Вопрос веры

Дождь – о, старая добрая Англия! – усилился, и платформа Хогсмит превратилась в одну сплошную лужу. Я плотнее завернулась в плащ, безнадежно всматриваясь в основательно намокшее расписание. Экспресс запаздывал, и совершенно непонятно, сколько мне придется мокнуть здесь в одиночестве. Мои чемоданы чудесным образом оказались на перроне, а безлошадная школьная карета неспешно укатила в сторону замка. Оставалось устроиться на чемодане посреди этого царства сырости и окончательно почувствовать себя мокрой вороной. В ответ на мое возмущение низкие растрепанные облака отозвались покаянным урчанием, но изливать на мою голову ушаты не особенно теплой воды не перестали. Хорошо, что подарок Кромахи надежно упакован, а то в такую погоду пернатый плащ имел бы все шансы прийти в негодность. Поджав губы не хуже Макгонагал, я снова неодобрительно покосилась на расписание. То продолжало покрываться унылыми водяными разводами. - Вы куда-то спешите, мисс? – дружелюбный голос, внезапно раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть и обернуться, едва не потянув шею. Шум дождя заглушил хлопок аппарации, и не сказать, чтобы неожиданная компания меня порадовала. На меня с вежливой улыбкой смотрел высокий блондин, закутанный в элегантную мантию с поднятым по случаю непогоды воротником. Взгляд неприятно светлых глаз мне не понравился настолько, что я невольно шагнула назад, немедленно наткнувшись на что-то большое и теплое. Большое и теплое, которому я, кажется, наступила на ногу, недовольно зарычало. Медленно-медленно я оглянулась, уже догадываясь, что ничего хорошего не увижу. Так и есть, мой клыкастый знакомец, лишившись глаза, не стал ни красивей, ни приятней в общении. - Рада встрече, крошка? – от низкого рыка Грейбека мои волосы, не будь они заплетены в косу, непременно встали бы дыбом. – Я рад. - Не сейчас, - блондин оказался совсем рядом, ледяные пальцы до синяков стиснули мое запястье, и я ощутила себя кошкой, заснувшей в стиральной машинке и пропустившей момент ее включения. Вот это и есть принудительная аппарация? Мерлин мой, да чтоб я хоть раз… Лучше пешком! Колени ударились обо что-то твердое. Пытаясь побороть тошноту или хотя бы сделать вдох, я не сразу сообразила, что это пол. - Вставай, - мощная лапища вздернула меня на ноги и целенаправленно потащила через огромный, но порядком запущенный холл к ведущей на верхние этажи лестнице. Великолепные резные перила совсем рассохлись, ступеньки сопровождали каждый шаг омерзительным скрипом. Меня провели лабиринтом полутемных пыльных комнат. Пустые, или обставленные старомодной мебелью под грязными чехлами, они производили удивительно неприятное впечатление. Дом с привидениями, да и только. Конечная точка нашего маршрута выгодно отличалась от прочих помещений. Здесь было чисто и тепло, в облицованном мрамором камине весело потрескивали яблоневые поленья. Грейбек, небрежно придерживая меня за неудобно вывернутый локоть, остановился на почтительном расстоянии от стоящего у огня кресла. Это кресло, глубокое, уютное, далеко не новое, каким-то образом производило впечатление королевского трона. Будь на месте вытертой обивки в мелкий синий цветочек золотая парча пополам с бриллиантами, оно не выглядело бы более… эффектным. Высокая спинка заслоняла от меня сидящего, но видеть его было не обязательно. Пространство вокруг просто вибрировало от свитой пружинистыми кольцами силы. Мир сжался до освещенного круга возле камина, даже локоть почти перестал болеть. - Добрый вечер, мисс Прайвеси, - вежливый голос шелестел осенними листьями и звенел ледяной порошей, - Ну же, Грейбек, отпустите нашу гостью. Она не станет убегать. Она будет умницей, не правда ли, Элспет? Удерживающая меня рука разжалась. Словно под гипнозом, я медленно пошла по границе света, желая взглянуть на хозяина этого