Джинн

Сиэль — Эй, парень, тебе принести воды? — на плечо Сиэля опустилась тяжелая рука, а в поле зрения почти сразу появилось участливо нахмуренное лицо стареющего матроса. — Ты что-то совсем плох. — Если можно… — полчаса назад он бы еще, может, и отказался, но сейчас приступы тошноты настолько участились, что он был готов принять любую помощь. — Если можно, мы справимся сами, — как и мальчик за несколько секунд до этого, матрос ощутил на своем плече уверенно сжимающую его руку. Чуть заметно вздрогнув, он обернулся и увидел перед собой улыбающееся лицо темноволосого мужчины. Старик Джед, как его называли младшие матросы, имел крайне смутное представление о жителях столицы, а уж тем более о демонических отродьях, прислуживающих высшим слоям. Все, что он знал — отголоски слухов, многие из которых казались ему полным бредом. Конечно, существование духов в современном мире отрицать было глупо, но старик Джед редко воспринимал их всерьез. Демоны-слуги, вот бессмыслица! Самые лучшие рабочие, по его мнению, всегда были людьми. Кому как не ему, бывалому моряку, знать об этом? Он вырос в провинции, любил море и никогда не стремился к чему-то большему. Столичные разговоры о сливках общества и тайных интригах, в которые были замешаны потусторонние силы, не занимали его мыслей. «Буржуям просто заняться нечем, окромя своих волшебных штучек!» — часто заявлял он товарищам-завсегдатаями бара «Морской волк», которые тут же соглашались с ним, громко сталкивая над столом мутные пивные кружки. Безделье и далекие проблемы верхов общества были противны обычным работягам. Волшебники вызывали у них если не ненависть, то холодное презрение. И сейчас, глядя на холеное лицо и губы, растянутые в приторно-вежливой улыбке, он испытывал неприязнь. Старик Джед, может, и не был слишком умен, но природная интуиция и житейская мудрость помогали ему неплохо разбираться в людях. И этот человек ему не нравился. Почему-то сразу вспомнились все россказни о лондонских денди-белоручках, хотя это и было довольно странно. Ведь мужчина, стоящий перед ним, был одет очень просто. — Откуда, говоришь, вы родом? — моряк подозрительно сощурил глаза и полностью повернулся к Себастьяну, позабыв о бледном мальчишке, перегнувшимся через перила палубы. Тот лишь страдальчески возвел глаза к небу и мысленно проклял зловредного демона, не упустившего случая спугнуть единственного человека, который предложил Сиэлю помощь. — Гилфорд, сэр. — И что же вам понадобилось на континенте? — в голосе Джеда все сильнее сквозило недоверие. Его не покидало чувство, что чужак насквозь пропитан ложью и темными мыслями. «Поди из самого Лондона сюда прибежали, поганцы. Наверняка очередное ворьё, нарвавшееся на крупную шишку и пустившееся в бега», — старик подавил желание сплюнуть. — Все необходимые вопросы я и мой сын обсудили с Вашим капитаном, мистер… — мужчина замолчал и вопросительно поднял бровь. — Джед. Не надо ни мистеров, ни сэров, уж извольте, — настроение у матроса испортилось окончательно, и он, кинув быстрый взгляд на зеленеющего юнца, направился в сторону общей каюты. Мальчишку было искренне жаль, но желание помочь ему резко пропало. На палубе остались двое. Довольно ухмыляющийся Себастьян одним летящим движением пересек расстояние до перил и непринужденно оперся на них, вглядываясь в даль. Его волосы трепал морской ветер, а лицо ласкало полуденное солнце. Пожалуй, он был похож на человека, который по-настоящему наслаждается жизнью. Повисший на тех же перилах Сиэль, как ни старался, не мог разделить с демоном всю прелесть момента. Ослабевшие колени слегка подрагивали, а правая нога ныла, как никогда. В голове разлилась тошнотворная муть, зрение словно стало хуже: все вокруг кружилось и качалось. Еле сдерживаясь от очередного позорного приступа тошноты, мальчик старательно вглядывался в обшарпанное железо, от которого мутило чуть меньше, чем от всего остального. Особенно, от пакостного вида демона. — Мне плохо. Ты доволен? — собрав последние силы, Сиэль попробовал придать своему голосу твердости. Вышло так себе. — Да, — добродушно отозвался Себастьян. И в воздухе снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь плеском волн и криками