Вопрос веры

Со дня святого Валентина в отношении профессора ко мне что-то неуловимо изменилось. Он по-прежнему составлял вместе со мной планы занятий, подгонял свое расписание так, чтобы я не оставалась одна на практикумах, и всячески со мной нянчился. Вот только в наших перепалках больше не было ни веселья, ни азарта, а временами, когда он думал, что я не вижу, в черных глазах появлялось что-то... неправильное и пугающее. Это был взгляд, какой бросает опоздавший пассажир вслед уходящему поезду – досадливый и печальный. Меня ужасно расстраивала эта тщательно скрываемая горечь, но как спросить у Северуса, что его беспокоит, было совершенно непонятно. С головой окунувшись в подготовку к занятиям, я почти переселилась в библиотеку, но это не особенно помогало. Весна, несмотря ни на что, потихоньку вступала в свои права. Даже та жуткая фиолетовая ботва в теплице заколосилась и расцвела гроздьями мелких белесых колокольчиков. На мой взгляд, привлекательней это ее не сделало, но Невилл Лонгботтом был в восторге. Кажется, даже приближающиеся экзамены не портили студентам настроения. - Отлично, Гарри! – практическое занятие было в самом разгаре, я следила за студентами, сидя на подоконнике. Рамы по случаю теплой погоды были распахнуты, и Снейп, летучей мышью скользящий по кабинету, поглядывал на меня неодобрительно: до земли было неблизко, а я то и дело крутилась, рискуя свалиться. Не слезая со своего насеста, я наблюдала, как студенты шумной толпой покидают класс. Напарник, коротко кивнув мне, тоже заспешил на выход. Ученики расступились перед ним волнами Красного моря. Опустевший класс сразу стал большим и унылым. Студенты давно смылись обедать, и мне тоже следовало бы показаться в Большом зале. Неохотно покинув подоконник, я перебралась из класса, где походили занятия, в кабинет, чтобы поправить прическу. В ящике стола хранилось зеркальце, но лезть за ним было лень, к тому же, времени у меня было немного, поэтому роль отражающей поверхности успешно сыграла начищенная сковородка, по-прежнему украшающая стену кабинета. Я как раз возвращала на место разбежавшиеся из прически пряди, когда сонная тишина дала вдруг трещину. В коридоре раздался треск ломаемого дерева, шум шагов и тревожный гомон портретов. Любопытство сгубило кошку, но едва ли это кого-то остановило. Уж не меня точно. Как была, со сковородкой в одной руке и горстью шпилек в другой я вышла в коридор. И нос к носу столкнулась с незнакомым мужчиной откровенно уголовной внешности. Высокий рост и нечесаная шевелюра мышасто-русого цвета производили какое-то диковатое впечатление. Незнакомец широко осклабился, ответно рассматривая меня с каким-то нездоровым интересом. Я уставилась на эту улыбку, как зачарованная. Его зубы были слишком острыми. У людей таких не бывает. Воздух в коридоре словно застыл, как прозрачный лак. Ощущение чудовищной неправильности происходящего скреблось где-то в спинном мозге, не желая укладываться в голове. Где-то неподалеку мерно тикали часы, отсчитывая уплывающие мгновения, а мы все смотрели и смотрели друг на друга. - Вам надо к стоматологу, - сказала я. Чужак хохотнул и качнулся вперед, протягивая ко мне руку. Снизу, со стороны Большого зала раздались крики и грохот, за углом послышался шум чьих-то торопливых шагов. И время отмерло и понеслось вскачь. Я шарахнулась в сторону, вскидывая руки в инстинктивном жесте защиты. Лица коснулось обжигающее дыхание. Не особо рассчитывая на успех, я попыталась отпихнуть приближающуюся клыкастую пасть. Рука скользнула по заросшей колючей щетиной щеке и... коридор огласился оглушительным воем. Незнакомец падал, зажимая рукой правый глаз. Меж окровавленных пальцев поблескивала шпилька. Надо же, я была уверена, что продавец соврал, выдавая их за серебряные. - Грейбек! – из-за угла вылетела еще одна подозрительная личность с палочкой на изготовку. Мой