Джинн

Себастьян С тех пор, как мальчишка озвучил свой странный приказ, прошло уже несколько месяцев. Для меня этот срок до смешного мал: среди тысяч лет дни теряются, словно песчинки в пустыне. Но, несмотря на это, поначалу я был очень зол. Каждый час казался мне бесполезным продлением мучительного пребывания в человеческом мире – нелюбимом, безотрадном. А все из-за чего? Из-за прихоти какого-то малолетнего засранца, не способного придумать хоть сколько-нибудь благоразумное задание? Раз за разом меня посещали неутешительные мысли: что будет, если он забудет обо мне? Люди – глупые, неблагодарные создания, всю жизнь мечущиеся от одного к другому, способные в любую минуту отвернуться от того, что еще вчера имело для них огромное значение, было важным. Может ли такое случиться и с моим новым хозяином? Может ли он, отвлекшись на новые идеи и соответствующие своему возрасту забавы, отринуть даже малую мысль обо мне, оставив неприкаянным, скитающимся по миру джинном? Что тогда мне останется делать? Десятилетиями ждать его смерти, каждый день чувствуя, как в отрыве от Иного Места истощается моя сущность? Да, это гложило меня. Слишком нелепым был приказ, слишком непостоянным казался и сопляк, его отдавший. Такой уже на следующее утро может вдруг увидеть из окна девчонку и переключить на нее все свое внимание, забросив к чертям собачьим глупые планы по захвату мира. По крайней мере, так я думал раньше. Конечно, я не могу сказать, что вдруг поверил в надежность мальчишки, но мое отношение к самому его поручению изменилось. Я не сразу заметил необычную легкость, постепенно наполняющую меня, как это было еще во времена моих первых появлений в мире людей. Странное ощущение: магическая связь стала сковывать мою сущность гораздо меньше, как будто кто-то ослабил натяжение поводка. До сих пор не понимаю, с чем именно это связано. Возможно, отправляя меня в путешествие, мальчишка мысленно предполагал, что такой «отдых» пойдет мне на пользу, и это отразилось на моем состоянии. А может, дело в том, что никакого конкретного приказа и не было: так, пара фраз, которые позволяют мне убивать время, пока сам он решает какие-то свои проблемы. Какой бы ни была причина, факт остается фактом: отправив меня на такое «задание», мальчишке случайно удалось подарить мне то чувство свободы, какого я за пределами Иного Места еще не испытывал. Теперь я уже не чувствую ни злости, ни обиды. Легкую досаду – возможно, но она не мешает мне наслаждаться подарком, который по глупости своей преподнес мне волшебник. И чем дальше на задний план отходят все мои тревоги, тем яснее я вижу, что книги мальчишки не врали. Страна, куда он меня послал, действительно красива! Вот уже который день, приняв облик беркута, я летаю над узкой полосой земли, вытянувшейся вдоль побережья Скандинавии. Зеленеющие леса и долины, раскинувшиеся на востоке; западные извилистые фьорды, скалистыми берегами уходящие в пену морской воды, – все это теперь будто бы принадлежит мне одному. Но самое главное мне лишь предстоит увидеть. Как-то раз, в образе человека спустившись отдохнуть в живописном городке Рерусе, я подслушал разговор двух местных жителей. Зябко кутаясь в шарфы, спасающие их от холодного ноябрьского ветра, они обсуждали предстоящую зиму. Поначалу их беседа показалась мне скучной, и я уже готов был уйти, как вдруг один из мужчин, весь заросший бородой, заговорил о полярном сиянии. Вот это меня и заинтересовало. Так получилось, что за всю свою жизнь я ни разу не видел этого любопытного явления природы, хотя и слышал о нем. Откуда? Около века назад один знакомый джинн поделился со мной впечатлениями от службы у какого-то сумасшедшего канадского волшебника. По его словам, то были воистину тяжелые времена, потому что задания, которые его хозяин выдумывал ежедневно, порой были практически невыполнимы. И тогда Джафар (так звали того джинна) нашел для себя кое-что, помогающее ему не падать духом. Полярное сияние. Магическое свечение, разливающееся по ночному небу синими, красными, фиолетовыми и зелеными красками, сверкающее, точно разноцветные всполохи Иного Места. Однако осознание величественной красоты сияния пришло к нему не сразу: увидев его впервые, он насмерть перепугался и подумал, что волшебники нашли способ открыть огромный портал в мир духов, лишив всех нас защиты и убежища. Мысль настолько потрясла его, что он в отчаянии бросился навстречу загадочным небесным огням, надеясь в последний раз ощутить на себе целительную магию своего дома и, быть