чаек. Волшебник пытался понять, мог ли он заранее предусмотреть, насколько плохо ему станет на корабле? Вряд ли. Когда они только отправлялись из Лондона, поездка на пароме казалась ему самой долгожданной частью их наспех спланированного путешествия. Морской бриз был знаком Сиэлю лишь из книг, и в них герои всегда с радостью и благоговением отзывались о море. Красота, величие, бескрайний простор и ощущение полной свободы – слова, которые так часто мелькали в приключенческих романах – всё оказалось наглой ложью. По крайней мере, для мальчишеского организма. Хотя это была далеко не первая трудность, с которой Сиэлю пришлось столкнуться. Все началось с той минуты, когда он объявил о своем решении покинуть страну. Довольно долго пришлось утихомиривать вновь взбунтовавшегося демона, который от злости чуть не разнес могилу миссис Рэд. Его остановило лишь уважение к магическому кладбищу, но отнюдь не увещевания мальчика. После устроенной сцены он сгинул почти на неделю. Сиэль был в отчаянии. Все его планы рушились, даже не начав воплощаться в жизнь. Первые дни он успокаивал себя, упорно повторяя, что сможет осуществить задуманное и без посторонней помощи. Но все надежды разбивались, едва перед мальчиком вставали самые простые вопросы. Где раздобыть еду? Как научиться воровать? Что делать с документами, которых у него не было и в помине? На какое-то время, учитывая его больную ногу, очевидным выходом стало попрошайничество. Он ненавидел это унизительное бездействие, но понимал, что опрометчиво кидаться в омут не стоит. Слишком много вещей нужно было обдумать и не умереть при этом с голоду. Вытащив на улицу плед, на котором провел последние недели, он стал молча рассматривать прохожих, проплывающих мимо него безликой живой массой. Кто-то, не глядя, кидал рядом с ним мелкие монеты, на которые он потом покупал дешевый хлеб. Но большинство просто не обращало на него никакого внимания. Поначалу Сиэль боялся, что его узнают и донесут о его местонахождении Наставнику. Однако почти сразу глупые страхи развеялись: в конце концов, был ли на свете хоть один человек, знающий его? Помнящий детское лицо, покрытое сейчас пылью? Даже Наставник, наверное, уже и не разглядел бы в нем своего ученика. Настолько ему было плевать. Всегда. Даже родители. Сколько лет прошло… Мальчик заставлял себя не думать об этом, на время сосредоточившись лишь на своем выживании и дальнейшем плане побега из Англии. В раздумьях он сидел на мостовой с утра до вечера, замерзая от декабрьского холодного ветра, пока на четвертый день к нему не подошел потрепанный мальчишка, чуть старше него самого. — Эй ты! — он недобро посмотрел на Сиэля и чуть пнул его гипс ногой. Тот сразу подобрался и торопливым рывком поднял себя с земли, чтобы рассмотреть наглого простолюдина получше. Перед ним стоял долговязый подросток, лениво пожевывающий тростинку. Веснушчатое лицо выражало крайнюю степень неодобрения. — Чего тебе? Я никому не мешаю, — Сиэль тоже не был расположен к дружелюбной беседе. — Нда? А я вот знаю, что ты мешаешь моему другу Дереку. Как тебя звать? — Кто такой Дерек? — Как тебя звать? — упрямо повторил рыжий. — Сэм, — не задумываясь брякнул Сиэль. Имя дурацкое, но хоть немного похожее на его собственное. — Сэээм… — противно протянул долговязый мальчишка, — так вот знай, Сэм, что этот район — территория Дерека, и если ты не хочешь неприятностей, то проваливай подобру-поздорову. Первая мысль, пришедшая в голову волшебника, была посвящена проклятому демону, который пропал черт знает куда и оставил своего – пусть бывшего – хозяина в таком идиотском положении. Последующие были уже более полезны. Быстро соображая, он начал находу придумывать выход из ситуации. — А тебя как зовут? — попробовать стоило. — Какое твое дело? — рыжий сощурился, будто сжевал добрый кусок лимона. — Я был бы не против присоединиться к вашей банде… Сиэль не успел договорить, потому что его тут же перебил высокий мальчишеский смех. Этот оборванец-простолюдин потешался над ним! С какой стати?! — Не против! Ишь ты какой важный! Не против он! Мы тебе что, приглашение высылали, а, важная персона? — не переставая смеяться, долговязый схватился за живот. И только