Джинн

— Себастьян, я чувствую, что здоров, — громогласно провозгласил волшебник спустя несколько дней после похода в больницу. — В самом деле? — мужчина окинул его скептическим взглядом. – А как же нога? Сиэль от такого заявления мгновенно пришел в ужас. — Ты что, собираешься ждать, пока кость зарастет? — Для меня эти месяцы пролетели бы, как пара секунд, — демон пожал плечами, — но ты прав, ждать я не собираюсь. Раз уж ты действительно поправился, то сможешь без проблем начертить круг и отпустить меня домой. — Рад, что тебе так легко удается не задумываться о времени, — мальчик напрягся и постарался не заострять внимание на последнем заявлении джинна, переводя тему на что-то нейтральное, — но вряд ли мне стоит напоминать, что я – всего лишь жалкий человечишка, и для меня несколько месяцев – не шутка. Себастьян усмехнулся язвительным ноткам, мелькнувшим в голосе его бывшего хозяина. — А я рад, что ты так быстро согласился с моим мнением по поводу рода человеческого. — Ладно, хватит паясничать, давай, наконец, нормально все обсудим, — Сиэль устало прикрыл глаза, призывая на помощь все свое терпение. Он чувствовал, что настало время того самого разговора. Демон стоял молча, со скрытым любопытством наблюдая за изменением выражений детского лица. Сиэль всегда знал, что у него богатая мимика, которую весьма проблематично все время удерживать под контролем. В зависимости от заполнявших голову мыслей, его брови то поднимались, то сходились на переносице, а уголки рта кривились или растягивались в улыбке, выдавая малейшие перемены его настроения. Ему приходилось постоянно об этом думать, каждый раз напоминая себе, насколько важно для волшебника умение «держать лицо». Раньше ему казалось, что с возрастом он научится этому без труда; однако уже через пару дней ему стукнет тринадцать, а положение дел так и остается прежним. Искусственные маски безразличия и – иногда – вежливого интереса не появились в его арсенале сами собой. И это мешало. Жесткий контроль над эмоциями приходилось брать каждый раз, когда того требовала ситуация. «Сейчас самое время поактерствовать, чтобы максимально скрыть свое волнение», — рассудил юный маг. — Себастьян, твою помощь трудно переоценить. Ты не просто спас меня от того безумного демона, но и остался со мной на все последующее время, помогая не умереть от болезни и голода, — Сиэль задумчиво посмотрел джинну прямо в глаза. — Я не знаю, зачем ты мне помогаешь. Признаюсь, меня это очень беспокоит, но вытрясти из тебя что-то против твоей воли я не могу. Себастьян хмыкнул, но не сказал ни слова, продолжая внимательно слушать. — Поэтому я стараюсь не думать об этом слишком много, тем более, что передо мной стоят гораздо более животрепещущие вопросы. — Например? — несмотря на то, что джинн пытался выглядеть равнодушным, ему явно было немного интересно. — Например, мои дальнейшие действия, — мальчик чуть замедлился, стараясь тщательно подбирать слова. — Ты знаешь, что мой дом сгорел, и теперь возвратиться к мистеру и миссис Рэд я не могу. Когда Сиэль произнес последнюю фразу, демон неожиданно посмотрел на него с удивлением. Это насторожило волшебника, но он решил не спрашивать, в чем дело, чтобы не сбиться с намеченной темы. Немного запнувшись, он снова начал говорить тихим уверенным голосом. — Искать новый дом для постоянного проживания сейчас нет нужды. Я собираюсь покинуть Лондон, чтобы отправиться в довольно длительное путешествие. Это связано с записками Птолемея. Как ты уже слышал, в последний момент я все же смог расколдовать те несколько страниц. Там была карта… — Да, но она, по твоим словам, сгорела, — Себастьян немного подозрительно сощурился, внимательнее вглядываясь в его лицо. Сиэлю сразу стало не по себе, но он успешно подавил секундное замешательство. Он понимал, что сейчас наступил один из так