может, вырваться из опутавших его уз. Так он летел, огромными крыльями подбрасывая себя все выше и выше, пока не рухнул, обессиленный, на землю. К сожалению, к тому моменту он был уже слишком слаб, чтобы взлететь достаточно высоко. Упав, он продолжал лежать на твердой земле, пока его не вызвал к себе хозяин. Разозленный из-за потрепанного вида своего раба, тот потребовал немедленных объяснений, а получив их, громко расхохотался. Надо отдать волшебнику должное: долго издеваться он не стал и почти сразу рассказал о природе происходящего явления. После этого Джафар ненадолго вернулся в Иное Место: в таком состоянии от него все равно не было толка. И хотя через некоторое время его служба снова возобновилась, она больше не была настолько мучительна, как раньше. Теперь даже в земном мире у него было напоминание о доме, а волшебник, внезапно и необъяснимо проникшийся чувствами презренного демона, иногда разрешал ему любоваться цветными дугами, разрезающими звездное ночное небо на части… Помнится, когда Джафар рассказывал мне эту душераздирающую историю, мы как раз сидели в окопе под Кандагаром*. Через некоторое время буквально в нескольких метрах от нас разорвался магический снаряд, чудом не убивший меня, но, к сожалению, прервавший существование моего боевого товарища. Тогда я подумал, что когда-нибудь просто обязан хотя бы раз увидеть полярное сияние собственными глазами. Но время шло, желание мое потускнело, а все стремления вновь обратились только лишь к одному месту – к моему дому. История Джафара была забыта. И вот сейчас, спустя столько лет, все слова и детали вновь отчетливо всплывают в моей памяти, возвращая азарт и жгучее любопытство, всегда мне присущие. Мне осталось лишь ждать. Три дня до последних чисел осени. *** На что я надеялся? Сегодня — двадцать восьмое ноября, полярное сияние должно начаться ночью. И что же я делаю, вместо того, чтобы умиротворенно наблюдать переливы оттенков ночного неба? Сижу в темной кладовке, чувствуя, как шею обжигает горячее дыхание малолетнего сопляка. — Какого дьявола здесь происходит? — по понятным причинам я сейчас «слегка» не в духе, и быть любезным как-то не получается. Мальчишка делает страшные глаза и затыкает мне рот, прижав к нему руку. — Говори тише, мы в кладовке, вообще-то, не просто так сидим! Я скептически приподнимаю бровь, но замолкаю, при этом демонстративно медленно отцепляя его ладонь от своего лица. Он, кажется, уже не обращает на меня никакого внимания и продолжает говорить, уставившись в стену: — Я сам ничего не понимаю! Но уверен, что это как-то связано с книгой… сегодня у меня наконец-то получился ритуал, после которого и началась вся эта суматоха. — Ритуал? — у него в голове, похоже, находится генератор безумных и глупых идей. — Какой еще, к черту, ритуал? И при чем здесь книжка? — надеюсь, мой яростный шепот получается достаточно тихим и не доходит до ненужных ушей. — Это не твое дело, демон! — судя по тому, как он это рявкает, нервы у него стремительно сдают. Однако он почти сразу же закрывает глаза, знакомым мне движением приглаживает торчащие во все стороны волосы и снова понижает голос до шепота: — Ладно, видимо, что-то все-таки придется рассказать. Дело в том, что в конце записок Птолемея я обнаружил две незаполненные страницы. В этом нет ничего странного, потому как в некоторых книгах действительно иногда оставляют несколько пустых листов для того, чтобы волшебник мог делать заметки. Но у этих двух аура едва заметно отличалась, и я решил проверить… — Аура? У тебя есть магические линзы? Мальчишка только отмахивается. Как он меня этим достал! — Это уж точно тебя не касается. Так вот, когда я только начал их проверять, то почувствовал довольно сильный блок. Они упорно не поддавались обычным распечатывающим и расшифровывающим заклинаниям, и тогда я нашел схему довольно сложного пентакля… — Ты решил расколдовать книгу детских сказок, и из-за этого твой дом превратился в кучу хлама? — я снова перебиваю, потому что не могу больше слушать этот бред. Во время его умопомрачительного рассказала я успел ненадолго выглянуть из нашего убежища и сразу понял, насколько влип мой хозяин. В коридоре, куда ни посмотри, валяется мусор и осыпавшаяся штукатурка, стены довольно сильно обуглены, а в потолке зияет ощутимых размеров дыра. Тот, кто пришел к нему в гости, явно имеет намерение убивать. — Послушай, я и сам не в восторге, уж можешь мне поверить! — со своим зрением даже в темноте я могу видеть, как от злости его глаз становится совсем темным. — И