vis-à-vis дернулся, цепляясь когтистой лапой за подол моей мантии. Я пошатнулась, неловко взмахнув руками. Новый враг, которого я даже разглядеть не успела, вскинул палочку, мне же оставалось только зажмуриться и заслониться от него сковородкой... Руки обожгло болью. Правая, сжимающая ручку ценной кухонной утвари, кажется, отнялась до самого плеча, раскалившийся металл обжег пальцы, и... И все на этом. Я, в общем-то, ожидала большего. От удивления я открыла глаза и опустила почерневшую сковородку. На месте атаковавшего меня парня с волшебной палочкой наблюдался слегка дымящийся холмик неаппетитного вида и еще менее привлекательного запаха. Новоявленный Нельсон, все еще цепляющийся за мой подол, взвыл и рванул меня к себе. К счастью, ткань не выдержала, и вместо того, чтобы рухнуть в когтисто-клыкастые объятия, я рванула, наконец, наутек, оставив противнику на память значительную часть своей юбки. Взбешенный рык за спиной заставлял демонстрировать чудеса скорости. - Ступефай! – да, да, да, мне всегда нравился профессор Флитвик! Сейчас я готова была его расцеловать. Мой преследователь впечатался в стену и живописно по ней стек. - Мисс Прайвеси, вы целы? – в голосе маленького волшебника звучала нешуточная забота, отчего мне сразу же захотелось разреветься. – Авроры уже здесь, сейчас они обыскивают школу. Сколько человек на вас напало? - Двое, - шмыгнула носом я, следуя за преподавателем заклинаний к месту недавних событий. – Тот, с зубами, и еще один... На второй взгляд картинка не стала привлекательней, чем на первый. Единственное, живописная кучка перестала дымиться. Я прижала ладонь к горлу, сдерживая тошноту, и отвернулась к стене. - Это вы его? – в голосе профессора Флитвика мне послышалось легкое изумление и... уважение? – Что это были за чары? - Не знаю. Его заклятье отразилось от начищенного металла. Как в зеркале... - Однако, это престранно, - с великим сомнением протянул заклинатель. – Впрочем, чего только не случается в наши дни... Идемте в Большой зал, юная леди, директор просил всех собраться там, чтобы не мешать аврорам осматривать помещения. И мы пошли в Большой зал, обнаружив по дороге, что Грейбек успел очухаться и удрать. Гул голосов просто сбивал с ног. Преподаватели метались среди бушующего моря студентов, пытаясь игнорировать шквал вопросов, и едва ли сами понимали хоть что-нибудь. - Элспет, с вами все в порядке? – я оглянулась на срывающийся голос и обнаружила Невилла. Под глазом у него красовался синяк, воротник рубашки был разорван, а на мантии красовалось несколько подпалин. - Да, Невилл. А как ты и остальные? - Все целы... Там была Лестрейндж! Как они сюда попали? - У вас красивые волосы, - это прохладный голосок Луны Лавгуд, и я запоздало вспоминаю, что так и не привела в порядок прическу и щеголяю сейчас распущенной шевелюрой и значительно укороченной мантией. Макгонагал меня прикончит вернее всякого оборотня! - Элспет! Вы видели... – Гермиона что-то быстро говорит, из-за ее плеча мой взгляд ловят тревожные зеленые глаза. Они еще дети! Дети... Вчера, возможно, и были. Сегодня я вижу молодых воинов. Их заставили повзрослеть и, черт возьми, не возьмусь сказать, кто виноват в этом больше – рвущееся к власти чудовище, или его голубоглазый собрат, успешно этой властью пользующийся. - Где Мюриэль? Где она?! - В больничном крыле... ожоги... - Вы не видели?.. - Джон, он?.. Нет, нет, невозможно! Голоса, выкрики, плач малышей, растерянность и страх, одинаковые в глазах учеников и учителей. Я протискиваюсь через бурлящий котел, бывший когда-то Большим залом, к возвышению, на котором стоял преподавательский стол. Это первый раз, когда я оказалась в опасности, а его не было рядом. Он ведь там, с Дамблдором, правда? Он ведь там? Не дождавшаяся ответа Гермиона протискивалась следом, за ней потянулась и мужская часть Золотого трио. Я едва замечала царящий