называемых опасных моментов, когда ему необходимо будет убедительно соврать. Не то чтобы у него было принципиальное желание не показывать уцелевшую книгу демону, но после его очевидного вранья об ее утрате ему придется и дальше скрывать правду. Все-таки в ближайшие минуты он намеревается переманить демона на свою сторону, и такой тонкий маневр лучше проворачивать, не начиная со фразы «да, в тот раз я тебе солгал». — Она действительно сгорела, — без тени сомнения произнес мальчик, — но я успел в деталях запомнить все, что было на карте. — Удивительно, с твоими-то мозгами… — Ну, видимо, я не такой уж безнадежный, как ты привык думать, — мгновенно ощетинился Сиэль. — Именно поэтому— продолжил он спокойнее, — я считаю, что тебе было бы выгодно со мной сотрудничать. Глаза демона сделались круглыми, как чайные блюдца. — Мне? Выгодно сотрудничать с одноглазым и одноногим малолетним волшебником? — Я не одноно… — Это неважно, — нетерпеливо перебил его Себастьян, — твоя нога не будет функционировать еще какое-то время. И даже если не брать это в расчет, твое заявление просто смехотворно! Что ты можешь предложить мне, кроме унизительной роли няньки? Выгодное сотрудничество, говоришь? Да это же полный бред! — Но ты почему-то до сих пор не ушел! — Сиэль нахмурился, стараясь держать себя в руках. Слова демона сильно задели его, а поэтому сейчас больше всего ему просто хотелось послать его к черту. — Так ты собираешься использовать мое поразительное милосердие, чтобы заставить носиться с тобой и дальше?! — демон тоже явно разошелся не на шутку. — Мерзкий мальчишка, как я и ожидал, к тебе вернулись все твои худшие черты! Я помог тебе, несмотря на твою ничтожность, а ты пытаешься обернуть это против меня же! — Я не… —«Почему-то до сих пор не ушел», — издевательски передразнил его джинн, — да я не ушел только потому, что мне стало тебя жалко! Я – полный идиот, потому что мне вдруг показалось, что нет ничего плохого в спасении человека! Но сейчас я вижу, что вместо благодарности меня собираются лишь принудить к дальнейшему “выгодному сотрудничеству”, не позволяя вернуться домой, в Иное место! — Да успокойся ты! — внезапно вскрикнул Сиэль, которому надоело слушать эту изобличительную речь. Все пошло совсем не так, как он планировал! Это должен был быть спокойный разговор, во время которого они смогли бы прийти к компромиссу, но бешеный демон как всегда все испортил своим несносным склочным характером! — Успокойся, пожалуйста, и послушай меня, — как можно более примирительным тоном повторил мальчик, — я не собираюсь искать новые пути, чтобы снова каким-то образом обернуть тебя в рабство. Я действительно очень благодарен за все, что ты для меня сделал. Ты даже не представляешь, насколько, — он сделал ударение на последнем слове, стараясь выглядеть убедительно и твердо. Демон снова стоял молча, сложив руки на груди и зло уставившись на волшебника из под упавшей на глаза челки. Сиэль прерывисто вздохнул и не смог удержать свою руку, которая нервным движением быстро прошлась по волосам, приглаживая их к голове. — Тем не менее, это не отменяет того, что при твоем вызове я использовал пентакль Адельбранда, — мальчик выставил руку вперед и заговорил немного громче, когда увидел, что Себастьян, яростно сверкая глазами, снова открыл рот, чтобы его перебить. — Послушай, не говори пока ничего! Так вот, этот пентакль все еще связывает нас магическими узами. Я предусмотрел свой побег из дома, поэтому добавил в его начертание несколько дополнительных рун. Одна из них позволяет силе уз оставаться прежними, даже если сам круг будет разрушен. — Так вот почему я до сих пор чувствую связь, даже несмотря на то, что дом сгорел, — пораженно выдохнул джинн, — а я еще думал, что это просто из-за того, что слишком долго нахожусь рядом с тобой… — Нет, все дело в пентакле. Но