статей Эмма? Написание остальных происходило у меня на глазах. Я знала, куда она ездила в процессе работы над ними, с кем встречалась. Но по данным конкретным произведениям я ничего не знала. Судя по датам, их написание совпало с самым драматичным моментом в моей недолгой замужней жизни. Я разводилась с Диконом, и молча страдала, временно позабыв как магический, так и общечеловеческий мир. Тут мне в голову пришла еще одна ценная мысль. В пустой и гулкой от бессонницы голове эта экзотическая гостья производила удивительно много шума. Статья казалась предисловием к более обширной работе. Гораздо более обширной. Где в достаточно короткий срок можно достать информацию по магии смерти? Дурмстранг? Эмма не выезжала тогда за границу, уж это-то я могла сказать с уверенностью. Исходя из интереса противоборствующих сторон к моей сестре, для них кое-что из ее выкладок тоже было внове. Отдел тайн? Там вроде проводится исследование природы смерти. Только будь это правдой, Эми уже сидела бы в Азкабане за разглашение. Значит, где-то еще. Где же? Где?.. Я замерла, невидящим взором уставившись на встающее за высоким окном солнце. - Бабушка, кто это? – в голосе маленькой Эммы слышится испуг, она крепче перехватывает бабушкину руку. В детстве мы с сестрой часто подолгу гостили у бабушки, и иногда она даже брала нас с собой на междусобойчики, устраиваемые немногочисленными в тех местах волшебниками. На этот раз народу собралось довольно много – по случаю празднования Белтейна ко многим старожилам нагрянули родственники и друзья. Человек, на которого смотрела сестра, чем-то неуловимо выделялся в праздничной толпе. Высокий худощавый мужчина, уже очень немолодой, но и стариком его назвать было трудно. Узкое лицо с резкими чертами, а особенно – светло-карие, почти желтые глаза, делали его похожим на хищную птицу вроде ястреба. Мужчина был облачен в темно-зеленую мантию и остроконечную шляпу, украшенную листьями папоротника, а в руке он держал кривоватый деревянный посох, на изогнутом навершии которого сидел крупный живой ворон. Вокруг сновали незнакомцы и куда более экзотичного вида, так что испуг Эми был мне непонятен. - Это Кромахи, Повелитель Ворон, - ответ бабушки заставил Эмму вздрогнуть и потрясенно распахнуть глаза, мне же это имя совершенно ни о чем не говорило. - Будьте осторожны с ним, - предупредила почтенная родственница, обращаясь отчего-то преимущественно ко мне, - Он старше любого местно уроженца, живет здесь очень давно и славится своей обидчивостью. Кромахи старается не причинять никому вреда, но не стоит испытывать его терпение. - А почему "Повелитель Ворон"? – проявила я любопытство. - Кромахи – некромант. И когда-то он считался лучшим в своем деле. - Кромахи… - если короткую встречу, произошедшую много лет назад, запомнила я, Эмма запомнила ее тем более. И вполне в ее духе обратиться за помощью к вышедшему в отставку и забытому за давностью лет чародею. Я сжала пальцами виски. Пожалуй, Повелитель Ворон мог бы пролить свет на предмет исследований сестрицы. Но тут вставало две проблемы. Во-вторых, с чего бы ему откровенничать с девицей, которую он и видел-то всего однажды, давным-давно, да и то мельком? Ну и во-первых, после покушения Дикона на мою жизнь, директор попросил меня не покидать пределов школы без сопровождения другого, нормального, преподавателя. А потому ближайший выходной мне светило провести в компании Снейпа, о чем мне было сообщено настолько "восторженным" тоном, что захотелось все выходные не вылезать из своих покоев. Да и попасть на другой конец страны при моих способностях – проблема… Пока я таким образом ломала голову, замок потихоньку просыпался, наполняясь голосами и топотом. Начинался новый день. Заскочив ненадолго в свои покои, дабы ликвидировать следы бессонной ночи, я проследовала в Большой Зал. Успела как раз к утренней почте. Мельтешение под потолком разномастных птиц семейства совиных вызывало головную боль, сквозь которую не без труда пробилась разумная мысль о том, что являться к Кромахи лично нет такой уж необходимости. Вполне можно обойтись письмом. Конечно, есть вероятность того, что письмо перехватят, особенно отправленное со школьной совой. Впрочем, можно в ближайший уикенд заскочить на почту Хогсмита, это несколько повысит шансы письма достичь адресата. Мало ли волшебников пишут друг другу? В ближайший же выходной я отправилась на почту, шпионским образом затесавшись в толпу студентов, чтобы проскользнуть мимо ожидающего меня в холле Снейпа. По моим наивным расчетам, вполне реально было успеть по быстрому отправить письмо и вернуться в школу за конвоем... в смысле, охраной в лице зельевара. Но планы, как