вокруг кавардак, силясь отыскать в толпе знакомый силуэт и блестящие черные волосы. Он был там. Злой, бледный и всклокоченный, но целый и вроде бы невредимый. Напарник что-то горячо доказывал невозмутимо внимающему директору, но взгляд черных глаз лихорадочно скользил по лицам, отыскивая кого-то в толпе. Подавив идиотский порыв легкомысленно помахать ему ручкой, я с новым энтузиазмом устремилась вперед. Снейп, наконец, заметил меня, дикий взгляд впился в мое лицо. - Все хорошо. Я цела. Не тревожься обо мне, - кто сказал, что для передачи мыслей на расстоянии нужно быть волшебником? Чушь какая. - Чертова везучая кукла, - черные глаза немного потеплели, но в то же время в их глубине появилась какая-то отчаянная решимость. Это было непонятно и оттого немного пугало. - Что-то не так, Северус? Случилось что-то еще? Что-то плохое? Внезапно учительское возвышение заслонила от меня спина Хагрида, прерывая безмолвный разговор. Директор, привычно отмахнувшись от Снейпа, вскинул руки, призывая к тишине. Студенты понемногу начали затихать, но зельевар едва ли заметил это, возобновляя прерванный монолог на повышенных тонах. - Я продолжаю настаивать на ее отставке, директор! В свете последних событий это просто недопустимо! Вы и без того славитесь большой оригинальностью в выборе профессорского состава, но в этот раз превзошли себя! Преподавать защиту от темных искусств должен тот, кто это умеет! Прайвеси не соответствует занимаемой должности! Какими бы там соображениями вы не руководствовались, Прайвеси сквиб и должна покинуть школу! К тому моменту, когда Северус Снейп дошел до последней фразы, в зале воцарилась тишина, и его слова гулким эхом прокатились под сводами. Это было похоже на падение с башни. Только в этот раз за спиной не было волшебных крыльев, и я разбилась вдребезги об острые камни. Воздух отказывался проталкиваться в легкие, в глазах потемнело. Чьи-то ладони легли на плечи, слегка встряхнули. Словно из-под воды я видела лицо Гарри, тревожные зеленые глаза. Интересно, в них вообще бывает другое выражение? Его губы шевелились, но я не расслышала ни слова. Что-то гневно закричала Гермиона. Что-то про то, что нельзя делить людей на магов и не-магов, что ценить надо совсем не за силу магии. Кажется, тон и выбранные выражения могли бы стать поводом к отчислению, но Снейп молчал, глядя на нее с неизъяснимым выражением лица. Вокруг меня каким-то образом собралась толпа гомонящих гриффиндорцев, наперебой утверждающих, что они не верят ни единому слову декана Гадюшника. - Это правда. Я действительно сквиб, - вот так. Я впервые произнесла это вслух, подводя черту под несбывшейся надеждой. - Неважно, - Гарри говорит тихо, но его слышат. Его всегда слышат и пересказывают услышанное другим. Мессия, забери меня Моргана! – Это правда неважно, Элспет, вы все равно замечательный преподаватель. Ваши уроки без магии волшебные – никто ведь даже не заметил... - Верно, Гарри, - блеснул очками-половинками голубоглазый интриган. – Мисс Прайвеси подписала контракт на год, и расторгать его я не намерен. Она остается. Моя группа поддержки ликующе завопила. Рейвенкло и Хаффлпаф выразили радость несколько более сдержано, даже со стороны слизеринцов последовало несколько одобрительных выкриков. Вот только мой мир окончательно раскололся на части. Время, остававшееся до экзаменов, прошло как в тумане. Я готовилась к занятиям, улыбалась коллегам, болтала с учениками – и чувствовала себя так, словно наглоталась обезболивающего с легким снотворным эффектом. Совместных занятий с профессором Снейпом у нас больше не было – в рамках подготовки к экзаменам педсовет в лице директора постановил сосредоточиться на теории. Зато Золотое трио постоянно маячило поблизости, то забегая ко мне после занятий оптом и в розницу, то просто мелькая где-то на горизонте. Видимо, снова взялись меня охранять. Со дня