есть еще кое-что, — Сиэль немного поежился, предугадывая реакцию демона на его последующие слова, — еще одна руна. Она предназначена для многократного усиления защиты мага от его слуги. Так что, если в двух словах, то… ты не сможешь убить меня, даже обладая моим именем. В комнате повисла густая тишина. Где-то вдалеке слышался шум гравия и людских разговоров, создавая обманчивое впечатление обычного, ничем не примечательного дня. — Да, я не смогу приказывать тебе так, как раньше. И меня вполне может прикончить кто-то другой, — тихо продолжил мальчик, — но не ты. Тишина становилась угрожающей. — Так что у меня для тебя есть хорошее предложение, — Сиэлю показалось, что его голос вот-вот станет писклявым из-за волнения, хотя внешне ему удавалось оставаться относительно невозмутимым. — Оно заключается в том, что ты будешь помогать мне на протяжении еще какого-то времени. Не как раб, но как напарник. Я думаю, для достижения поставленных целей мне понадобится еще несколько месяцев, которые, напомню, все равно пролетят для тебя как пара секунд, — видя, в какую ледяную маску превратилось лицо мужчины, мальчик понял, что шутка не удалась. — А после всего я обязательно тебя отпущу. И даже больше! Я пообещаю, что впредь никогда не буду тебя вызывать, — он закончил, слегка ударив ладонью по одеялу, будто скрепляя свои слова невидимой печатью. Ни единый мускул не дрогнул на лице демона. С неестественно прямой спиной и в полном молчании он медленно вышел из комнаты. *** Это просто невероятно. Я, конечно, гадал, чем все это может обернуться, но никогда не думал, что поставлю себя в такое идиотское положение. Мне казалось, что в мальчишке, несмотря на его наглость, есть некое благородное начало, и он без проблем отпустит меня, когда я того захочу. Хотя бы из благодарности, черт возьми, за то, что я спас его костлявую задницу! Как он смотрел на меня тогда, в комнате! Наглый сопляк … Лежал под этим дурацкий пледом, который я – я! – раздобыл для него, и расписывал мою судьбу на месяцы вперед с такой уверенностью и безразличием, будто распланировал все еще до того, как вызвал меня в первый раз! Сейчас мои кулаки сжаты, и я чувствую, что готов взорваться. Хотя кулаки – это единственное, что выдает мое состояние. Внешне я, наверное, даже чересчур спокоен. Сижу вот на полу в позе лотоса и смотрю в сияющий оконный проем, через который проникает ненавязчивый лунный свет. Он падает на мое лицо, и я прекрасно представляю, насколько сейчас похож на притихшего убийцу, вынашивающего планы кровавой резни. Потому что так, черт побери, и есть. Жаль только, что у меня, похоже, не получится воплотить в жизнь ни один из них. Я тихо вздыхаю и расслабляю пальцы, позволяя себе немного откинуться назад и опереться на стену. Мне нужно подумать. Что способно остановить этого несносного мальчишку? Погасить пыл, лишить жажды жизни? Неохотно оторвав взгляд от окна, я лениво обвожу им свое убежище, находящееся через стенку от комнаты сопляка. Голый пол, голые стены, повсюду пыль, известка и больше ничего. Кроме… постойте-ка. Меня буквально подбрасывает на месте, и я одним неуловимым движением оказываюсь рядом с дверью. В темноте угла за ней валяется давно забытая газета, которую я стащил в один из первых дней нашего побега. Мне хватило пары секунд беглого чтения, чтобы понять, что на месте пожара никакого белобрысого демона обнаружено не было, и тогда я сразу потерял к статье всякий интерес. Однако я успел заметить кое-что любопытное… Найдя нужную строчку глазами, я жадно читаю ее, чуть не произнося написанное вслух. «...