Мы те, кто мы есть

Первое, что заметил Гарри, когда вышел из камина в холл поместья Слизерин, — это радостное оживление. Он шёл сюда, будто на казнь, а попал на торжество, где царило предвкушение праздника. Холл был переполнен людьми, которые ожидали открытия двустворчатых дверей в главный зал, где и пройдёт церемония. Судя по всему, предполагался какой-то дресс-код, так как его окружали волшебники в чёрных мантиях, пошитых из дорогой ткани. У многих Гарри заметил вышивку из серебряной или золотой нити, обрамляющую края рукавов, воротника и пол мантии. Она не бросалась в глаза, но подчёркивала особенность момента. Он почти сразу обратил внимание на молодых людей, стоявших в центре холла, немногим старше его самого. Остальные смотрели на них: кто с улыбкой, кто с лёгкой ностальгией, а находившиеся рядом родители — с гордостью. Сами же молодые люди, оказавшись в центре внимания, с удовольствием принимали поздравления и комплименты. Гарри протиснулся ближе к стене, чтобы оказаться как можно дальше от них. Ему только поздравлений не хватало. А мог ли вообще кто-нибудь здесь знать, что он собирается принять метку? Гарри самоуничижительно хмыкнул. Собирается, как же. Этот выбор сделали за него. Прежде чем его поймали бы в ловушку мрачные мысли, Гарри решил, что лучше уделит внимание тем, кто вместе с ним примет сегодня метку. Большая часть была ему незнакома, пока из камина не вышел Тедеус в сопровождении свиты, но Энтони среди них не было. Он, должно быть, в школе. Как и Драко, которого Гарри старательно избегал. Несмотря на принятие закона, позволяющего старшекурсникам покидать школу под предлогом работы, на церемонию никого из них не пригласили. Гарри на мгновение задумался: почему так? Взгляд скользнул по массивным дверям, ведущим в главный зал, по огромной люстре с сотней свечей, чьё приглушённое магическое пламя мягко освещало холл. Он чувствовал себя так, будто прибыл на бал раньше положенного. Атмосфера торжественности дала ему предсказуемый ответ: таково было желание Лорда Мракса. Он не хотел, чтобы его церемония превратилась во что-то тривиальное и обыденное. По тому, как горели глаза Роули, с каким томлением в голосе говорила о церемонии Панси, становилось очевидным, что Лорд Мракс умышленно превратил принятие метки в один из самых волнительных и долгожданных моментов в жизни своих последователей. — Это правда, что говорят о Снейпе? Гарри резко повернул голову в ту сторону, откуда донеслась фраза. Двое мужчин разговаривали в нескольких шагах от него. Одним из них был Лорд Трэверс, а другим, — Гарри присмотрелся, — кажется, Лорд Эйвери. Рядом стоящие женщины бурно выражали свой восторг по поводу церемонии и мешали Гарри расслышать продолжение диалога, поэтому он подошёл ближе. — Такова судьба предателя, — с нарочитым равнодушием ответил Лорд Эйвери. — Но Снейп всегда был близок к милорду. Он входил в число его доверенных лиц, — от Лорда Трэверса буквально веяло нервозностью. — И это сделало его высокомерным. Снейп думал, что милорд закроет глаза на его вопиющую ложь, но он ошибся, — злорадно сказал Эйвери. — Теперь он мёртв. Лорд Трэверс вздрогнул и испуганно огляделся по сторонам. Их взгляды с Гарри пересеклись. — Мистер Вэнс… Гарри резко развернулся, растолкал толпу и кинулся в голубую гостиную, а затем к лестнице на второй этаж. Вокруг него кружились размытые пятна, в ушах нарастал гулкий шум крови, а удары сердца грохотали в голове так, будто хотели расколоть ему череп. С силой он толкнул дверь в кабинет Лорда Мракса, из-за чего она ударилась о стену. — Вы убили профессора, а потом посмели использовать его имя, чтобы манипулировать мной! Гарри услышал свой крик как будто со стороны. Он тяжело дышал, всё пытался взять сбившееся дыхание под контроль, но у него не получалось. Когда он снова заговорил, голос дрожал: — Когда произносили имя профессора… неужели ваша совесть