тогда до волшебника дошло, что он совершенно не знает, как правильно разговаривать с обычными людьми. Свою жизнь среди простолюдинов он почти не помнил и ко всем, кроме наполовину позабытых родителей, относился с высокомерием, привитым ему Наставником. А ведь они вряд ли читают много книг! Ему нужно учиться разговаривать проще, по-глупому… Сиэль поморщился и попытался продолжить. — Я имею в виду, что давно уже искал людей, которые могли бы научить меня жить на улице. Рыжий сразу же прекратил смеяться и посмотрел уже с подозрением. Сиэль тут же мысленно дал себе пинка. Вторая ошибка! Ну что за болван? Неудивительно, что демон не согласился сотрудничать с таким тупоголовым кретином! — А ты сам-то, получается, на улицах недавно? Поди из тех богатеньких, которые убегают из дома, чтобы привлечь к себе внимание? Уж больно странно говоришь, как же я сразу не додумался…у нас здесь таких не любят… — Нет-нет, ты все неправильно понял! — мальчик торопливо замахал руками. Он чувствовал, что вязнет в этом бесполезном диалоге, как муха в варенье. Но поток мыслей его собеседника было уже не остановить. Веснушчатое лицо мрачнело с каждой секундой, брови напряженно сошлись на переносице. Сиэль вдруг ощутил, что умудрился влипнуть в неприятность, масштабы которой пока еще не успел осознать. Спасение пришло внезапно и вид имело самый дружелюбный. — Вот я тебя и нашел, малыш Сэмми! — демон встал за спиной мальчика, больно вцепившись в плечи. — Где это ты пропадал так долго, и что за потрепанный вид? Рыжий оборванец тут же стушевался, но посмотрел еще более задиристо, теперь уже на откуда ни возьмись появившегося мужчину. Недолго думая, он дернулся вперед и сильно толкнул Сиэля, пробормотав что-то вроде «придурок». Ошарашенный волшебник только и успел открыть рот, а злобного мальчишки, нырнувшего в проем между домами, уже и след простыл. — Путем научного эксперимента доказано, что без меня ты и недели не протянешь, — насмешливо изрек Себастьян. Сиэль попытался состроить оскорбленный вид, но на самом деле чувствовал лишь облегчение. Неприятность, едва мелькнув на горизонте, исчезла из виду. Да что там неприятность! Целый пласт проблем решился в одну секунду. Ведь если демон вернулся, это значит, что он принял какое-то решение. Рассуждения о том, что его спасли слишком рано и что ему надо было помучиться еще пару месяцев, он пропустил мимо ушей, смиренно принимая все обидные издевки Себастьяна. И после этого они, наконец, приступили к разработке плана. Самой большой проблемой на первом этапе были документы. Демону пришлось повозиться, прежде чем удалось вычислить контору, нелегально подделывающую разнообразные бумаги. Парочка обворованных простолюдинов — и деньги на два новеньких паспорта были у них в карманах. Спустя несколько дней они официально стали печально заурядной семьей: Себастьян и Сэмюэль Уитвики, портной и его сын. Сиэль довольно долго настаивал на более приличной фамилии, что-нибудь вроде «Микаэлис», но демон просто назвал его идиотом, не разбирающимся в особенностях социальных слоев населения. На том и порешили. После решения еще нескольких насущных проблем, таких как отсутствие зимней одежды, обуви и прочего необходимого барахла, они столкнулись с вопросом передвижения. Два билета на поезд Лондон-Дувр стоили приемлемо, но вот нормальные места на пароме раздобыть уже не получилось —выходило дороговато. И в дело снова вступила превосходная способность Себастьяна находить сговорчивых людей. Капитан одного из грузовых судов часто подрабатывал тем, что за вполне подъемные цены перевозил нелегалов с одного берега на другой. С ним-то демон и выпил по паре-тройек кружек пива. Тогда они на всю ночь засели в каком-то вшивом баре: то ли «Морском волке», то ли «Морском черте», Сиэль не счел нужным запоминать. Его внутрь не пустили, поэтому ночь он скоротал, скитаясь по пристани. Какой-то пьяный матрос даже принял его за местное привидение-утопленника. В общем-то, тогда Сиэль чувствовал себя соответствующе. Но теперь, когда все неприятности, которые могла подстроить им дождливая Англия, были позади, перед ним внезапно возникла худшая из них. Он знал, что плыть нужно будет всего два часа, но все равно