на все убытки, которые понесет мистер Рэд, потеря дома не стала для него самым трагичным событием. Ведь в страшном пожаре погибла его любимая жена, миссис Рэд, а юный подопечный, которого семейная чета воспитывала почти семь лет, бесследно исчез. В нашей газете скорбящий мистер Рэд хочет обратиться к пропавшему мальчику, которого все еще надеется спасти. Далее приведен текст его обращения. Дорогой мой мальчик! Возвращайся домой. Я знаю, что ты не виновен в пожаре, знаю, что ты убежал просто потому, что испугался. Это нормально! Поверь, я не сужу тебя за такой поступок и не собираюсь наказывать. Я просто волнуюсь за тебя и очень жду твоего возвращения. Уверен, наша дорогая Анджелина хотела бы, чтобы мы держались друг за друга после ее гибели. Пусть мы никогда и не были полноценной семьей, но я, наконец, осознал, что ты — последний мой родной человек». Мне приходится закрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться в полный голос. Надо же! Эти строки пропитаны ложью! Мальчишку наверняка подозревают и пытаются выманить по-хорошему. Интересно, купится ли он на такой трюк? Оставит свои планы, раз уж ему снова предлагают обрести дом? А может, его остановит всепоглощающее чувство вины перед этой женщиной? Сейчас он явно не знает о ее смерти – стоит только вспомнить, как пару часов назад он с уверенностью говорил о ней, как о живом человеке. Я ухмыляюсь и не могу сдержать улыбки. Неважно, что заставит его отступить: чувство вины или ложные обещания бывшего Наставника. Теперь я чувствую, что все еще не упустил свой шанс совсем скоро вернуться домой. *** Когда демон плавной походкой буквально впорхнул в комнату, Сиэль почувствовал неладное. Несмотря на то, что лицо Себастьяна до сих пор оставалось непроницаемой маской, вся его аура неуловимо изменилась. В ней больше не чувствовалось ни подавленности, ни отчаяния. А в горящих алым пламенем демонических глазах плескалось… предвкушение? Сиэль слегка потряс головой, отгоняя глупые мысли. Ему наверняка все это кажется. — Я принес тебе кое-что, — только сейчас мальчик заметил пыльную газету, — печальная весть. Недоверчиво глядя в лицо джинна, он взял в руки измятые страницы. — Это не вся газета. Лишь та часть, где написано об известном нам инциденте. Внимание Сиэля сразу же привлек крупный заголовок, написанный жирным шрифтом. «ПОЖАР В МАГИЧЕСКОМ КВАРТАЛЕ ЛОНДОНА» — Да, один раз, когда я очнулся от лихорадки, я слышал, как газетчик продавал этот выпуск, — Сиэль поднял взгляд на демона. — И что? Я лучше других знаю, что там произошло, мне не нужно об этом читать. — А ты все-таки потрудись и прочитай. Пятый абзац сверху. Растерянно опустив голову и снова заглянув в газету, мальчик нашел указанное место и погрузился в напряженное чтение. С каждой секундой он хмурился все сильнее, и в какой-то момент его пальцы так сильно сжали и без того измятые листы, что те чуть не порвались. Вскоре его лицо потеряло всякое выражение, а взгляд стал пустым. Он аккуратно сложил газету пополам несколько раз, педантично расправил уголки и положил ее рядом с собой. Несколько минут ничего не происходило. В темноте комнаты, озаряемой лишь слабым светом свечи, неподвижно застыли две фигуры. Одна – в ожидании, вторая – в оцепенении. Внезапно тишину разорвал тихий детский голос. — Нам нужно на кладбище. *** Когда сопляк заговорил о кладбище, я понял, что все удалось. Поначалу я опасался, что он не был привязан к той женщине, но, судя по его реакции, я ткнул пальцем в небо и попал прямо в яблочко. Ощущение победы вновь сделало меня великодушным. По крайней мере, теперь я не вижу проблемы в том, чтобы в последний раз помочь мальчишке и отвести его на могилу этой миссис Рэд. Дело несложное – на пару часов – зато после этого он точно осознает, насколько ужасные последствия повлекли за собой его поведение, его честолюбие и самонадеянность. Поймет, что и в дальнейшем из его глупых идей не получится ничего хорошего. И вернется, наконец, к этому лысоватому мужчине, который так беспечно пообещал ему все простить. Смешно, но мне это только на руку. Поэтому сейчас