молчала? Гарри знал, что Лорд Мракс опасен, что способен на убийство, но раньше это были только слова. Он так надеялся, что его кошмар никогда не воплотится. Он же всё для этого делал. Всё, что мог. Горе заставило его почти ослепнуть к миру вокруг. Он смотрел только внутрь себя, пытался совладать с хаосом. Гарри даже не видел толком Лорда Мракса, когда начал кричать, и ему пришлось заставить себя всмотреться в расплывчатую перед собой фигуру. Раздражение, вот что он увидел на его лице. Чистейшая ярость подстегнула Гарри достать палочку и наставить её на Лорда Мракса, чьё выражение лица совершенно не изменилось. — Он смыл свой позор смертью, которую принял достойно. Не прячась как крыса, а стоя на коленях передо мной, своим господином. И я простил его, — Лорд Мракс оказался прямо перед ним и схватил за запястье той руки, в которой Гарри сжимал палочку. — А теперь заканчивай свою истерику и иди готовиться к церемонии. Острая боль в запястье заставила Гарри вздрогнуть. Он смотрел в синие глаза и не видел в них ничего, кроме пустоты. Ни единого проблеска эмоций. Даже раздражение исчезло. Гарри боялся Лорда Мракса, но сейчас его страх перерос в настоящий ужас. Как можно общаться с человеком годами, а затем в один момент убить его и не чувствовать ничего? Внутри Гарри сцепились друг с другом ярость и ужас, и он потерялся окончательно, больше не в силах понять, что испытывает. — Твоя судьба связана с моей, — хватка на запястье усилилась, и Гарри казалось, что оно скоро сломается. — Если хочешь почтить память Северуса, то возьми с него пример. До этой роковой ошибки он был моим самым преданным подчинённым и учеником. — И вы всё равно его убили, — сдавленными голосом сказал Гарри. Глаза нестерпимо жгло, но он не мог позволить себе отвести взгляд. — Вы его убили. — Да, — Лорд Мракс притянул его за запястье ближе к себе, а ледяными пальцами другой руки коснулся края глаза Гарри и стёр выступившую слезу. — И он принял этот исход, иначе бы сбежал с тобой. — Нет, нет, — Гарри замотал головой. Слёзы из-за резкого движения потекли по щекам. — Не лгите мне. Он вовсе не принял свою смерть. Это неправда. — Северус был умным человеком. Думаешь, он не догадывался о том, что его ждёт? Гарри вспомнил их последний разговор с профессором Снейпом: кто-то ещё может убежать, а кто-то уже нет. Так это были слова прощания? Значит, все эти долгие месяцы он зря надеялся, что сможет увидеть его снова. Лорд Мракс словно что-то прочитал в его глазах: отпустил запястье и отошёл в сторону. — Приведи себя в порядок и иди в главный зал. Церемония скоро начнётся. «Да катись ты к чёрту со своей церемонией!» — Гарри гневно раздул ноздри, но губы задрожали, и он не осмелился ничего произнести. Просто молча вышел из кабинета, на ходу вытирая лицо руками. Он ничего не мог видеть из-за слёз, поэтому скорее почувствовал, чем увидел, что столкнулся с кем-то. Гарри поспешно стёр слёзы, но это было бесполезно, они продолжали потоком течь из глаз. — Тебе нужно умыться, — Гарри встретился взглядом со знакомыми карими глазами. — Я отведу тебя в ванную комнату. — Прошу прощения, Крау… — он одёрнул себя. — То есть Барти. — Пойдём, — и Гарри послушался, потому что это самое простое, что он мог сделать. Барти повёл его к застеклённому балкону. Гарри неуверенно окинул его взглядом. Он помнил, что ему нельзя заходить никуда, кроме кабинета Лорда Мракса и тренировочного зала. Барти, видимо, заметил его беспокойство, потому что ободряюще сказал: — Думаю, милорд не будет против. Стоило открыть дверь балкона, как его обдало тёплой волной воздуха. Гарри сначала показалось, будто что-то случилось с его глазами, и лишь потом понял, что балкон освещён бело-фиолетовым светом. Вокруг были одни только растения, из-за чего балкон превратился в маленькую оранжерею. На первом этаже поместья Гарри встречал лишь те растения, которые приспособлены