склепа и страшась этого больше всего на свете. Комната невелика – достаточно пяти шагов, чтобы оказаться прямо напротив кресла. - Вероятно, я должна поздороваться, - говорю я струящимся складкам черного шелка. Посмотреть в лицо собеседнику выше моих сил. - Правила вежливости этого требуют, - в голосе, льющемся как этот черный шелк, слышатся нотки веселья. Я его забавляю. - Здравствуйте, - послушно слетает с губ. Дурнотное оцепенение, завладевшее мною еще на платформе, позволяет голосу звучать спокойно. - Хорошая девочка, - он почти смеется, поднимаясь мне навстречу. – Подойди ближе. И я подхожу. Так близко, что полы наших мантий соприкасаются. Тонкие ледяные пальцы охватывают мой подбородок, вынуждая поднять голову. Холодная кожа сухая и мягкая, но все же прикосновение кажется липким. На меня смотрит венецианская маска. Белая, тонкая, безупречно симметричная и неживая. Только украшающие ее рубиновые глаза живут, светятся внутренним мрачным светом. Завораживающе. Страшно. Незабываемо. - О чем ты думаешь? – не знаю, прозвучал вопрос вслух или только в моем сознании, но я предпочла ответить. Правду. - О Венеции. Было бы здорово попасть на карнавал. Он смеется. Маска остается неподвижной, несмотря на кривящуюся щель рта. Пальцы разжимаются, я отвожу взгляд, прилагая немалые усилия, чтобы не вытереть лицо, там, где они касались меня. - Храбрая девочка, - Темный лорд рассматривает меня с возрастающим интересом. – Истинная подруга героя. Признаться, сначала я стремился пообщаться с младшей из сестер Прайвеси, Эммой. Ее работы показались мне любопытными, весьма, весьма любопытными… Но когда после небольшого недоразумения в Хогсмите стало ясно, что в школу приглашена старшая сестра, меня заинтересовала ты, Элс-с-с-спет. И без того отнюдь не музыкальный голос, кажется, перешел в ультразвук, ввинчиваясь прямо в мозг. Да еще в ногах что-то зашебуршало. Покосившись вниз, я обнаружила здоровенную змеюку, сворачивающуюся на нагретом мраморе возле покинутого кресла. С отстраненным удивлением я осознала, что больше не боюсь. Всему есть предел, и, кажется, запас эмоций на сегодня исчерпан. С облегчением переведя дух, я изобразила на лице вежливое внимание. - Чем же, позвольте спросить, я могла разбудить ваше любопытство? - О, судя по слухам, в Хогвартс снизошла сама Моргана, никак не меньше, - обычно людей улыбка красит, но к моему собеседнику это не относилось. – Ты предвидишь события, взглядом закрываешь двери, колдуешь без палочки. - Будь это правдой, мы с вами не беседовали бы сейчас, - резонно заметила я. - Разумеется, - Лорд вернулся в кресло, змеюка снова зашуршала, взбираясь к нему на колени. - Тебе нравится Нагайна? – поинтересовался хозяин, перехватив мой взгляд. - Пожалуй, - я давно облизывалась на туфли из змеиной кожи. Стоили они запредельно, и я пожадничала. Зря, наверное. - Замечательно, - рубиновые глаза мягко мерцают, отражая свет камина. Змея поднимает голову и, словно примеряясь, таращится куда-то в район моей шеи. - Возможно, тебе будет небезынтересно узнать, зачем ты здесь, - белые пальцы почти нежно касаются матово поблескивающей чешуи. Можно подумать, если я скажу "нет", они тут все дружно извинятся и отпустят меня домой. – Мне хотелось бы встретиться с твоим юным другом. Но он так старательно этой встречи избегает! Возможно, твое присутствие его вдохновит. Не может же национальный герой не кинуться на помощь даме сердца, не взирая на все препятствия. Венецианская маска снова изгибает губы в улыбке, а я досадливо морщусь, даже не пытаясь скрыть раздражения. - Кто бы мог подумать, что сплетни и до вас добрались! Дама сердца, придумают же такое! - Посмотрим, - он больше не улыбается. – Ступайте! И да, Грейбек. Она нужна мне живой. Давешний блондин выводит меня из комнаты, вновь мелькают пыльные занавеси, скрипучие лестницы, грязные