я не намерен терпеть твое недоверие, мне просто нужно разобраться! Что еще ты забыл мне рассказать?! Я смотрю на него с удивлением. И вдруг до меня доходит. О… — Так вот почему она была в закрытой секции. — Что?! — мальчишка вскрикивает, напрочь позабыв о конспирации. – Ты взял ее в закрытой секции и даже не удосужился мне об этом сообщить? Ты ведь знаешь, что там хранятся только сильные артефакты и пергаменты! Я какого-то черта чувствую себя виноватым и тоже начинаю порядочно злиться. — Ну, начнем с того, мой слишком юный господин, что ты абсолютно не умеешь давать правильные приказы, впрочем, то же касается и формулирования вопросов. Потому что, во-первых, ты не оговорил места, откуда я не должен брать книгу: единственным твоим желанием было получить как можно более полное собрание отрывков. И с этим я, как видишь, справился прекрасно. Мальчишка гордо задирает подбородок, но слушает молча. Уверен, он уже начал осознавать, какую огромную ошибку допустил из-за своей глупой самонадеянности и торопливости. — Во-вторых, я не помню, чтобы среди кучи вопросов, которыми ты меня закидал по моему прибытию, был хоть один, касающийся секций библиотеки. Я делаю паузу и выразительно смотрю на красные пятна, будто маки, расцветающие на обычно бледном детском личике. Ни слова в ответ. Ну надо же, кому-то стало стыдно! — А в-третьих, — я небрежно пожимаю плечами, — что это изменило бы? — Я был бы осторожнее, и демоны не разрушили бы мой дом! — слушать мои логические доводы слишком долго ему оказывается все-таки не по силам, и сейчас его, похоже, наконец-то прорвало. — Ты хоть понимаешь, что это для меня значит? Я умру или в ближайшие несколько минут, или потом, когда вернется Наставник! После такого он от меня мокрого места не оставит или, что еще хуже, вернет обратно к простолюдинам! Отчаяние и страх сквозят в каждом слове, произнесенном горьким, срывающимся шепотом. Я широко зеваю и поудобнее устраиваюсь у стены, рядом с какой-то шваброй. — Не смей смотреть на меня свысока, демон, — он тут же подбирается и становится серьезным, на место страха снова приходит злость, – лучше пораскинь мозгами и придумай, как нам отсюда выбраться. По дому скачет как минимум один довольно сильный дух, громя все подряд. Возникает пауза. Мальчишка явно о чем-то задумывается и начинает говорить чуть медленнее. — Это странно, не правда ли? Он просто бегает вокруг и швыряется заклинаниями, хотя я уверен, его силы вполне хватило бы, чтобы прибить меня одним прицельным ударом. Тогда в чем дело? Такое ощущение, будто он просто развлекается, и его вполне устроит, если меня случайно пришибет какая-нибудь упавшая балка! — Не удивлюсь, если так и есть. А теперь помолчи, — я сосредотачиваюсь и стараюсь прислушаться. Кажется, я только что понял, кто решил нанести нам визит. Мерзкое хихиканье не спутаешь ни с чем, и именно оно сейчас слышится довольно отчетливо. Но это невозможно, я же его проверил! Стоп. Почему я различаю этот звук, если еще буквально минуту назад этого не мог? И так близко… — Снизу! — я ору это прямо в ухо ошарашенному мальчишке и грубо выкидываю его за дверь, выпрыгивая следом. Через секунду пол в том месте, где мы только что сидели, пробивает мощное Инферно. — Нашел! — я не улавливаю в чужом голосе ликования – только азарт. Будто мы действительно просто играем в прятки. — Здесь нельзя оставаться! — подхватываю своего хозяина на руки и устремляюсь к окну в конце коридора. Когда до спасительного выхода остается буквально метра три, перед нами будто из земли вырастает высокая фигура, вся укутанная в какой-то темный балахон. — Как, вы уже уходите? Я пячусь, не выпуская мальчишку из рук. — Как такое возможно? Ты человек на всех семи планах, я даже сейчас это вижу! — Ах, у меня есть маленький секрет, смешной джинн, — его губы растягиваются в широкой улыбке, больше похожей на оскал. — А какие секреты прячете Вы, юный Сиэль Фантомхайв? В воздухе на мгновение повисает тяжелая тишина, которую тут же разрывает не просто хихиканье, а по-настоящему безумный смех этого непонятного существа. Я же едва наклоняю в голову, чтобы иметь возможность видеть стремительно бледнеющее лицо мгновенно окаменевшего от страха волшебника. Бывший таким ярким левый глаз сейчас будто затуманен, на лбу блестит испарина, а губы совсем побелели. О, это выражение! Ради него стоило пропустить полярное сияние! ___________________ * - Скорее всего, Себастьян участвовал во 2-ой англо-афганской войне 1878-1881 годов, поэтому и воевал в окрестностях Кандагара.