к полутьме; здесь же он впервые увидел солнцелюбивые цветы, преимущественно алые розы. Подняв голову, он заметил синие и красные кристаллы, которые освещали балкон вместо магического огня. Они лучше подходили для выращивания растений. Профессор Стебль использовала два или три в одной из своих теплиц, но они стоили целое состояние. На балконе же он насчитал их больше десяти. — Это любимое место Регулуса, — сказал Барти. Гарри заторможенно кивнул, не особо вникая в его слова. Ему просто хотелось задержаться здесь подольше и хоть немного согреться, но Барти уже пересёк балкон и дожидался его в самом конце. Открытая им дверь вела в коридор с множеством комнат. Барти указал на ближайшую к ним слева дверь, и Гарри вошёл внутрь. Просторная ванная комната была тусклого болотного цвета. Гарри взглянул в зеркало, но смотреть на себя не хотелось, и он опустил взгляд на раковину. Из горла вырвался какой-то булькающий звук. Возможно, он был слишком громкий — а может, всё дело в акустике комнаты, которая усилила его, — из-за чего дверь распахнулась и внутрь вошёл взволнованный Барти. — С тобой всё хорошо? Гарри хотел ответить, он был уверен, что справится, но стоило начать, и на всю комнату раздались всхлипы. Ему было так стыдно, он сжал губы, но вместо того, чтобы умолкнуть, начал давиться рыданиями. Перед глазами всё расплылось, и он больше не видел крана, который оплетала серебряная змея. — Вы знали? — надрывающимся голосом спросил Гарри. — Профессор Снейп… — Меня там не было, но… — Нет, не надо, — прервал его Гарри. Он открыл краны, и звук воды заглушил его шмыганье носом. Когда в раковине было достаточно воды, он набрал её в ладони и плеснул себе в лицо. — Пожалуйста, выйдите, — попросил Гарри осипшим голосом. Барти ничего не сказал, он вышел из ванной и прикрыл за собой дверь. Гарри отчаянно нуждался во времени наедине с собой, чтобы обрести равновесие. Сейчас любая мелочь могла его сломить, как только что сделал какой-то паршивый кран со змеёй. Он не мог вернуться в холл в таком состоянии, но у него не было выбора. Деликатный стук в дверь лишний раз об этом напомнил. — Мне очень жаль, Гарри, но у нас мало времени, — донёсся приглушённый из-за двери голос Барти. Гарри позволил себе пару жалких секунд понаблюдать, как вода стекает в сливное отверстие, а затем посмотрел в зеркало. Воспалённые глаза, лицо в красных пятнах и пересохшие губы. Достаточно ли праздничный видок для церемонии? Умывая лицо, он намочил волосы, и теперь капли воды застыли на самых кончиках, в любой момент готовые сорваться вниз. Гарри вышел из ванной, не дав себе больше времени на раздумья. Он в целом старался как можно меньше думать. Сейчас это было его единственным спасением. Мысли цеплялись за образы, а те, в свою очередь, за воспоминания. Если прокручивать их в голове достаточно часто, то это всё равно что тереть кожу наждачкой, рано или поздно пойдёт кровь. Всю дорогу до холла Барти молчал, лишь бросал на него осторожные взгляды. Гарри не пытался с ним заговорить, но когда они уже подошли к двустворчатым дверям, всё же выдавил из себя: — Спасибо. Барти кивнул и мягко, с сочувствием, улыбнулся, после чего достал что-то из кармана мантии, и, когда увеличил, Гарри понял, что это белая маска. Скрыв лицо, Барти оглядел немногочисленных людей, оставшихся в холле. — По правилам церемонии принимающие метку заходят последними. Всё будет хорошо, Гарри. Нет, не будет. Говорить об этом, правда, было бессмысленно, поэтому Гарри просто смотрел, как Барти уходит и как за ним закрываются двустворчатые двери. Он уже видел похожие белые маски, когда ворвался на новогодний приём Лорда Мракса, и хорошо помнил, с каким уважением относились гости к тем, кто их носил. Гарри окинул холл взглядом. Действительно, остались только молодые люди за редким исключением. Как раз рядом с таким исключением Гарри и стоял. Он ещё раньше заметил, как