окна. А затем мы вышли в темный сад. - Беги, - шепнул мой провожатый, чувствительно подталкивая меня в спину, - Луна уже восходит. Луна. Я лихорадочно соображаю, какая сегодня фаза, но едва ли мои гостеприимные хозяева могли ошибиться. Полнолуние. И очень, очень злой оборотень где-то поблизости. И я бегу, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. Ему запретили меня убивать. Можно ли запретить что-то оборотню в полнолуние? И лучше ли будет встретить следующее полнолуние, щеголяя серой шкурой? За садом, похоже, никто не присматривал, и он сильно зарос. Ноги то и дело налетают на какие-то пеньки и кочки, но когда сзади долетает леденящий душу вой, у меня будто вырастают крылья. Я продираюсь, через сплетение ветвей, едва ли соображая, что собираюсь делать. Победить в этом забеге невозможно, спрятаться негде. Негде? Притормозив возле старого увитого плющом ясеня, я начинаю лихорадочно карабкаться наверх. Нижние ветви высоко, очень высоко от земли, но плющ выдерживает мой вес, пока выдерживает. Тонкие побеги протестующее потрескивают, сминаясь в пальцах, еще чуть-чуть и я полечу вниз, но тут мне удается зацепиться за нижнюю ветку. Она толстая и надежная, и можно перевести дыхание, обхватив ее обеими руками, удобно устроиться в развилке… Нет, выше, выше, туда, где ветви станут слишком тонкими, чтобы выдержать вес моего преследователя, если он все же доберется сюда. Неясный гул где-то совсем рядом привлекает мое внимание. Вынырнув из панического тумана, я поднимаю глаза и замираю, забывая дышать – прямо передо мной почти неразличимое в темноте осиное гнездо. Предельно осторожно, чтобы не побеспокоить его обителей я поднялась выше и задохнулась от ужаса, услышав прямо под деревом разочарованный вой. После этого я, посрамив всех местных белок, как-то сразу оказалась на самой макушке, остановившись только тогда, когда ветви под руками стали предательски гнуться. Листва скрывала от меня происходящее внизу, зато открывался прекрасный вид на залитый лунным светом особняк, чтоб он провалился, с одной стороны, и ухоженное кладбище с другой. Символично. Умилилась бы при других обстоятельствах. Мощный удар заставил нас с деревом вздрогнуть. Я напрасно понадеялась на хлипкость плюща – тварь просто допрыгнула до нижних ветвей и теперь стремительно приближалась. Все, мне конец! Если бы только на мне сейчас был пернатый плащ Кромахи! Все, что мне оставалось, это зажмуриться и обняться с деревом. Говорят, в такие минуты перед глазами проходит вся жизнь, но мне досталась какая-то сокращенная версия – мерещился то Дамблдор, заинтриговано поблескивающий очками-половинками, то бледный Поттер, трясущий не менее бледного Малфоя, а потом отчаянно колотящий в смутно знакомую дверь, то Снейп, провожающий взглядом отъезжающую карету. Эх, не зря он со мной прощался. Все эти видения мелькнули передо мной в считанные секунды, а потом все закончилось – причем куда лучше, чем я опасалась. Разогнавшийся Грейбек, ослепший и оглохший от ненависти, врезался в осиное гнездо. Встреча эта ни ос, ни оборотня не порадовала – воющее-гудящим клубком они обрушились вниз, даря мне призрачную надежду на побег. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нащупанная ногой ветка оглушительно хрустнула, и последнее, что встало перед моими глазами – наплывающая на меня луна, превратившаяся вдруг в рубиновоглазую венецианскую маску. Сознание возвращалось неохотно. На мой взгляд, чудом было, что оно вообще возвращалось. Страшно болела голова, что с учетом обстоятельств, даже как-то обнадеживало. С силой проведя ладонями по лицу и, подозреваю, весьма живописно размазав по нему грязь, я рискнула открыть глаза. Вид меня не порадовал. Камера, три стены сырого грубо отесанного камня и толстая ржавая решетка, заменяющая четвертую стену и дверь разом. За холодными шершавыми