Джинн

Сиэль Обстановка гостиницы оказалась не такой угнетающей, как представлял себе Сиэль. Не было никаких грязных стен, поломанных стульев и постояльцев-забулдыг. Напротив, небольшая прихожая, в которой располагались стойка регистрации и два мягких, немного потрепанных кресла с напольной лампой между ними, создавала самое приятное впечатление. Светлые шероховатые стены ловили на себя солнечных зайчиков, проникающих в помещение через наполовину занавешенные кофейными шторами окна. В доме Наставника интерьер был куда более мрачен, как и во всех домах магического квартала Лондона. Выбор вычурных, тяжелых предметов мебели как нельзя лучше отражал любовь волшебников к демонстрации своего богатства и высокого положения в обществе. — Прованс, — пояснил Себастьян, видя любопытный взгляд мальчика. — А? — Сиэль понял, что его поймали на том, как он глупо глазеет по сторонам. Пришлось взять себя в руки и напустить безразличный вид. — Провинциальный стиль в интерьере часто называют «французским кантри». Глаз на нем отдыхает, но по мне так слишком уж приземленно и просто. Лично я предпочитаю готику. — И здесь есть казино? Что-то непохоже, — мальчик позволил себе еще раз осмотреть помещение в поисках каких-нибудь знаков. Ему почему-то казалось, что где-нибудь обязательно должна висеть деревянная табличка с выгравированными на ней игральными костями. — Ну, ты же не думаешь, что такая небольшая гостиница стала бы выкупать дорогую лицензию на игровую деятельность? Казино здесь подпольное. А теперь помолчи, я должен уладить пару вопросов, - на лице демона вдруг появилась очаровательная улыбка, и он легкой походкой направился в сторону молоденькой девушки у стойки регистрации. Сиэль много раз видел, как искусно это мифическое существо применяет свои навыки преображения, чтобы располагать к себе людей. Довольно часто изменения во внешности были незначительны, но и они, тем не менее, беспроигрышно срабатывали. Так, например, Себастьян сумел договориться с водителем автобуса до вокзала Сент-Панкраса о снижении цены за проезд почти вдвое. Для этого он лишь добавил в свой облик довольно уродливый шрам, пересекающий левый глаз. У самого водителя было похожее увечье, поэтому он сразу пошел навстречу, возможно даже, не до конца отдавая себе отчет в причине своей покладистости. Вот и сейчас происходило то же самое. Себастьян наверняка знал, чем привлечь юную француженку. Пары секунд, в течение которых демон поворачивался к ней, хватило, чтобы черты его лица неуловимо изменились, приняв гораздо более утонченный, аристократичный вид. Скулы сделались острыми, глаза стали чуть больше и ярче, нос – тоньше. Доброжелательная, чуть дразнящая улыбка красивым изгибом легла на губы, в миг переставшие быть обветренными. Даже не присматриваясь, Сиэль заметил, как нежно заалели девичьи щеки, когда глубокий голос произнес: «Мадемуазель Бенуар? Позвольте узнать Ваше имя…» «Демоны прекрасно разбираются в психологии и приемах манипулирования человеческим сознанием,» — фраза, давно еще вычитанная в одной из бесконечных книг по теории взаимодействия с духами, то и дело всплывала в голове мальчика, и он не мог с ней не согласиться. Однако далеко не все книжные знания находили свое подтверждение так легко. Взять, например, повсюду упоминаемую «злобность» джиннов, их вечное желание причинить людям вред. Как много в этом было правды? Конечно, Сиэль до сих пор не мог понять мотивы Себастьяна, но разве тот хотя бы раз пытался по-настоящему ему навредить? Да, у демона был дурной характер – слишком высокомерный, саркастичный и в чем-то даже жестокий. Но все это больше относилось к его словам, а не действиям. Ведь, несмотря на оскорбления и подначки, демон помогал ему. И всегда учил чему-то новому. Иногда мальчик задавался вопросом, понимал ли Себастьян, как его поведение выглядит со стороны? Отрицая наличие каких-либо добрых намерений, он все равно будто неосознанно выступал в роли защитника, а иногда и наставника. Не того, кто учит грамоте и рисованию магических кругов, а того, кто помогает открывать мир во всем его многообразии. Краткие пояснения – как, например, о том же провансе – неизменно помогали Сиэлю понять и принять новые для него вещи. Теперь мальчику казалось глупым отрицать ум и опытность джиннов. Книги, описывающие их суть, виделись невероятно