незабвенного нападения на школу студенты на моих уроках вели себя как шелковые. Были опрятны, вежливы и послушны до тошноты. По-моему старосты перед началом занятий самолично проверяли своих подопечных на готовность к уроку, наличие домашнего задания и чуть ли не чистоту рук. Пивз тоже старался меня позабавить, как мог. Например, регулярно менял какую-нибудь мелочь на моем столе на результаты творчества студентов на уроках Макгонагал. Впрочем, через пару дней я привыкла к превращению чернильницы в жабу и обратно и даже завела для нее пачку специальных крекеров. Хорошая погода, пришедшая с началом весны в Англию не иначе как по ошибке, опомнилась и обернулась дождливой серостью как раз перед первым экзаменом. Студенты нахохлившимися воробьями шныряли по коридорам, вооружившись кипами свитков, тетрадей и учебников. Самые въедливые засели в библиотеке, держа круговую оборону, и даже мадам Пинс не удавалось выдворить их оттуда до самого отбоя. Нервно бормочущие бледные юноши и девушки, попадающиеся в самых неожиданных местах, стали нормой жизни, так же как мелкие предметы, внезапно превращающиеся в перепуганную живность, жалующиеся на мигрень привидения, остатки не развеянных заклинаний по углам и вконец озверевший от всего этого Филч. За три дня до начала каникул я написала заявление об уходе и отправила его директору заказной совой. Причитающий полтергейст и убегающая с недовольным кваканьем чернильница меня не остановили. *** - Элси, зачем ты уезжаешь? – сестра сидела на бывшей моей кровати и с печалью во взоре наблюдала за моими хаотичными метаниями по комнате, результатом которых должен был стать упакованный багаж. - Мы договорились, что я отработаю здесь год. Год прошел. - Но тебе нравится в школе. Я же вижу! Дамблдор предложил тебе остаться. Почему ты отказалась? Швырнув в чемодан очередную мантию, разворачиваюсь к Эмме. - Ты правда не понимаешь? Эми, вся школа знает, что я сквиб! – ну вот. Теперь я могу произносить это почти спокойно. Теперь не так больно. Почти… - Ты все равно нравишься студентам! Просто они будут осторожней на твоих занятиях… - Да, будут. Как ты! - знаю, что голос дрожит от бессмысленной злости, но ничего не могу с собой поделать. - Они будут внимательней. Будут осторожней. Будут обращаться со мной, как с китайской вазой, которую так легко разбить. Каждую минуту я буду видеть в их глазах нежелание нечаянно поранить меня или обидеть! Именно так было всю последнюю неделю! Они все, ВСЕ, Эмма, подготовились к экзамену по ЗОТС! - Они просто любят тебя. Чем ты недовольна? - Тем, что со мной обращаются, как с умирающей, - в чемодан полетела очередная порция вещей. – Я не хочу притворяться, что этот мир – мой. - А тот, куда ты возвращаешься – твой? Тебе там даже не нравится, - сестра была права, и от этого было еще тяжелее. - Моя непохожесть на других там не так заметна… - Элспет… - Я двадцать семь лет Элспет! – знаю, что не дело срываться на крик, но сдерживаться просто не было уже сил, - И я давно привыкла, что никогда не стану своей в мире магов. Я вижу, как вы относитесь к не-волшебникам. Все, даже лучшие из вас! Как к экзотическим зверушкам, забавным, глупеньким и совершенно беспомощным. Повседневная жизнь маглов кажется вам чем-то вроде муравейника. "Идут, такие серьезные, суетятся, думают, что заняты чем-то важным, и не подозревают даже, что многие их проблемы я могла бы решить одним мановением палочки. Откуда им знать, что кто-то за ними наблюдает, кто-то, о существовании которого им неведомо". Разве тебя ни разу не посещали подобные мысли, Эмма? Сестра молча смотрела на меня. Я никогда не говорила ничего подобного. Вываливать свои переживания на нее было, конечно, свинством с моей стороны. Моя семья всегда старалась не замечать моей непохожести на них. Они очень старались. Если б это было возможно – не замечать… Не чувствовать этого каждую секунду… - А