Джинн

Сиэль Помещение оказалось прохладным и не таких большим, как представлял себе Сиэль. В голову сразу пришла мысль о винных погребах. Возможно, когда-то под зданием отеля был довольно просторный подвал, предназначенный для хранения разнообразных вин, которыми так славится Франция, но позже мсье Бенуар выделил его часть под казино. Как ни крути, доход оно приносило достаточно крупный и стабильный, чтобы не пожалеть для этого несколько десятков хмельных бутылок. — Ты уверен, что мне разрешат здесь находиться? — одними губами прошептал волшебник. Он знал, что его услышат. — Вряд ли их волнует закон, если ты об этом, — Себастьян говорил не намного громче, но так, чтобы мальчик смог разобрать слова. — Казино ведь и само нелегальное. Думаю, наличие у тебя мешочка с деньгами легко поможет им закрыть глаза на твой возраст и положение в обществе. — Даже если я захочу воспользоваться услугами… — Сиэль многозначительно вздернул бровь и кивком головы указал на беззаботно смеющуюся девицу, оголенным бедром прислонившуюся к неопрятного вида мужчине. — А ты захочешь? — не менее многозначительно, но все же насмешливо вздернул бровь джинн. — Конечно же нет, — мальчик сразу насупился и показательно закатил глаза, — ты же понимаешь, что я спрашиваю это просто из интереса. — Ну-ну, — одарив своего собеседника слегка похабной ухмылкой, от которой того пробрала дрожь отвращения, Себастьян вдруг повернулся куда-то в сторону. Лицо его приняло странное, чересчур натянуто-приветливое выражение, которое Сиэль видел, кажется, только пару раз — в самом начале их знакомства. Это была искренняя, плохо прикрытая улыбкой неприязнь. — Ох, какая встреча! Гликерий, ты ли это? — Дорогой, твои сведения обо мне уже устарели! Или тебе нравится называть меня сладеньким*? Помнится, в прошлый раз, когда мы с тобой весьма неприятно расстались, тебя моя сладость не привлекла… С этими словами к ним буквально подпорхнул ярко накрашенный красноволосый мужчина. Вывод о последнем Сиэль сделал немного неуверенно, опираясь на то, что голос существа был отнюдь не женским. Хотя в какой-то момент ему очень захотелось почистить себе уши и попробовать услышать его снова. Может, женщина просто охрипла от сигарет? — Теперь имя у меня гораздо более современное, а главное, не отдающее пошлым душком твоих любимых греческих традиций, — существо продолжало громко тараторить, совершенно не обращая внимания на неодобрительные взгляды некоторых посетителей. — Честно говоря, мне совершенно… — весьма сомнительная фраза Себастьяна была тут же заглушена воплем чуть ли не распластавшегося по игральному столу мужчины. - Грелль Сатклифф! Приятно познакомиться! Джинн нахмурился и изящным жестом приложил два пальца к виску, как если бы у него невыносимо разболелась голова. В принципе, это действительно могло быть правдой. Сиэлю внезапно захотелось снова оказаться в уютном, тихом номере. Новый знакомый ему решительно не нравился. — А ты, я вижу, сегодня с другом, — мальчик вдруг почувствовал жалящее ощущение где-то в области лба. Слегка повернув голову, он столкнулся с изучающим взглядом ярко-желтых глаз, излучающих тихий зловещий свет даже сквозь стекла новомодных стеклянных очков. «Точно демон!» — мрачно заключил Сиэль. Себастьян вдруг вышел чуть вперед, почти закрывая собой мальчика. Этот жест, незначительный и в то же время кричащий о чем-то, чего волшебник пока еще не понял, вызвал смятение, кажется, у всех троих. На несколько секунд в разговоре возникла неловкая пауза, которую, впрочем, довольно быстро нарушил собравшийся с мыслями джинн. Голос его звучал мягко, уверенно и совсем немного — угрожающе. Последнюю интонацию Сиэль предпочел оставить под сомнением, решив, что его проблемы со слухом подтверждаются уже во второй раз. В конце концов, вкупе с явно защитным жестом, угрожающие нотки приобретали несколько другое звучание. Собственническое и почему-то — совсем чуть-чуть! — приятное. Мальчик, пребывающий в ужасе от таких мыслей, вновь непроизвольно взглянул на красноволосого демона. Тот, судя по всему, тоже был не в восторге от происходящей сцены: его подкрашенные губы искривились, придавая лицу брезгливое выражение. — Грелль? Как неблагозвучно, — мужчина озарил собеседника елейной улыбкой, больше похожей на его привычную ухмылку. — Я пришел сюда со своим…другом — улыбка стала чуть более натянутой, — для того, чтобы хорошо провести время за игрой. И мне будет крайне неприятно, если кто-то будет нам мешать. В ответ прозвучало что-то вроде недоверчивого и обиженного фырканья. — Если ты намекаешь на то, что мне стоит уйти, то ты в корне не прав, дорогой