Джинн

Сиэль Впервые за долгое время Сиэль несколько дней подряд завтракал нормально, не размазывая кашу по тарелке и не распиливая омлет на мелкие кусочки. Жена его Наставника, Миссис Рэд, с одобрением поглядывала в его сторону, стоя у раковины и домывая тарелки, оставшиеся после мужа. — Что с тобой, мальчик? Недавно случилось что-то хорошее? Сиэль давно привык, что в этом доме его называют исключительно «мальчиком» или «парнем». Миссис Рэд проговаривала обращение мягко, Наставник – иногда с холодными, иногда с насмешливо-пренебрежительными интонациями, но по имени к нему не обращался никто. На самом деле, в магическом мире это было совершенно нормально. Всем было прекрасно известно: ничто не могло сделать волшебника более уязвимым так, как раскрытие тайны имени, данного ему при рождении. И хоть семьи Наставников, как правило, знали имена своих подопечных, дела это не меняло. По достижению тринадцатилетнего возраста и мальчикам, и девочкам выдавались новые имена и фамилии, содержащиеся в специальных реестрах никем не занятых сочетаний, а полученные когда-то от настоящих родителей – старательно забывались даже их обладателями. — Ничего особенного, Миссис Рэд. Наверное, все дело в наших занятиях с Наставником. Мы уже вплотную подошли к теории вызова! Честно сказать, я даже немного переживаю, - на лице мальчика появилась невероятно милая смущенная улыбка. Явно удовлетворившись таким ответом, Миссис Рэд тоже улыбнулась и легко потрепала Сиэля по вновь аккуратно подстриженным волосам. — В этом нет ничего удивительного, мальчик. Вызов демона – захватывающий и трудный ритуал, но ты не должен слишком уж волноваться по этому поводу. Я уверена, со временем у тебя все получится. Сиэль не то чтобы любил врать; скорее, он относился к этому, как к должной необходимости. Скрытность и притворство – разве не они являются лучшей защитой и оружием любого волшебника, желающего высоко подняться в обществе? Сиэль знал это от Наставника, и хотя Миссис Рэд всегда старалась смягчить слова мужа о жестокости социума, все втроем они понимали, что смягчать тут нечего. Конечно, доброй женщине хотелось сохранить некоторую детскую наивность у ребенка, когда-то отданного ей на попечение. Но сам мальчик понимал, что она, сама того не желая, этим могла бы сделать ему только хуже. Поэтому, несмотря на необъяснимое чувство благодарности к ней за эти слабые попытки, к Наставнику он все же прислушивался больше. Однако Сиэль соврал не во всем; вот-вот должна была начаться та часть занятий, ради которой в детстве его и отдали в другую семью. Демоны – джинны – на протяжении всей истории человечества были главной силой волшебников. Они могли быть кем угодно: воинами, строителями, садовниками, охранниками, лекарями, извозчиками, убийцами, но при этом всегда – рабами. Таков был порядок вещей, и никто уже не задумывался о том, насколько он был правильным. Этому каждый маг учился с детства, и с самого начала обучения наука вызова была его основной и почти единственной целью. История магического мира, учения о рунах и травах, а так же теоретические знания о природе демонов и их способностях – все это было лишь необходимым фундаментом, на котором в последующем строилось Знание вызова, недоступное простолюдинам и возносящее волшебников на верхние ступени общества любой страны. Положение среди верхов, в свою очередь, зависело непосредственно от способностей конкретного мага. Говоря точнее, от силы и количества демонов, которых он способен был призвать и удержать в своей власти. Сиэль довольно рано начал обдумывать и понимать все хитрости построения магического общества. Поэтому, строго решив не становиться очередным служащим Парламента, он начал в тайне от Мистера Рэда проводить целые ночи в библиотеке, самостоятельно продираясь через сложные тексты, объясняющие механизмы взаимодействия волшебников и демонов. За помощью к своему Наставнику он обращаться не спешил: тот не считал его достаточно одаренным, поэтому никогда не проводил занятия в полную