они косились на Барти, а сейчас, когда тот ушёл, позволили себе распустить языки. — Он же приближённый милорда. Ему следовало давно быть там, — с негодованием сказал мужчина. Женщина кивнула и скривила губы: — Бартемиус слишком заносчив. Я уверена, что милорд ценит последователей из преданных ему семей выше, чем каких-то выскочек со стороны. — Разумеется, милорд ценит нас больше, ведь наши семьи поколениями служили ему. И последние события — лучшее тому доказательство. — О да, один неверный шаг, — женщина злобно усмехнулась, — и Бартемиус окажется там же, где и Снейп. Гарри дёрнулся в их сторону. Голова опустела, и лишь когда пальцы коснулись палочки, он понял, что собирался сделать. Эмоции выжигали ему грудь и вынуждали действовать необдуманно. Гарри заставил себя остановиться, но с такой силой сжал палочку, что она гневно затрещала. Они встретились с женщиной взглядами. Её глаза сузились, а рука метнулась к карману мантии, но мужчина схватил женщину за запястье: — Алекто, не надо! Всё ещё удерживаемая, она шагнула вперёд и процедила: — Выкормыш Снейпа. Яркое и острое чувство опасности затмило собой на мгновение тупую ноющую боль в сердце. Слишком мало, слишком быстро, Гарри хотел, чтобы оно длилось дольше. Это было больше, чем желание, это была нужда, почти что жажда. — Всё ещё лучше, чем бесполезная подхалимка. Женщина вырвала свою руку из хватки мужчины и достала палочку. — Мистер и мисс Кэрроу, что-то случилось? — к ним подошёл Тедеус. — Ничего, просто жаркая дискуссия, — Кэрроу нахмурился при виде Тедеуса. — Алекто, нам пора. Пышущая гневом женщина явно не хотела уходить так просто, но под взглядом мужчины всё же неохотно подчинилась и пошла к двери в главный зал. — Думай, прежде чем что-то говорить, — сказал Тедеус, наблюдая, как Кэрроу входят в зал, а потом перевёл взгляд на него. В этот момент Гарри его почти возненавидел. — А не пойти ли тебе со своими советами… Их прервали. Двустворчатая дверь снова открылась, и к ним вышел мужчина в чёрной мантии с накинутым на голову капюшоном и скрывающей лицо белой маской. — Леди и джентльмены, прошу следовать за мной. Гарри посмотрел Тедеусу в глаза и жестом указал в сторону главного зала. — Ничем хорошим для тебя такое поведение не закончится, — выплюнул Тедеус, после чего порывистым шагом подошёл к мужчине в маске и встал напротив него. Остальные, бросив на Гарри неуверенные взгляды, начали выстраиваться в колонну. Гарри оказался в самом её конце. Скорей всего, последовательность имела какое-то значение, но ему было глубоко плевать. Колонна двинулась, и они, наконец, пересекли порог главного зала. Гарри никогда здесь не был, но ему мало что удалось рассмотреть. Высокие окна были завешены плотной тканью, зал погрузился во тьму, из-за чего он даже не мог понять его размера. Собственные шаги раздавались эхом. Он еле различал силуэты волшебников, мимо которых проходил. Когда они подошли ближе к закрытым окнам, он увидел выстроившихся в ряд магов в белых масках. Эти люди простёрли к ним руки, и что-то вспыхнуло. Гарри машинально закрыл глаза, а когда вновь открыл, то увидел зелёное пламя. Последователи Лорда Мракса будто держали это пламя в ладонях. Место, где Гарри и остальные стояли, превратилось в небольшой клочок света, окружённый тьмой. Они шли не так долго, но глаза успели привыкнуть к темноте и сейчас начали слезится от яркого огня. Гарри несколько раз моргнул, и только тогда смог без прищура взглянуть на людей, чьи маски искажал огонь, отбрасывая на них жуткие тени. Стоящий перед ним человек весь затрясся от этого зрелища, а может быть, у него уже не было сил справляться с волнением. Гарри не мог избавиться от мысли, что он снова проходил сортировку в Хогвартсе. Вот только с предрешённым исходом. Теперь его первый курс казался таким далёким, а волнение, которое его охватило перед сортировочной шляпой, — смешным. В