мой, — подняв палец вверх и слегка покачав им из стороны в сторону, демон изобразил преувеличенное огорчение, в котором явно проглядывался жестокий азарт вступившего в спор игрока. — Дело в том, что я подрабатываю крупье в местном казино. И делаю это очень успешно! — в умелых руках будто из воздуха появилась колода новеньких на вид карт. Сделав пару показушных, но весьма искусных трюков, демон отвернулся, чтобы пройти к одному из дальних столов. — Милые гости, прошу не медлить и вступить в игру! Не успел Сиэль переварить новую информацию, как откуда-то из подсобки вышел чопорного вида мужчина: по одному взгляду на него становилось понятно, что он чувствует глубокое омерзение от вида всего происходящего вокруг. Одетый в скучный, но идеально сидящий черный костюм, он больше походил на адвоката и стража нравственности, чем на человека, как-либо связанного с подпольным игральным клубом. «Или, может, он тоже не человек? Если так, то один из предыдущих хозяев, видимо, заставил его проглотить здоровенный кол», — мысли Сиэля , как и его лицо, становились мрачнее с каждой секундой. А новый персонаж абсурдной ситуации и вправду ходил подозрительно прямо. Тот, в свою очередь, не обратил никакого внимания на гостей. Без лишних слов он подошел к «крупье» и зарядил ему сильную затрещину, после чего, абсолютно не меняясь в лице, наконец, обратился к посетителям: — Уважаемые дамы и господа, прошу прощения за неподобающе шумное поведение нашего работника. Надеюсь, он не помешал вам наслаждаться этой изумительной ночью. Унылый голос управляющего – а это, судя по всему, был именно он, — давал понять всем присутствующим, что сам он ничего изумительного ни в этой, ни в каких-либо других ночах не видит. Создавалось ощущение, что жизнь ему надоела еще много лет назад. Вопросительно посмотрев на Себастьяна, волшебник открыл было рот, чтобы тихо поинтересоваться мнением о творящемся балагане, но тут же его закрыл. Взгляд спутника не предвещал ничего хорошего, хотя в нем почему-то мелькали немного злобные смешинки. Ничего не поняв, Сиэль благоразумно предпочел не вмешиваться еще хотя бы пару минут. По собственному опыту он знал, что выжидательная тактика зачастую приносит куда больше пользы, чем глупое любопытство, проявленное не вовремя. Буквально через секунду его ожидание было относительно вознаграждено. Джинн неохотно разлепил губы и прошипел: — Поиграть сегодня не получится. Придется тебе и дальше оставаться несведущим сопляком. Мальчику сразу же стало безумно обидно и тоскливо, но он лишь безразлично дернул плечами. Складывалась странная ситуация, в которой не было места его детским капризам. — Что делать будем? — Иди за мной, — с этими словами Себастьян неспешно последовал в сторону неприметной двери, за которой уже успел скрыться строгий управляющий. Вопреки ожиданиям Сиэля, красноволосый крупье никак не стал им препятствовать. Единственной реакцией на их телодвижения оказались задорный взгляд и жуткая улыбочка, демонстрирующая миру остро заточенные зубы. «Хорошо, что у Себастьяна зубы нормальные», — вдруг промелькнуло у него в голове. Себастьян Честно говоря, я пребываю в тихой ярости. Даже странно, что в последние несколько месяцев я стал таким эмоциональным; наверное, просто устал от идиотизма происходящего. Сначала — какие-то странные приказы малолетнего волшебника, потом тот бредовый отпуск и попытка увидеть северное сияние, прерванная нападением библиотекаря; пожар; беготня по больницам и заброшенным стройкам; несанкционированные путешествия и, наконец, то, от чего становится дурно и противно, – вспышки глупой, неконтролируемой заботы о сопляке. Определенно, с головой что-то не в порядке. Может, через столько месяцев круговерти это нормально? Или лучше снова попроситься «погулять»? Так этот младенец помрет без меня на второй день. Непроизвольно цокаю языком и поджимаю губы. Ярость уходит, оставляя место глухому раздражению. Если появление в сценарии «Грелля» еще можно было бы пережить, то присутствие его вечного зубодробительно нудного напарника в сто раз ухудшает дело. Почему их постоянно вызывают подвое? Какой-то совет «от автора» в книге вызовов? Хотя я, конечно, знаю, почему. Еще с древних времен эта парочка удивительно хорошо работает вместе, несмотря на явную неприязнь одного к другому. Видимо, любвеобильность красного джинна перекрывает весь негатив черного. Это вообще особенность красных – затмевать собой все и вся. Я сам, как представитель и тех, и других, понимаю механизмы действия обоих. Черные джинны — перфекционисты, предпочитающие все время тратить на исполнение приказов. Вечно чем-то недовольны, однако