прутьями – обширное помещение с низким сводчатым потолком, лишенное окон, зато изобилующее всякой неприятной атрибутикой вроде ржавых цепей, рассохшихся приспособлений не вполне понятного назначения, крюков и щипцов по стенам. Источником света служила масляная плошка, трогательно пристроенная на плече "железной девы". Красота! Исследование отведенного мне жизненного пространства не затянулось – три шага в ширину, пять в длину, никаких достопримечательностей, кроме рассохшейся грубо сколоченной лавки и дырки, символизирующей туалет, в дальнем углу. Интересно, это запущенный ад, куда я провалилась за грехи мои прямо с ясеня, или моим похитителям я все еще зачем-то нужна живой? Прижавшись лбом к холодным прутьям, чтобы хоть как-то унять головную боль, я тихо сползла на пол. Не знаю, просидела я так минуту или несколько часов. Очнуться меня заставил скрип открывшейся двери и шум шагов. - Соскучились, мисс? Я привел вам компанию, – скрипучий голос не был мне знаком, но я все же предпочла соскрести себя с пола и принять более-менее приличную позу. В трепещущий круг света вошел сгорбленный старик, волокущий кого-то за собой. Пленника почти не держали, но движения его были резкими и неуверенными, словно у пьяного. - Отойдите-ка от решетки, - волшебная палочка, нацеленная мне в грудь, была весьма убедительна. Дождавшись, когда я посторонюсь, колдун начертил в воздухе что-то абстрактное, и решетка с душераздирающим скрежетом медленно поползла вверх. Пленник, получив толчок в спину, влетел в камеру, едва не врезавшись в стену. Я попыталась подхватить заваливающуюся набок фигурку, в результате сама чувствительно приложившись лопатками к шершавому камню. Решетка попыталась рухнуть на место, застряв в ладони над полом и стряхнув с себя половину ржавчины с лязгом, не уступающим по мелодичности давешнему скрежету. Конвоир, не дожидаясь, когда осядет поднятая пыль, отбыл восвояси, ехидно пожелав нам приятного вечера. За мгновения, пока выпустившая его дверь оставалась распахнутой, можно было расслышать доносящиеся откуда-то сверху крики и грохот. - Вы в порядке? – в лучших традициях американских боевиков поинтересовалась я, пытаясь пристроить на лавке моего невольного компаньона. Он что-то пискнул подозрительно знакомым голосом и откинул с лица длинные спутанные волосы, оказавшись лучшей ученицей Гриффиндора. Выражения, в которых в течение нескольких последующих минут я пыталась выяснить, какими судьбами ее занесло в это неприветливое место, преподаватель, да и просто взрослый человек ни в коем случае не должен употреблять в присутствии несовершеннолетних. Но мне было не до того. Первым о моем исчезновении узнал Поттер. Еще не вполне оклемавшаяся от подчиняющего заклятия Гермиона говорила что-то о видениях и чтении мыслей, но слишком путано, чтобы моя больная голова могла уловить смысл. С новостью о моем похищении к директору отправился Рон, к Снейпу – Гарри, а Гермионе каким-то образом удалось раскрутить Малфоя на секрет быстрого доступа в стан неприятеля, благодаря которому когда-то, будто бы вечность назад, было совершено нападение на школу, перевернувшее в очередной раз мою жизнь. Самодеятельные спасатели – и Малфой тоже! – пробрались в ставку врага и умудрились наделать там шороху, подозреваю, преимущественно потому, что сторонники Главного-Гада-Современности в гениальные планы своего предводителя не очень-то верили, и сработавшая ловушка на героя застала их врасплох. К тому же, большинство из них были людьми адекватными и, несмотря на некоторую специфику непосредственного начальства, обращению с психами так и не обучились. Другого объяснения тому, что магов-недоучек, явление которых к тому же ожидалось, не переловили сразу же, у меня не было. По словам Гермионы, до тех пор, пока ребята держались вместе – вспоминая явление в рассветном