силу и не торопился переходить к самому главному. Что будет, если он узнает, что его ученик в самообучении ушел далеко вперед подготовленной программы, Сиэлю думать не хотелось. На самом деле, в глубине души мальчик был возмущен таким пренебрежительным отношением к его умственным способностям. Он не понимал, чем заслужил все эти ограничения, и иногда позволял себе мысли о плохой подготовке самого Наставника. «Судит по себе», — единственный вывод, к которому Сиэль когда-то пришел и который помог ему на некоторое время смириться с неприятным положением. В конце концов, делать ему все равно было нечего: по воле Мистера Рэда, относящегося к мальчику более, чем прохладно, Сиэль был полностью отрезан от окружающего мира, получая всю информацию из газет и книг. Во многом это повлияло и на его характер. Жадно поглощая знания, Сиэль был уверен, что упорство и, что бы ни говорил о нем Наставник, неплохие задатки рано или поздно помогут ему добиться цели. Тогда он станет, наконец, человеком, не только свободным от любой власти, но и над другими эту власть имеющим. Закончив завтракать и помыв за собой посуду, Сиэль направился в свою комнату. Сегодня он вновь призовет зловредного демона, и на этот раз так легко его не отпустит. *** Себастьян Снова чувствуя засевший в моей сущности крюк, я изо всех сил стараюсь сохранить максимальное спокойствие и безразличие. Это оказывается не так сложно, как я думал сначала: пребывание в Ином Месте немного сгладило отвратительное впечатление, оставшееся от нашей последней встречи с дерзким мальчишкой. В том, что заклинание вызова сейчас исходит именно от него, я почему-то не сомневаюсь. Начиная материализовываться в душной комнате, я решаю обойтись без лишних спецэффектов. К черту. Сейчас я не в том настроении, чтобы таинственно кутаться в клочья тумана, сопровождая свое появление устрашающими звуками. Насколько я успел понять, мелкий поганец не из тех, кто так легко впечатляется дешевыми трюками, а придумывать что-то более изощренное желания у меня нет. Пока что. Эти мысли проносятся в голове за секунду до моего окончательного формирования в мире людей; и вот перед глазами волшебника стоит, презрительно улыбаясь самым уголком губ, одетый во все черное мужчина. В комнате становится тихо. Я подмечаю, что мальчишка выглядит чуть менее убого, чем в прошлый раз. Видимо, его довольно сильно задели мои слова о внешнем виде: волосы больше не торчат в разные стороны, а одежда не выглядит так, будто до этого неделю валялась в пыли под кроватью. Он даже руки помыл после начертания пентакля! Или… Я еле заметно смотрю под ноги, надеясь увидеть новый, менее идеальный, чем в прошлый раз, круг. Но, как и подсказала мне интуиция, тот остался прежним: паренек благоразумно решил продолжать использовать уже проверенный на практике рисунок. — Интересно, как отреагировали твои родители, когда увидели, чем ты занимаешься в свободное время? Волшебник кидает на меня непонимающий взгляд, а потом вдруг издает звук, похожий на хмыканье. — А тебе-то какое дело? Но если так уж любопытно, то я могу ответить, — с этими словами он показывает куда-то за мою спину. Проследив направление, я оборачиваюсь и замечаю закинутый в угол комнаты ковер. — Ах, теперь все ясно. Мы тут, оказывается, секретничаем, — мне даже становится смешно. Возникает такое ощущение, что я действительно стал участником какой-то детской игры. Мальчишка тем временем принимает серьезный вид. — Надо ли уточнять, что тебя это не касается, демон? – недовольство, отразившееся во взгляде четко дает мне понять, что уточнять никто ничего уже не собирается. Дабы не навлечь на себя очередное наказание, я молча отвешиваю шутливый полупоклон. Он на это только фыркает. — Ну, хоть так. Настроение ты мне все равно не испортишь, — с этими словами юнец расслабленно садится на предусмотрительно положенную на пол подушку и скрещивает ноги. Устроившись поудобнее, он продолжает: — А теперь расскажи мне все, что знаешь об «Апокрифах» Птолемея Александрийского.