как быть таким, как я? – теперь мой голос звучал едва слышно, - Мы знаем о магии много, так же много, как вы. Знаем о том, что рядом с серой обыденностью есть сторонние наблюдатели, которым наша жизнь кажется в лучшем случае забавной и странной. В худшем – отвратительной и бессмысленной. Знаешь, в детстве я так ждала, что вот завтра, вот совсем скоро во мне проявится хоть что-то волшебное. Ждала, до того дня, как ты, еще не умевшая толком ходить и говорить, с помощью магии опрокидывала тарелку с кашей. Тогда я поняла, что никогда не стану волшебницей. Я знала это, когда согласилась поехать в Хогвартс впервые. Вам всем так хотелось, чтобы я не была сквибом, чтобы была как все. Знала бы ты, чего мне стоило делать вид, что тоже верю в такую возможность. Что неудачи – одна за другой, всегда – меня не печалят. Что это радость – возвращаться из магловской школы домой, где даже утренний чай не накрывают без волшебства. Когда-то я мечтала, что случиться чудо и все изменится. Что я смогу колдовать. Сейчас я мечтаю об одном – забыть о существовании волшебства. Может, тогда жизнь хоть как-то наладится. Сестра закрыла лицо руками. Она больше не пыталась меня отговаривать. Я продолжала сборы в оглушительной тишине. Мое нынешнее бегство было похоже и не похоже на расставание со школой шестнадцатилетней давности. Предоставив эльфам заниматься багажом, я стояла в сумеречном холле, и с мазохистским удовольствием предавалась ностальгии. В прошлый мой исход тоже шел дождь, и мне казалось, что небо плачет вместе со мной. Сейчас мне было не о чем печалиться. В этот раз не было разбитых надежд и несбывшихся желаний, я точно знала, зачем ехала в Хогвартс и я это сделала. У сестры был спокойный год, большего от меня и не требовалось. Но небо отчего-то снова умывалось слезами, и никак не удавалось отделаться от желания составить ему компанию. Вот уж нет, мне давно не одиннадцать и рыдать, свернувшись клубком в углу кареты, я не стану. Я буду улыбаться, глядя, как исчезают за поворотом островерхие башни, потому что я рада была вновь оказаться здесь. Я счастлива, что у меня был этот год, с уроками, студентами, скрипучими доспехами, древними залами – волшебный, несмотря ни на что. - Карета у ворот, - услужливо пискнул невидимый эльф. В последний раз окинув взглядом высокие своды, я шагнула к выходу. - Мисс Прайвеси, - нет в жизни совершенства. Мне так хорошо удавалось не вспоминать о моем бывшем напарнике, и зачем только ему понадобилось заявиться собственной персоной? В прошлый раз меня никто не провожал. Сегодня я тоже рассчитывала ограничиться Пивзом, затопившим мой кабинет бутафорскими слезами, подгадав время отъезда к праздничному обеду. - Да, профессор? Вы что-то хотели? – не смотреть на него мне удалось, но присутствие Снейпа все равно ощущается всей кожей. Он подошел вплотную и, поняв, что никакой реакции от меня не дождется, осторожно развернул к себе мою несопротивляющуюся тушку. Его руки едва касались плеч, но это прикосновение давило почти неподъемной тяжестью. - Так будет лучше для вас, - он с болезненным вниманием всматривается в мое лицо. - Не отнимайте хлеб у Трелони, Северус, – я раздраженно повела плечами, стряхивая его руки. – Вы не знаете, как будет лучше. И уж тем более никто не давал вам права решать как будет лучше для меня. Остается только развернуться и выйти, оставив позади зельевара и весь клубок связанных с ним чувств. Я не оглядываюсь, спускаясь по скользким от дождя ступеням, и вздрагиваю, когда знакомая рука распахивает передо мной дверцу кареты. С минуту мы стоим под дождем и смотрим друг на друга, словно в попытке запомнить на всю жизнь до последней черточки. Потом Снейп помогает мне сесть в карету, аккуратно закрывает дверцу и смотрит вслед отъезжающему экипажу. Я знаю это, потому что тоже смотрю назад, пока черный силуэт не скрывается за пеленой дождя.