Джинн

Себастьян Как вы считаете, сколько людей ежедневно посещают вторую по величине библиотеку мира? Я тоже думаю, что много. Именно поэтому в моей голове уже сейчас довольно быстро рождается план. Основную публику составляют, конечно, волшебники. По большей части – правительственные служащие, желающие улучшить свои навыки или узнать что-то, необходимое для работы. Также ученые и писатели; но те, похоже, пропадают где-то среди бесконечных стеллажей целыми сутками. Кто еще? Старики на пенсии, убивающие время, и несмышленые юнцы, вроде моего нового хозяина, уповающие на книги, как на манну небесную. Я, кстати говоря, до сих пор никак не возьму в толк, почему мальчишка не способен пойти за нужной литературой самостоятельно. Пожалуй, частично на это мне могут ответить решетки на его окнах, но на самом деле мне все равно. Гораздо больше меня сейчас интересует способ попасть в здание, и его посетители могут сыграть ключевую роль в моей задумке. Дело в том, что с любыми волшебниками, кем бы они ни были, могут возникнуть небольшие проблемы, из-за которых поднимется лишний шум. Вся загвоздка здесь в бесах – низших духах, ежеминутно осуществляющих охрану своих хозяев. С первого взгляда – а они видны даже на втором плане – можно подумать, что создания эти абсолютно безобидны и даже бесполезны, но на практике все оказывается не совсем так. У бесов поразительно мало мозгов, но при этом довольно хорошо развиты инстинкты. Они вынюхивают, прислушиваются, смотрят, следят и сообщают о любом подозрительном явлении, возникающем в поле их видимости, своему хозяину. Это зачастую оказывается весьма кстати и помогает волшебнику вовремя предпринять все необходимые защитные меры. Встречаются и такие бесы, которые способны самостоятельно вступить в короткое противоборство с противником, посмевшим посягнуть на безопасность их хозяина или его имущество. Однако, как правило, у них еще более отвратительный характер, чем обычно бывает у этих глупых существ, поэтому они менее популярны в магической среде. Хотя лично для меня разницы нет абсолютно никакой. Я мог бы уничтожить любого бесенка одним щелчком, другое дело, сейчас это будет не очень-то удобно сделать: скорее всего, меня заметят. Слишком много охранников; если они начнут беспокоиться и по глупости своей повредят что-нибудь на территории музея или внутри него - будет весьма обидно. Да и ни к чему. Аккуратность исполнения – часть моего фирменного стиля, если можно так выразиться, поэтому, пока можно избежать громких сцен, я сделаю для этого все возможное. Например, обращу внимание на менее продвинутую, а значит, почти незащищенную часть посетителей. Весь обслуживающий персонал – от библиотекарей до уборщиков – составляют, несомненно, простолюдины. Проверенные, законопослушные граждане, заинтересованные исключительно в деньгах и не претендующие на изменение своей размеренной жизни при сложившемся государственном строе. Словом, букашки, одну из которых мне и следует поймать. Я щелкаю клювом и издаю громкое карканье, прежде чем спикировать вниз, на стелющуюся под фонарем траву. Сейчас только раннее утро – крайне удачное время, чтобы подловить какого-нибудь тихого старика, спешащего на работу. Почти сразу мое внимание привлекает немолодой мужчина, на ходу достающий из нагрудного кармана куртки блестящую пропускную карту. Ух ты, если не учитывать, что сегодня я снова загремел в рабство, можно сказать, что мне везет! Сидеть в засаде и ждать непонятно кого – не самое приятное занятие, а здесь подходящий кандидат сам идет ко мне в руки. Осталось только побыстрее сориентироваться и понять, какой план действий будет наиболее уместным. В следующую секунду из крупного черного ворона я превращаюсь в симпатичную маленькую девочку с припухшими от слез глазами. Банальный, но, будьте уверены, поразительно эффективный в различных ситуациях облик. Неуловимо быстрым движением я перемещаюсь в ближайшие к человеку кусты, мгновенно выныривая прямо перед ним и явно застав его врасплох. Из моих огромных глаз льются слезы, носик не перестает жалобно шмыгать, а маленькие ручки доверчиво тянутся к незнакомцу, чтобы тут же ухватиться за его рукав. Честно говоря, я всегда искренне считал, что люди многое теряют, не используя джиннов как артистов в разнообразных театральных постановках. Могу поспорить, мы имели бы оглушительный успех. Тем временем мужчина теряется еще больше. В его глазах отражается неподдельный ужас, так свойственный представителям