предпочел бы десять приступов астмы, чем эту треклятую тошноту. Тут его, наконец, вырвало. *** Себастьян Я с удовольствием наполняю легкие студеным морским воздухом и поворачиваю голову в сторону помирающего мальчишки. — Слушай, ты ведь наверняка уже жалеешь, что затеял все это? Тот невразумительно бормочет несколько слов и недовольно мотает головой. Я снова вздыхаю, теперь уже слегка разочарованно. — Странно. Мог бы вернуться обратно, найти своего Наставника. Ты только представь, сколько еще трудностей ждут тебя впереди, — в моем голосе слышутся пророческие интонации. — Ну конечно, — вдруг неожиданно четко и громко возражает сопляк, — к Наставнику. Ты так и не понял, что я на это не повелся. — Да понял я, понял, — недовольно отмахиваюсь от его слов. Несмотря на то, что в некоторых вещах мальчишка оказался полнейшим дураком, проблески здравого смысла в его размышлениях отрицать было бы несправедливо. Может, с возрастом дело будет обстоять еще лучше, кто знает. Уж не я точно. — Сколько мы уже плывем? — старательно скрываемые страдальческие нотки ласкают мой слух, и я снова улыбаюсь. — Чуть больше часа. Так что половина уже позади, поздравляю! Стон, вырвавшийся из детской груди, гармонично вплетается в музыку стремительных волн. *** В порт Кале мы вплываем ровно в тот момент, когда сопляк бухается в обморок. Я спокойно пережидаю несколько минут, пока он валяется на палубе, а потом парочкой легких пощечин привожу его в чувство. Удивительно, но он не пытается высказать недовольство моими методами. Лишь удрученно хмурится и, молча приняв мою руку, поднимается на подрагивающую левую ногу. Правая пока еще закована в гипс, но его, думаю, можно будет снять в ближайшем времени. — Добро пожаловать во Францию. Думаю, тебе здесь понравится. — Мне неважно, что ты думаешь, — за время нашей «совместной жизни» я уже успел заметить, что при отвратительном настроении в мальчишке просыпается не менее отвратительная грубость. В любой другой ситуации я обязательно проучил бы его, но сейчас понимаю, что это все равно будет бесполезно. В таком измученном состоянии даже самому благовоспитанному джентльмену было бы трудно удержаться от пары крепких слов. — Что ж, ладно. Но ты все равно можешь порадоваться, что наша поездка на сегодня окончена. В Кале я знаю одну неплохую дешевую гостиницу, в ней мы и остановимся на одну или две ночи. Я специально сохранил достаточную сумму. — Получается, ты уже был здесь? — Довольно давно. Но эту гостиницу держит уже не первое поколение семейства Бенуар, и я сомневаюсь, что они стали бы ее закрывать. В ней же, кстати, можно будет попробовать выиграть немного денег. — Там есть казино? — мальчишка почему-то удивляется. И я вдруг замечаю – что? Предвкушение? — Ну да. Что в этом такого? — Нет, ничего особенного, — сопляк явно пытается скрыть внезапно нахлынувшие эмоции, но на слишком бледном лице заметен даже малейший признак румянца. Мне в голову вдруг приходит идея. — Ты хочешь попробовать? — Я просто, — он запинается, — читал об этом. Мне казалось, что это… весело. Меня разбирает смех. Надо же! Я так и представляю, как этот заморыш сидит в своей комнате о четырех стенах и мечтает о приключениях, азартных играх, может быть, еще о каких глупостях, вроде любви и поцелуев. Наверное, он и о море по-своему мечтал, а вышло все весьма скверно. Интересно, ему понравится покер? Я вдруг в который раз ощущаю в себе странное чувство. Мне действительно интересна реакция мальчишки. Мне нравится смотреть, как он постепенно узнает мир, который до этого знал только из книг, как он пытается найти в нем свое место, попробовать чему-то научиться. Мне любопытно, чем закончится его история, какие замыслы вертятся в его маленькой голове. Отчасти поэтому я и вернулся тогда, после кладбища. Невероятно, но я осознал, что воспринимаю нахождение рядом с ним как какую-то увлекательную игру, в которую согласен играть по собственной воле. Сначала мне стыдно было признаться в этом даже самому себе, но любопытство и вспыхнувшая скука не позволили отрицать необычные ощущения слишком долго. Раз уж просто так мне в Иное место не вернуться, можно попробовать провести свое земное время, развлекаясь. Не так ли?