мы едем в автобусе, направляясь за черту города, на одно из самых уважаемых английских кладбищ, входящих в Магическую семерку*. Хайгейтское кладбище. Когда-то я уже был там. Это красивое, величественное место, которое пропитано не только уважением к смерти, но и ее красотой. Египетская улица и укрытый в тени кедров ливанский круг, мавзолеи и склепы, к которым ведут узкие тропинки — все это больше напоминает музей, возведенный среди деревьев и диких цветов. Именно в таком месте перед внутренним взором встают мрачные в своем великолепии картины и скульптуры danse macabre*. Я отвлекаюсь от захвативших меня воспоминаний и смотрю на уныло припавшего к стеклу мальчика, который провожает проплывающий пейзаж задумчивым взглядом. Интересно, кладбище впечатлит его так же, как меня когда-то? Вряд ли. В конце концов, едва ли ему дано понять величие этого места. Мы уже подъезжаем, и вдалеке начинают угадываться очертания главного входа. Неожиданно для себя я чувствую слабое предвкушение. Не думаю, что мне будет приятно наблюдать за скорбью склонившегося над могилой волшебника, но могущественная аура магических захоронений наверняка не оставит меня равнодушным. Через некоторое время я выпрыгиваю из автобуса с мальчишкой на руках. Он все еще молчалив и слабо реагирует на внешние раздражители. Однако, стоит нам подойти ближе и переступить черту, за которым простираются владения смерти, из его груди вырывается сдавленный вздох. Я слегка поворачиваю голову и, к своему большому удивлению, вижу на детском лице неподдельное восхищение. — Как здесь красиво… — Да, — просто соглашаюсь я и начинаю идти по одной из тропинок, ведущей в восточную часть кладбища. Я иду не торопясь, позволяя нам обоим насладиться особой атмосферой этого места – торжественной тишиной, впитавшей в себя скорбь столетий. Зимой деревья не радуют глаз зеленью; ни травы, ни цветов не видно. Тем не менее, голые ветви, протянутые к хмурому серому небу, как нельзя лучше вписываются в общую картину, добавляя ощущение чего-то мистического и даже трагичного. — Вон надгробие, я его вижу, — мальчик указывает рукой на один из невысоких холмов, и я устремляюсь в указанном направлении. Когда мы подходим к могиле, он молча сжимает мое плечо в немой просьбе опустить его на землю. Я выполняю ее без лишних слов, сразу же сделав два широких шага назад и оставляя мальчишку наедине со своими мыслями. Он немного неловко опускается на левое колено, аккуратно вытянув сломанную ногу в сторону. Вчитывается в выгравированные на мертвом камне строчки. «Здесь покоится Анджелина Виктория Рэд – любимая жена и прекрасная волшебница.» Я сомневаюсь, что она была такой уж хорошей волшебницей, но предпочитаю стоять молча. И вдруг слышу неуловимый шепот, который тут же подхватывается пронизывающим ветром и уносится вдаль. — …любимая жена, но не мать. Вы хотели, я знаю, но я так и не стал вам сыном. Простите. Я не сберег вас. И даже не принес ваших любимых красных роз… Я не могу разобрать, плачет ли он, но в голосе мне чудится столько затаенной печали и горя, что я опускаю взгляд. Сейчас мне совсем не хочется мешать этому человеку, хотя я и не разделяю его скорбь. Я никогда еще ни по кому не скорбел, и мне сложно понять все чувства, переполняющие его душу. — Миссис Рэд, — печально произносит он чуть громче, и это последнее, что он говорит, глядя на черное надгробие. Проведя по свежей земле рукой, он встает и поворачивается ко мне. Я встречаю его твердый, ожесточившийся взгляд. — Мы уезжаем из Лондона. Сегодня. ____ * Магическая семерка — реально существующее название для семи известных кладбищ, построенных вокруг Лондона. * Danse macabre (фр.) - пляска смерти. Аллегорический сюжет живописи и словесности Средневековья, представляющий собой один из вариантов европейской иконографии бренности человеческого бытия.