мужского пола, когда они видят женские слезы. В этом-то и состоит мой план. Сам он вряд ли догадается, каким образом успокоить ребенка. Поэтому, скорее всего, начнет послушно выполнять любую услышанную просьбу. Вы думаете, из жалости? Отнюдь. Я слишком хорошо изучил людей, чтобы понять: даже под самыми благими поступками скрывается лишь отчаянное желание не стать жертвой собственной совести. — Дяденька, мой братик провалился в колодец! – я начинаю картинно реветь, вытирая сопли прямо об его куртку. Но он этого, похоже, уже не замечает, придя в еще больший ужас от моего заявления. Хорошо, что я не остановился на варианте с котом на дереве! Мало ли, вдруг он не почувствовал бы должной ответственности за жизнь какого-то животного. А еще хорошо, что он не волшебник. Тот бы даже в сторону мою не посмотрел. — Что ты такое говоришь, деточка? Где это произошло? — Вон там, — я указываю куда-то в сторону, даже и не думая о конкретном направлении, — дяденька, пойдемте со мной, вы должны ему помочь! Мужчина нервно смотрит на часы, а потом срывается с места, чуть ли не таща меня за собой. На лбу у него выступает испарина. Видимо, он не такой уж плохой человек. Что ж, тогда я, пожалуй, буду с ним не слишком жесток. Взявшись за руки, мы бежим несколько минут, пока не заворачиваем за угол какого-то дома. Тяжело дыша и бешено вращая глазами, мой «спаситель» окидывает улицу взглядом и поворачивается ко мне: — Где ты гово… Я уже стою за его спиной, чтобы прекратить весь этот фарс одним точным ударом по шее. Тело мягко падает прямо мне на руки, и я сразу же оттаскиваю его в сторону мусорных баков, так удачно оказавшихся поблизости. Надеюсь, у меня получится выполнить задание до того, как его обнаружат или он очнется сам. Бегло изучаю его костюм, подмечая мелкие детали, необходимые для более точного копирования. Невзрачная серая куртка, дурацкие клетчатые штаны и дешевые коричневые ботинки. Под курткой – недорогая, но опрятная водолазка. Что ж, мне попался индивид с немного странным вкусом, так что могу поспорить, он библиотекарь. Мне это подходит. Снова осматриваю куртку и вижу уголок наспех засунутого в нагрудный карман пропуска. Слабое магическое свечение, видимое лишь на третьем плане, подсказывает мне, что я нашел то, что искал. Ровные печатные буквы складываются в имя: Кристофер Эван Коул. Весьма неплохое для простолюдина, даже странно. Наверное, его семья владеет каким-то небольшим бизнесом и считается довольно благополучной в своей среде. Неважно. Мне надо торопиться: по моим расчетам он придет в себя где-то через два часа. А вот мусоровоз может приехать гораздо, гораздо раньше. Я вскакиваю на ноги и устремляюсь обратно к библиотеке уже в новом обличье. Наручные часы показывают девять утра, а это значит, что я успею принести «Апокрифы» щенку прямо к завтраку. Вот и пусть ими подавится. *** Спустя минуту я стою перед входом в Британский музей, во внутреннем дворе которого и находится знаменитый читальный зал. Мне, как существу, прожившему несколько тысяч лет, забавно наблюдать очевидную цикличность тенденций, исправно возвращающихся к своим исходным точкам. Рождение стиля, открыто подражающего архитектуре Древней Греции – яркое тому подтверждение.* Высокие каменные колонны, оформленный скульптурной композицией треугольный тимпан* – все здесь дышит величественностью, хотя и выглядит немного искусственно в окружении более современных зданий. Мой пропуск срабатывает исправно. Все-таки волшебники слишком легкомысленны, несмотря на свою любовь к видимой неприступности. Конечно, обычный простолюдин или дух низкого уровня не смог бы так легко пробраться через охрану, но я, представляя собой служащего библиотеки на шести из семи планов, без проблем вхожу внутрь. Ко внутреннему двору я решаю идти через четвертый зал. Египетские древности всегда были слабостью сэра Ханса, поэтому многие из них я добывал для него самолично. Вот, например, окруженный серебристой магической аурой Розеттский камень. Останавливаюсь, чтобы бегло прочитать иероглифы и буквы трех языков*, на которых благодарный народ воспел своего умершего фараона. Надо сказать, как правитель Птоломей V был действительно неплох, поэтому со стороны жрецов панегирик в его адрес я вполне оправдываю. Однако мы, джинны, вряд ли могли бы присоединиться ко всеобщему обожанию: со своими слугами он был излишне жесток даже по магическим меркам. Занимаясь активным изучением природы наших сущностей, именно он когда-то создал такие