поверхностными. Неужели никто из ныне живущих волшебников не задумывается, что эти существа живут на протяжении сотен, тысяч лет? Сколько знаний хранит каждый из них, сколько жизненного опыта и мудрости! Разве заслуживают они быть уборщиками и строителями? Сиэль, как мог, гнал от себя странные мысли, несмело зародившиеся еще несколько месяцев назад, во время прочтения записок Птолемея. Ему было нелегко признать превосходство даже одного демона, которого он когда-то вызвал в качестве раба, - что уж говорить обо всем виде в целом! Поэтому поначалу он искренне сопротивлялся любой попытке Себастьяна рассказать ему что-то новое – огрызался или просто делал вид, что не слушает. Однако привычка уважать живой ум и знания не давали ему слишком долго закрывать глаза на такой ценный источник информации. Постепенно он стал ловить себя на том, что увлеченно слушает короткие рассказы или ремарки, которые выдавал демон относительно того или иного политического события, природного явления или архитектурного ансамбля. На самом деле, это могло быть что угодно – крупицы, из которых Сиэль собирал свое новое видение мира, представшего перед ним за пределами тесной комнаты. А Себастьяну, похоже, было просто нечем заняться. Он всегда говорил с немного скучающим и высокомерным видом. На его лице трудно было угадать какие-либо эмоции, кроме усмешки или пренебрежения. И та, и другая чаще всего относились непосредственно к Сиэлю. «Жалкий человечишка», как часто звал его демон, был слишком наивен и «явно перечитал не тех книг». А еще он никогда не обращал внимания на реакцию волшебника. Похоже, его даже не интересовало, слушают его или нет. — Как я и думал, эта девчушка — дочь хозяина, мсье Бенуара. Задумавшийся Сиэль, застигнутый врасплох внезапно возникшим поблизости Себастьяном, чуть заметно вздрогнул, но тут же заставил себя расслабиться и принять непринужденный вид. Вдруг его мысли можно как-то прочитать? От такого предположения мальчика слегка зазнобило. — Как ты это понял? — Фамильное, — с этими словами демон постучал себя по кончику носа, — слишком уж вздернут, на мой вкус. Хотя кому-то это кажется очаровательным. — По-моему, очень мило, — иногда Сиэлю хотелось возразить бывшему слуге просто из вредности. Он знал, что это ребячество, но ничего поделать с собой не мог. Себастьян лишь безразлично пожал плечами. — Кому что. Кстати, — он покрутил на пальце будто из воздуха появившуюся связку: ключ и деревянную пластинку с цифрой «12», — хороший номер за полцены! Не знаю, как она будет объяснять это своим родителям, но нам же лучше. Развернувшись на низких каблуках высоких зимних сапог, демон направился к лестнице. Сиэль, подхватив небольшую дорожную сумку, последовал за ним. *** Себастьян После солнечного дня вечер выдался ветреным и промозглым. С темных вод пролива во все стороны летят брызги, поэтому, чуть прогулявшись по причалу, я решаю вернуться в гостиницу. Совсем скоро пробьет полночь, а значит, откроется казино мсье Бенуара. Мальчишка весь день, как мог, пытался скрыть возбуждение и волнение, но у него это так и не получилось. Надо сказать, я вполне его понимаю. Когда доводится бывать в новых местах и видеть необычные для себя вещи, эмоции сложно удержать в узде. Я одним плавным движением преодолеваю лестничный пролет и оказываюсь перед деревянной дверью номера. Сопляк, скорее всего, заснул, поэтому я вхожу без стука. Ключ мне не нужен; неуловимо поведя пальцем чуть в сторону, я легко открываю незамысловатый замок изнутри. Жаль, что этот трюк я умею проворачивать далеко не со всеми закрытыми дверями. Как я и думал. После двухчасового плавания мальчишка совсем обессилел. Пока я был рядом, он, видимо, держал себя в руках, но в мое отсутствие решил «на минутку» прилечь. Болван. Конечно же, он заснул. Хотя и уверял меня, что легко продержится до полуночи и дальше. Я подхожу ближе к кровати и вдруг понимаю, что чуть улыбаюсь, разглядывая его лицо, во сне ставшее непривычно безмятежным. Торопливо одергиваю сам себя. Что за странная реакция? Мне, в конце концов, никогда не нравились дети, и я искренне брезговал, когда мне приходилось как-либо с ними взаимодействовать. Все они — шумные, тупые, беспомощные. Просто удивительно, что я вот уже несколько месяцев относительно спокойно общаюсь с ребенком. А еще более удивительно