это обычно и бывает, дали трещину под напором действительности. Едва я, отправив сумбурное послание, покинула здание почты, как в кармане отчаянно завибрировала мобилка. Звонил Дикон. Нет, и хватает же еще наглости! Или он не помнит нашу последнюю встречу? - Да, - любопытство победило здравый смысл, и я все же ответила на звонок. - Элли? – голос бывшего срывается, словно после долгого плача. – Элли, милая, ты можешь приехать? Прямо сейчас! Это вопрос жизни и смерти. Умоляю… - Куда приехать-то? – ох, язык мой враг мой. - В мой дом в пригороде. Помнишь, мы проводили там лето? - Ну помню, - тут мои мозги наконец включились, и я заорала в трубку: - Я не могу приехать! Во-первых, ты меня чуть не убил, теплых чувств к тебе после этого – представь – не прибавилось, во-вторых, я тоже не спешу сыграть в ящик, а в-третьих, я просто не могу! - Здесь Эмма, - прохныкала трубка. – Элли, нас убьют, если ты – прямо сейчас – не явишься… И все. Связь прервалась. Я стояла посреди дороги, позабыв, куда и зачем шла, что нужно вернуться за Снейпом, который наверняка уже пребывает в твердой уверенности, что я не дождалась его из чистого упрямства. Эмма. У них Эмма. Надо было прямиком направиться к директору. Надо было найти зельевара, который, конечно, противный и вредный, но никогда не паникует и всегда знает, что предпринять. Надо было хотя бы остановиться и подумать. Вместо этого я опрометью кинулась за метлой, слабо соображая, что, собственно, собираюсь делать по прибытии на место. «Прямо сейчас» в моем исполнении наступило часа через три. Я приземлилась довольно далеко от места назначения и чуть ли ни ползком двинулась к дому. Еще через четверть часа скрытных перебежек я достигла цели. Дверь была заперта и даже заколочена – последний раз этот дом посещался еще мною, когда о разводе с Диконом не шло и речи. Зато одно из окон, выходящих в заснеженные джунгли, бывшие некогда садом, было приоткрыто. Следов на снегу, ясно, не было. Аппарировали, гады. Стараясь не дышать, я подползла к окну и прислушалась. Ни звука. Набравшись наглости, я перетекла через подоконник и, изо всех сил стараясь прикинуться мышкой-норушкой, отправилась на разведку. Ни звука. Ни шороха. Только мое дыхание. Посидев немного за дверью кладовки – там я собиралась с мыслями, а поскольку ничего похожего на оные в голове все равно не было, этот процесс много времени не занял – двинулась в сторону гостиной. Кажется, на втором этаже что-то скрипнуло, но в этот миг я заглянула в комнату и от окружающей действительности на время абстрагировалась. Сначала я увидела очки. Строгие, в дорогой консервативной оправе. Безнадежно разбитые очки Дикона. А потом нашелся и он сам. Пятясь к выходу, я не могла оторвать взгляда от лежащего среди обломков стола тела. Дикон – то, что от него осталось – выглядел так, словно упал с большой высоты. В полиции это сочтут несчастным случаем. А что им остается? Пребывая в предобморочном состоянии, я, конечно, не видела куда, собственно, двигаюсь. Поэтому, налетев спиной на что-то крупное и, несомненно, живое, я пережила несколько очень неприятных секунд. Забыв о всякой там конспирации, я попыталась завопить, обернуться и пнуть неопознанный объект. Ни первого, ни второго, ни третьего мне толком осуществить не удалось. Сильная рука мгновенно зажала мне рот, и меня прижало к неопознанному объекту, который голосом Снейпа прошипел мне в ухо: - Ты всегда такая идиотка или только по субботам? Беспомощно обмякнув в его руках, я начала беззвучно всхлипывать. Закрывающая рот ладонь тут же исчезла, меня развернули, предоставив возможность ткнуться носом в черную мантию и разреветься. Он гладил меня по голове и даже, кажется, покачивал, как ребенка, одновременно вполне будничным голосом рассказывая о том, как не найдя меня в окрестностях школы учинил поиски, как кто-то из студентов видел меня, улетающую на школьной метле в сторону Лондона, как это школьное имущество удалось наконец засечь, и как мне повезло, что устроившие ловушку Упивающиеся давным-давно убрались, отчаявшись дождаться моего прибытия. - Никогда, слышишь, никогда больше не смей устраивать самодеятельных расследований! – голос Эммы был единственным звуком, разбавляющим давящую тишину моих покоев. Не получив от меня связного объяснения опрометчивой отлучки из-под защиты Хогвартса (честно говоря, по возвращении из загородного домика я вообще отказывалась с кем-либо общаться), директор коварно вызвал сестру, а та, не заморачиваясь по поводу этики и морали попросту вытащила из моей головы воспоминания последних суток. И мое поведение вовсе не вызывало у нее понимания и одобрения. - Я взрослый квалифицированный маг! И