середине двое людей в масках расступились, мимо них прошла фигура, и когда огонь осветил её, Гарри смог узнать Лорда Мракса, который вышел вперёд, тем самым встав спиной к огню, из-за чего его тень вытянулась и накрыла их собой. У Гарри кольнуло сердце. Не от страха или волнения, а от ощущения неизбежности конца. Он смутно представлял свою жизнь после принятия метки, был уверен только в одном: она больше не будет ему принадлежать. Профессор Снейп, почему вы посвятили, а затем так легко отдали свою жизнь ему? Ради чего? Вопрос, на который он никогда не получит ответа. Фигура Лорда Мракса начала расплываться перед глазами, и Гарри прикрыл их на секунду. Не здесь, не сейчас. — Я приветствую вас на пороге взрослой жизни, — голос Лорда Мракса заставил Гарри вздрогнуть, и он с неохотой открыл глаза. — Вы войдёте в неё с моей меткой, символом вашей присяги на верность нашему общему делу. Делу, которому ваши родители, а до этого их родители посвятили всю свою жизнь. Теперь пришла ваша очередь. Мы вместе построим тот магический мир, который заслуживаем, и, разумеется, возглавим его. Вы драгоценное будущее нашего мира, и я с нетерпением жду возможности увидеть, чего вы достигнете под моим руководством. Да начнётся церемония! Стоило раздаться последним словам, и все опустились на колени перед Лордом Мраксом. Гарри последовал за большинством, поражаясь, как легко ему дался этот рабский жест во второй раз. Будто бы с каждым разом становилось всё легче и легче склонять голову. Сейчас он встал на колени, потому что знал — так безопасней, так не будет боли. Но в будущем это станет для него чем-то естественным, и он даже не будет задумываться, словно хорошо выдрессированный пёс. Гарри отчётливо понял: единожды став рабом, свободным ему уже не быть. Он больше никогда не поднимется. Теперь его место у ног Лорда Мракса, человека, который убил профессора Снейпа. Гарри встал с колен. Волшебники, что не отрывали взглядов от Мракса, посмотрели на него. Всего на секунду ему показалось, что все они замерли от ужаса. — Мальчишка! — голос был незнаком, но он узнал интонацию — Лестрейндж. — Немедленно встань на колени и извинись. Гарри довольно быстро смог отыскать её среди людей в белых масках по выбивающимся из капюшона длинным чёрным прядям. Он не узнал её голос, скорее всего, из-за того, что его исказила маска. — Ты что-то хотел, Гарри? — голос Мракса был холоден, но стоило Гарри взглянуть ему в глаза, и он увидел в них клокочущую ярость. — Не стоит прерывать церемонию без веского повода. Гарри ещё раз окинул взглядом зал. Только он и Мракс возвышались над всеми, другие же припали к полу и, казалось, почувствовав гнев своего Лорда, пытались стать ещё меньше. Гарри как никогда чувствовал себя одиноким. — У меня есть веский повод, — сказал Гарри и вновь посмотрел в глаза Мраксу. — Я ухожу. Они были тёмными, почти чёрными с синеватым оттенком, который вскоре полностью исчез. — Cruciatus! На этот раз Гарри был готов, но это ему не помогло: боль была чудовищной, намного сильнее той, что он испытал в кабинете Мракса. Она будто крошечными иглами пробралась ему под кожу и теперь разливалась по венам. Он прикусил губу, чтобы сдержать крик, но не смог контролировать силу, и она лопнула. Тёплая кровь потекла по подбородку. В конечном итоге он закричал, просто не мог больше держать эту невыносимую боль в себе, ему нужно было её выпустить, пускай и через крик. Несмотря на спутанность мыслей, он знал, что Мракс добивался не этого. Он хотел, чтобы Гарри упал на колени. Гарри же продолжал стоять на трясущихся ногах. Если этот сукин сын хочет его убить, то ему придётся смириться с тем, что Гарри не склонится. Эта упрямая мысль была единственным, за что держалось измученное болью сознание. Но в какой-то момент перед глазами всё дрогнуло, и он на секунду почувствовал, что парит. К нему пришло освобождение от реальности.