заклинания, как Выворот кожи* и Железный куб*, оба из которых, к несчастью, я умудрился испытать на себе. Я морщусь и отхожу от базальтовой плиты, уступая место подошедшему с группой туристов гиду. На мгновение мне даже хочется присоединиться к слушающим и заново узнать все истории, свидетелем и участником которых когда-то был я сам, но я понимаю, что сейчас времени на подобные развлечения у меня нет. Да и бес, пристроившийся на плече молодой девушки-гида, уже начал беспокойно втягивать носом воздух. Помедлив, я все же отворачиваюсь и, стремительно лавируя между всевозможными древностями и многочисленными посетителями, направляюсь прямиком к ротонде* читального зала. Только у самого выхода меня вынуждает остановиться черный комок, молнией промелькнувший между двумя постаментами. Мне становится любопытно. Пара шагов в сторону – и вот передо мной сидит, сосредоточенно умывая левую лапку, черная кошка. На протяжении нескольких секунд мы заинтересованно друг друга разглядываем, решая, как отнестись к такой неожиданной встрече. Я знаю, что кошки способны видеть на трех планах, но действительно ли передо мной всего лишь животное? Судя по тому, что даже на последнем, седьмом плане, ее облик ничуть не меняется, так и есть. Но что она здесь делает? И почему ей позволяют разгуливать по музею так вальяжно, словно она здесь хозяйка? — Что это с вами, сэр Коул? Я слышу какое-то ненормальное хихиканье и резко оборачиваюсь, ругая себя за невнимательность. Такими темпами ко мне и стадо бизонов сможет подобраться незаметно. — Ничего особенного, сэр… — я бросаю мимолетный взгляд на бейджик служащего и еле подавляю удивленно-вопросительную интонацию в своем голосе, — …Андэртэйкер. Я просто вдруг задумался о том, уместны ли кошки в подобном месте. На самом деле, я ничего не имею против. Кошки – прекрасные создания, своей грациозностью и гордостью немного напоминающие мне джиннов. Они воплощают в себе идею независимости, выступая полной противоположностью собакам, в которых нас пытаются превратить волшебники. — Ну не вызывать же джиннов специально для ловли мышей, право слово, — этот странный тип как-то слишком демонстративно качает головой и тут же снова разражается громким хихиканьем. Продолжая улыбаться, я с затаенной неприязнью разглядываю своего собеседника, подмечая несколько неаккуратных шрамов на его лице и удивительно длинные седые волосы, собранные в пышный хвост. На черной атласной ленте, туго перевязывающей их на затылке, я замечаю почти незаметный карикатурный черепок, который повергает меня в еще большее смятение. Хотя, признаться, было бы весьма забавно прийти сюда в его облике. Но что если… Как и кошку, я прощупываю его на всех семи планах, желая удостовериться, что случайно не наткнулся на кого-то поопаснее охранников, оставшихся снаружи. Учитывая, как незаметно он сумел подкрасться ко мне со спины, мне стоит быть осмотрительнее. К счастью, мои подозрения оказываются хоть и не беспочвенными, но абсолютно напрасными. Он чист, как самый незатейливый простолюдин, поэтому я продолжаю разговор, чувствуя себя гораздо более спокойно и уверенно. — Да, вы правы, это была глупая мысль. Вежливо киваю в знак окончания разговора и уже готовлюсь уйти, как вдруг он хватает меня за руку. — Вы что-то здесь ищете, сэр Коул? Рабочий день давно начался, — пожалуй, его привычка посмеиваться больше похожа на болезнь нервов. — Я просто неважно себя чувствовал, поэтому решил прогуляться. Непозволительно с моей стороны, совершенно с вами согласен! Думаю, мне необходимо вернуться сейчас же. Тем более, что я уже в полном порядке. До свидания. Я не грубо, но настойчиво убираю руку и ухожу из зала, а слух еще долго улавливает мерзкое хихиканье, доносящееся мне в след. ____ *— Себастьян имеет в виду архитектурный стиль Британского музея - неогрек. *— Тимпан — архитектурный термин. Представляет собой внутреннее треугольное или полукруглое поле фронтона (в данном случае, верхней части фасада здания). *— Розеттский камень (196 год до н.э.) — реально существующий экспонат музея. Три языка, на которых читает Себастьян: египетскй иероглифический, египетский разговорный и древнегреческий. *— Выворот кожи — пыточное заклинание, одно из самых болезненных. Разговаривать и двигаться во время его действия невозможно. *— Железный куб — связывающее заклинание, предназначенное для заточения самовольничающих джиннов. *— Ротонда (архитектурный) — круглая в плане постройка, обычно увенчанная куполом.