холле, подозреваю, что держаться они должны были очень близко – многочисленная охрана их даже не видела. - Стоп, стоп, - что-то в ее рассказе никак не складывалось в единую картинку. – Каким образом вы оказались здесь вчетвером? Ты же говорила, что директор и Снейп в курсе происходящего? Они что, так просто вас отпустили? Девушка несколько смутилась. - Они велели нам ждать, Элспет. Директор отправился сообщить аврорам, профессор Снейп куда-то исчез почти сразу. Но мы не могли ждать, правда! Гарри не допустил бы, чтобы из-за него снова кто-то пострадал. После прошлого года… Он бы этого не вынес! - И вы не могли отпустить его одного, конечно, – при упоминании зельевара мое сердце взволновано затрепыхалось, воображение совершенно не к месту нарисовало Страх и Ужас нашей школы в сияющих доспехах на белом коне. Тьфу ты, пропасть, придет же в голову такое. Удача юных спасателей не могла длиться вечно. Обалдевшие от неслыханной наглости ренегаты очухались, и совсем уж было изготовились прихлопнуть распоясавшуюся молодежь, как вдруг явились наконец авроры, которым кто-то, имеющий доступ внутрь, помог преодолеть защитные чары. Я попыталась представить, что должен был чувствовать человек, методично и неторопливо обезвреживающий сложное плетение щитов, зная, что каждая потраченная минута может стать последней для… Ну, для его учеников, например. Это уж слишком. Даже для него. А дальше развернулись настоящие боевые действия! Сверкали молнии, гремел гром, выли оборотни, а чародеи с обеих сторон не стеснялись в средствах. И среди всего этого безобразия резвилось четверо несовершеннолетних придурков. - Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что ты оказалась здесь, а не в морге? – сжав пальцами разламывающиеся от боли виски, я мучительно пыталась придумать какой-то выход. В этот момент я вполне разделяла чувства ребят – оставаться на месте было совершенно невыносимо. Мой лихорадочно обшаривающий камеру взгляд остановился на щели под застрявшей решеткой. Слишком узко, чтобы пролезть, но что если… - Помоги мне, - вместе с Гермионой мы перевернули лавку и попытались, просунув ее край в щель, приподнять решетку выше. На роль рычага хлипкая конструкция годилась не очень, да и у нас не было опыта подобных маневров, зато энтузиазма было предостаточно. Спустя четверть часа решетка поддалась и застряла, поддерживаемая полуразвалившейся лавкой, в полуметре над полом. -Давай! – я подтолкнула девушку к выходу, с ужасом думая о ненадежности нашей импровизированной подпорки. Надолго ее явно не хватит. Умница Гермиона, не тратя времени на споры и возражения, скользнула в щель. Наверху снова что-то загрохотало, стены содрогнулись от удара, с решетки посыпалась ржавая пыль. "Вперед, - при одной мысли о том, что вот сейчас мне придется оказаться под тяжеленной, готовой в любой момент обрушиться мне на голову, железякой, страх ледяной рукой перехватывал горло. – Ждать нельзя, быстрее". Гермиона нетерпеливо топталась по другую сторону ржавых прутьев, где-то над нами шла битва, и я, через силу заставила себя согнуть колени и поползти под решеткой. Треск, ознаменовавший кончину многострадальной лавки, скрежет стронувшегося с места металла и крик Гермионы я услышала одновременно. Каким-то едва ли осознанным движением я перекатилась дальше, на волю, почти уже чувствуя, как сминаются кости черепа под рушащейся на них тяжестью. Вся жизнь пронеслась перед глазами – и ничего не случилось. Я лежала на грязном полу заброшенной темницы, оставив за спиной снова надежно запертую камеру. - Элспет, вы целы!? – ринулась ко мне перепуганная девушка, помогая подняться. Я попыталась встать – и ахнула от боли, рванувшей голову обратно к земле. Моя коса, моя прекрасная, длинная, густая коса, которую я так и не собралась отрезать, была намертво придавлена рухнувшей решеткой.