нет ничего такого, с чем могла бы справиться ты и не могла бы - с меньшей затратой сил – сладить я! – светило теоретической магии являла собой воплощенное возмущение, битый час втолковывая мне, как безответственно с моей стороны было подвергать себя опасности. Свернувшись клубочком на широкой кровати, я даже не пыталась возражать и оправдываться. Все верно. С самого начала этой истории мне отводилась роль не то, чтобы статиста, а просто-напросто декорации, от которой не требуется ни думать, ни тем более действовать. Прав Снейп, я действительно идиотка, если до сих пор умудрялась питать какие-то иллюзии на свой счет. От меня никогда не было ни малейшей пользы. А Дикона и вовсе из-за меня убили. Из-за меня. У-у-у-у… Мигом забыв про свою воспитательную функцию, Эмма осторожно присела рядом со мной, обняла судорожно вздрагивающие плечи. - Не плачь, пожалуйста, - теперь голос взрослого квалифицированного мага был полон нежности. – Все уже позади. Я… Мне тоже жаль, что с Эверотом так все вышло… Дверь едва слышно скрипнула. Тихие шаги заставили меня замереть, позабыв не только всхлипывать, но и дышать. - Что он здесь делает? – сварливо поинтересовалась я. - Вас просил зайти директор, Эмма, - холодно сообщил Снейп, и повернулся ко мне, - Ваша сестра просила принести Вам успокоительное. Беспокоившие меня минуту назад растрепанные волосы и покрасневший нос отошли на второй план. Я, оказывается, не только бесполезный балласт, но еще и истеричка?!! Стремительно сев на кровати, вперилась в этих… этих… взглядом, которому позавидовал бы рассерженный василиск. Эмма, на собственном опыте усвоившая, что подобный взгляд ничего хорошего не предвещает, поспешила отбыть на ковер к начальству, оставив несчастного зельевара переживать вспышку моего гнева в одиночестве. - Успокоительное? – прошипела я, сверля напарника по практикумам проникновенным взором, - Мне не нужно успокоительное. Я и без того спокойна! Однако, хорошая реакция. Опрометчиво оставленный на прикроватной тумбочке флакон с означенным средством разбился о дверной косяк, не задев своего создателя. Последовавшие за ним гребень, рамочка с фотографией, пудреница и подушка также не достигли цели, зато мне стало отчего-то еще хуже. Снова хлопнувшись на кровать, я разрыдалась с новой силой. И плевать, что он там обо мне подумает! Сейчас, когда звонки и визиты бывшего мужа мне уже не грозили, вспоминался вовсе не утомительный развод, не последние мучительные попытки наладить совместную жизнь, а первая встреча, походы в театр, дом, где не было «моего» и «его», а только все наше. Как Дик смущался на нашей свадьбе, как счастлива я была, впервые подписываясь «Элспет Эверот». Эми права, все уже позади… - Ты все еще его любишь? – в руках зельевар держал извлеченную из расколотой рамки фотографию, которую я зачем-то, наверное, из чистого мазохизма, привезла с собой в школу, а после недавних событий откопала на дне чемодана и пристроила в изголовье кровати. Мы с Диком весело и беззаботно улыбались с неподвижного магловского снимка, а вокруг сиял яркий летний день, в котором не было места равнодушию и одиночеству. - Какая теперь разница, - неожиданный вопрос слегка отрезвил меня. Я сползла с постели и предприняла попытку навести порядок если уж не в своей жизни, то хотя бы в отдельно взятом помещении. Гребень и пудреница вернулись на свои места, а осколки рамочки коварно выскользнули из непослушных пальцев, расцветив бледные ладони тонкими красными линиями. - Осторожней! – Снейп отвлекся от созерцания картинки безвозвратного прошлого, и сумасшедшая реальность тут же приобрела некое подобие гармонии. Подчиняясь небрежному взмаху палочки, осколки флакона испарились, а целая и невредимая рамочка вернулась на тумбочку. Профессор же осторожно осматривал мои окровавленные руки. - Не надо было хвататься самой, Вы же могли сказать мне… Не знаю, что он сделал, но ранки стремительно затягивались. Очень скоро от порезов и следа не осталось, если не считать перепачканного кровью платка, которым зельевар вытер мои ладони. - Ну да, - по моим губам скользнула кривая усмешка. – Все время, когда что-то идет наперекосяк, я зову Вас. - Ничего не имею против, - кажется, он говорил серьезно, хотя с ним никогда не понятно, шутит он или нет. – Вам лучше? - Да, благодарю Вас, - я как-то сразу вспомнила про спутанные волосы и заплаканное лицо, поспешно отвернулась, стерла ладонями мокрые дорожки со щек. Он коротко кивнул и шагнул к дверям. - Профессор! - Да, мисс Прайвеси? - Простите меня. Я вела себя безобразно. И Ваше зелье разбила. Впрочем, оно же все равно помогло, верно? Показалось, или, закрывая за собой дверь, Снейп улыбался?