это мало кого волнует. Волшебники не зря полагаются на их ум и умение подчинять даже самых нерадивых слуг воле хозяина. Потому и ставят в иерархии своих «рабов» на первые, руководящие позиции. Все это вызывает во мне стойкое отвращение к черным — они больше всех остальных похожи на слуг, пусть даже умных, выносливых и сильных. Нет больше джиннов, настолько приверженных составленным магами унижающим правилам. Иногда мне даже неприятно осознавать свою принадлежность к их виду, но потом я вспоминаю все преимущества, которые мне это дает, и успокаиваюсь. В конце концов, сила, аналитический склад ума и какое-никакое уважение болванов-волшебников — бонусы весьма полезные. Тем более, мою жизнь заметно скрашивают хитрость и умение понравиться, доставшиеся от красных. Именно смесь противоположностей помогает моей сущности сглаживать острые углы и недостатки обоих видов (да, я очень скромный), а у красных, например, их достаточно. Взять хотя бы поразительную недальновидность, взбалмошность и неуправляемость. Как получаются такие полукровки, как я, никому доподлинно неизвестно — да меня это и не особо волнует. Зато черные ненавидят меня чуть ли ни сильнее, чем истинно красных оболтусов. Может, чувствуют, что такие как я — мощнее на каком-то ментальном уровне, может, завидуют. Но скорее всего просто брезгуют общением с теми, кто «портит» вид. Учитывая их характер, подобное отношение вполне логично. Хреновы чистоплюи. — Себарахьян, я не ожидал увидеть тебя так скоро. Всего-то лет четыреста прошло, — пожалуй, единственное, что мне нравится в Вильгельме — его привычка называть «собратьев» по их настоящим именам и мизерная кроха мрачного юмора, изредка мелькающая в его скудных речах. Кому-то из черных и этого не дано. Не удосужившись оторвать взгляд от своих драгоценных бумажек, одним выверенным жестом левой руки он указывает на дверь: — Закрывать за собой так и не научили? — Ну, в начальниках у меня никогда не было таких образцовых джиннов, Уилли, — удовлетворенно подмечаю кислое выражение, возникшее на идеально пропорциональном лице. Да уж, его невыговариваемое настоящее имечко на букву «У» в сокращенной форме получается не слишком-то солидным; тот же «Себастьян» звучит гораздо лучше и, слава кому-нибудь там, не имеет глупых сокращений. Краем глаза замечаю, что мальчишка аккуратно прикрывает за нами дверь. Пусть. Предстоящий разговор действительно не предназначен для посторонних ушей. — Что вы забыли во Франции? — Тебе написать отчет или на слух запомнишь? — Как тебе угодно, — не так уж меня легко спровоцировать. — По-хорошему, Себарахьян, я должен спросить о том же тебя, — со скучающим видом он наконец откладывает в сторону остро заточенный карандаш, которым только что делал пометки рядом с аккуратными столбцами выведенных чернилами цифр. Желтые глаза медленно двигаются чуть в сторону и фокусируются на сопляке. — Новый хозяин? Всегда думал, что уровень твоих способностей могут оценить лишь дети малые. Где-то на границе слуха слышу очень тихий недовольный вздох. Ну, обидно хотя бы не мне одному, это успокаивает. — Мы здесь проездом. Думали, проведем пару дней в гостях у мсье Бенуара, а здесь, оказывается, и так слишком много джиннов на квадратный метр. Я и не знал, что в этих краях водятся волшебники. — Они и не водились, — я замечаю, как он поправляет карандаш, до этого лежащий на столе чуть криво. Нервничает? Что-то скрывает? — Но сейчас волшебники появляются даже там, где их совсем не ожидаешь увидеть. — Звучит загадочно, — не могу сдержать ухмылки, хотя глубоко внутри почему-то чувствую легкий укол тревоги. — Их становится больше? — Возможно, — он тоже ухмыляется, хотя подобная мимика ему не идет: видок становится совсем уж уныло-прокисшим. — Ты что-то знаешь? — Возможно, — уже без эмоций повторяет он. — Это все, о чем ты хотел спросить? Я тут, вообще-то, работаю. Вижу, что добиться чего-то еще не получится. Легче выбить информацию из мертвеца, чем из этого дубового болвана. Что ж, вряд ли меня смогло бы действительно заинтересовать то, что он знает, пусть это и касается давно известной мне семьи Бенуаров. Несколько французов, научившихся рисовать пентакли, не изменят порядок мироздания, так какое мне дело? Полный пренебрежения, я молчаливым кивком головы указываю мальчишке на дверь и, не дожидаясь, когда он сдвинется с места, выхожу из кабинета «управляющего». Вечер, определенно, испорчен. __________________________________________ * Грелль говорит так, потому что его прошлое имя «Гликерий» является производным от древнегреческого женского имени «Гликерия», которое в переводе означает «сладкий».