то, что буквально с каждым днем во мне остается все меньше раздражения. Да, иногда мне хочется прибить глупого юнца, но этим порывам не хватает ни искренности, ни достаточной силы. Злость приходит короткими вспышками, которые быстро угасают, не оставляя следа. Вполне возможно, это связано с тем, что мальчишка на самом деле не такой уж глупый, каким я частенько пытаюсь его выставить. Да, он не знает и не понимает многих вещей, но это легко объясняется юным возрастом и отсутствием какого-либо жизненного опыта из-за крайне скудных возможностей в прошлом. И все же, несмотря на это, иногда он демонстрирует такие знания, которые я и не ожидал в нем обнаружить. По большей части они касаются всех его волшебных штучек, но иногда могут относиться к политике, истории, физике и даже астрономии. Видимо, библиотека в доме его Наставника была наполнена не только магическими фолиантами. Наверное, именно поэтому в какой-то момент я с удивлением почувствовал желание делиться с ним своими знаниями. Это довольно странно, ведь обычно я всегда очень ревностно охраняю любую информацию, которой владею, раскрывая ее лишь тем, кто имеет право от меня этого потребовать. Сейчас же все происходит иначе. Я не связан какими-либо строгими обязательствами и, откровенно говоря, с самого начала планировал молчать и ничего не делать без крайней необходимости. Очевидно, мальчишке удалось по-своему меня разговорить. Он редко спрашивает и обращается ко мне за советом напрямую. Но, тем не менее, неизменно показывает свою любознательность — я это вижу. Вижу его тягу, его жадность до всего нового, его жажду жизни. И я утоляю эту жажду. Не для него, но для себя. Мне нравится видеть, какой эффект производят мои слова. Пожалуй, это тешит мое тщеславие. Приятно наблюдать, как полученная информация задевает его сознание, делая окружающую детский силуэт ауру чуть ярче. В обычном состоянии она переливается чистыми оттенками зеленого, что само по себе необычно для волшебника, пусть и такого молодого. Но в моменты, когда он, нарочно делая безразличный вид, прислушивается к моему голосу, я с затаенным восхищением наблюдаю, как на гладкой поверхности ауры начинают мелькать золотые искры. Они почти не заметны — лишь на шестом и седьмом уровнях — и от этой робости их красота приобретает какой-то сакральный смысл. В задумчивости я подхожу еще ближе к спящему, внимательно вглядываясь в черты его лица. Сейчас он слегка хмурится, и мне вдруг становится интересно, что ему снится. Наверняка снова вычерчивает свои любимые магические круги. Ухмыляюсь и отхожу к окну. Небо – иссиня-черное, нависшее над землей и морем, ставшим таким же темным и мрачным. Уже совсем поздно, так что, думаю, казино уже принимает первых посетителей. Время пробуждения. — Себастьян? Который час? – голос звучит хрипло. Вовремя он. — Заполночь. — Почему ты меня не разбудил?! — мальчишка торопливо свешивает ноги с кровати и явно неосознанным движением приглаживает вставшие торчком волосы. — Как раз собирался. Кстати говоря, ты знаешь правила игры? С удовольствием замечаю его досаду и смущение, которые он быстро скрывает, пренебрежительно взмахивая рукой. — Так, отрывки из книг. По ним сложно что-то понять. Я думал, ты… мог бы рассказать, — чуть поворачивает голову в мою сторону, вопросительно глядя из под растрепанной челки. — Хорошо. Но ты должен знать, что я не собираюсь опозориться, появившись там с человеком, у которого волосы похожи на спутанный клубок. Не дожидаясь, пока он достанет расческу из своей сумки, одним неуловимым движением оказываюсь рядом и запускаю пятерню в его волосы, пальцами аккуратно разделя пряди. Несколько секунд — и прическа принимает более-менее приличный вид. Мальчишка, сначала впавший в ступор, резко отшатывается, с возмущением и недоверием поднимая на меня взгляд. Повязка, которая из-за моих действий случайно развязалась, с тихим звуком падает на пол, обнажая сверкающий фиолетовой пентаграммой глаз. До меня тоже вдруг доходит, что я только что сделал, и мне становится не по себе. Объяснить свой порыв почему-то не получается. — Жду внизу, — с этими словами я стремительно разворачиваюсь и выхожу прочь из комнаты. А из головы еще долго не выходит картинка: непривычно яркий золотистый всполох, сверкнувший в зеленой ауре волшебника, чьи волосы перебирала моя рука.