***

Пахло смутно знакомо: аромат сушёной травы, уже не такой яркий, как от свежих растений, более плавный и мягкий. К нему примешивался запах сырости, а в конце еле уловимые нотки чего-то горелого. Перетёртый в порошок рог бикорна. Всё вместе пахло зельем, пахло профессором Снейпом. Гарри почти увидел его силуэт, склонившийся над котлом, от которого исходил нестерпимый жар. Казалось, что если и дальше оставаться рядом, то он просто расплавится. Ему нужно было открыть глаза, но он не хотел терять увиденный полуобраз, полувоспоминание. Ресницы дрогнули, и силуэт профессора Снейпа стал тоньше, а затем в глаза ударил свет, и фигура профессора полностью растаяла. Была вытеснена сидящей перед ним женщиной, изящной и красивой леди Малфой. Гарри разочарованно прикрыл глаза, но профессор Снейп так и не вернулся. Незнакомая комната, в которой он находился, пропахла Бодроперцовым зельем. — У тебя несколько дней был сильный жар. Мы уже начали бояться… Впрочем, не важно. Хорошо, что ты пришёл в себя, — тихо сказала леди Малфой, словно догадывалась, что громкие звуки причинили бы ему боль. Она положила на его лоб полотенце, чья прохлада почти заставила Гарри застонать. Тело всё ещё мелко дрожало. Он смотрел на эти движения отстранённо, как на какой-то процесс — интересный, но не более того. В какой-то момент ему захотелось вернуть контроль. Гарри поднял руку с таким трудом, даже не верилось, что когда-то это давалось легко, когда-то достаточно было одного желания. Он удерживал её на весу, а потом отпустил с облегчением, что больше не нужно тратить силы. Глаза начали слипаться, и боль немного отступила. Так хотелось забыть о ней совсем, что сон показался невероятно привлекательным. Его дыхание было неровным. Гарри не знал, что лучше: не дышать, чтобы тело не напрягалось, или, наоборот, дышать полной грудью до ломоты в рёбрах, ведь это значило, что он жив. В следующий раз, когда он открыл глаза, леди Малфой всё ещё была рядом, неустанный страж его сна. — Как ты себя чувствуешь? — по-матерински нежно спросила она. Из-за её ласкового голоса Гарри почувствовал тоску. Сейчас, будучи больным и слабым, он готов был себе признаться, что хотел видеть рядом Лили. Она бы его пожалела, как делала это в детстве, когда он расшибал колени и хныкал от боли в подушку. Лили тогда садилась на край постели, её рука почти невесомо касалась его волос. В такие моменты почему-то так легко было быть с ней откровенным. Он мог рассказать ей всё, что угодно. Он бы рассказал ей, как много профессор Снейп для него значил. Гарри не смог погрузиться в свою фантазию. Дверь открылась, и в комнату вошёл Мракс. Леди Малфой тут же поднялась на ноги и почтительно склонила перед ним голову. — Спасибо, Нарцисса. Ты можешь идти. Леди Малфой как будто хотела что-то сказать, бросив на Гарри взволнованный взгляд, но так и не решилась. Она тихо покинула комнату, напоследок прикрыв за собой дверь. — Твоя выходка чуть не сорвала церемонию, — Мракс подошёл ближе. Гарри уловил запах собственного пота от влажных простыней. Мракс поморщился от отвращения и откинул одеяло. Он коснулся внутренней стороны его предплечья, провёл пальцами по девственно-чистой коже. — Я говорил тебе, что метка — это дар. И я заставлю тебя пожалеть о том, что ты от него отказался. Гарри же смотрел на свою руку и видел подтверждение того, что вся эта боль и унижения были не зря. Он остался свободным. Пальцы переместились на его истерзанные губы, покрытые корочкой и почти сухие, и надавили. Он зашипел, что вызвало у Мракса лёгкий смешок. Кончики длинных пальцев испачкались в крови, но Мракс будто и не обратил на это внимания, двинулся ниже и сомкнул их на его шее. Гарри с трудом сглотнул из-за давления, но, игнорируя охвативший его страх, прямо посмотрел Мраксу в глаза, которые будто покрывал слой льда. Такой насыщенно-синий цвет, как у ледниковой воды в глубоких озёрах. Было бы проще избавиться от тебя, — он толком не понял, как ему пришла в голову эта мысль. Наверное, прочитал её в глазах Мракса, который с неохотой убрал руку от его шеи. — Гарри, ты совершенно не ценишь хорошего к тебе отношения, оно и понятно, домашний мальчик. Грудь сдавило, и он дрожащей рукой закрыл рот, когда его начал сотрясать кашель. Мракс смотрел на него отстранённо, с едва уловимым любопытством, наверное, было интересно: задохнётся он в итоге или нет. — Тебе стоит преподать очередной урок, да и наказать, — сказал Мракс, стоило Гарри прекратить выкашливать лёгкие. — Но у меня совершенно нет на это времени, поэтому твоим воспитанием займётся Антонин. Гарри фыркнул и прохрипел: — Я не обязан вам подчиняться, — слова будто обросли шипами и драли ему горло. Мракс посмотрел на него неподвижным взглядом с пугающе спокойной улыбкой. — Заблуждаешься. Гарри, — он сделал паузу, будто желая придать вес сказанному, — ты оказался очень хрупким. Дверь за ним закрывалась мучительно медленно, Гарри захотелось встать и толкнуть её, чтобы она с грохотом ударилась о дверной косяк, но сил не было. Он смог лишь приподняться в постели, опереться на её изголовье и посмотреть на своё отражение в зеркале: на его шее остались кровавые отпечатки пальцев Мракса, подобно ошейнику.