Откровения I: Рассвет

*** Понедельник, 18:00 «Рано или поздно мне придется показать это Малдеру, - сказала себе Дана. – Полагаю, нет смысла откладывать дело в долгий ящик». Покорно вздохнув, она поблагодарила доктора Александера, взяла свой портфель с лежавшим в нем пресловутым документом и, покинув крыло, в котором располагался морг, направилась в главное здание Бюро. Пожилой патологоанатом здорово ей помог, хотя вовсе не обязан был этого делать, ведь она же ушла из его отдела. Должно быть, трудно терять одного из своих талантливых учеников, однако он никогда не жаловался. На самом деле, пришла к выводу Дана, он вел себя так, словно ожидал ее ухода, а потому ничуть не удивился. Сегодня же выяснилось, что у него имелся старый друг, у которого в свою очередь тоже был старый друг, чья дочь работала в офисе судмедэкспертизы при полицейском департаменте Атлантик-Сити, так что вскоре после окончания вскрытия тела Джейн Доу Дана получила его результаты. Также в папке содержались и другие данные лабораторных исследований, запрошенные ею еще несколько дней назад. А все вместе они… ну, она уже заранее знала, какой вывод Малдер сделает на их основании. Дана невольно простонала. Когда она заходила в офис по пути в морг, чтобы оставить дорожную сумку и забрать портфель, Малдера там не было. Может, он все-таки внял ее совету и отправился домой поспать? Ему бы это точно не помешало. Учитывая его внешность, а также работу в правоохранительных органах, можно было с большой долей уверенности предположить, что он вряд ли позволил себе хоть на мгновение ослабить бдительность в вытрезвителе Атлантик-Сити. В такой обстановке отдохнуть точно не представлялось возможным. Дана с трудом сдержала улыбку, не сомневаясь, что он сумел с честью пройти это испытание, сохранив свою добродетель нетронутой. Она бы уж точно знала, если бы ему это не удалось. По-видимому, сильнейшая изможденность все же побудила его отправиться домой. По крайней мере, Дана на это надеялась, потому что в таком случае ей не пришлось бы показывать напарнику документы до утра. Сделав глубокий вдох в надежде на удачу, Дана быстро вошла в кабинет, рассчитывая обнаружить его пустым. Удача, однако, оказалась не на ее стороне. Стоявший рядом со шкафом для документов Малдер повернулся, услышав, как открылась входная дверь. Как ни странно, выглядел он гораздо лучше, чем в последний раз, когда Дана его видела. Напарник, очевидно, последовал ее примеру и принял душ, а заодно и побрился. На нем были чистые брюки и белоснежная рубашка с галстуком. В общем, он казался таким же свежим, каким обычно бывал ранним утром по приходе на работу. Но это впечатление рассеялось, стоило Дане заглянуть ему в глаза – в них не было прежнего огня. На его столе она заметила характерный конверт из фотографической лаборатории. Ранее Малдер позаимствовал камеру у прежнего инструктора Даны из мэрилендского университета, доктора Даймонда, и сделал множество снимков, прежде чем они покинули место преступления. Проявка отснятого материала явно не заняла много времени. Так вот в чем заключалась причина безжизненности этих обычно столь выразительных глаз – Малдер запечатлел лишь свидетельство своего провала. Она молча передала ему папку, уже не опасаясь его возможной реакции, потому что любой отклик был бы предпочтительнее этого зомбиподобного оцепенения, наблюдаемого ею сейчас. Малдер взял предложенное без всякого энтузиазма, настолько он был уставшим. Дана вкратце пересказала ему самые интересные открытия, сделанные в процессе аутопсии. В описание причины смерти не было смысла углубляться, но вот в пищеварительном тракте погибшей женщины патологоанатом обнаружил человеческие кости. - Доктору Даймонду позволили обследовать тело. Он не обнаружил ни доисторического строения скелета, ни доисторической физиологии. – Новости не вызвали никакого отклика у Малдера, даже при том, что они пробивали внушительную брешь в его теории. - Они также опубликовали отчет о вскрытии тела мужчины, - добавила Дана. Малдер столь же бесстрастно выслушал и эту информацию. По окончании ее речи в его глазах, однако, вновь стал разгораться огонь – искра казалась совсем крохотной, но начало было положено. - Тогда у них могли бы быть дети. Дана вздохнула про себя. Что характерно, Малдер сделал именно такой вывод из услышанного, какой она и ожидала. - Исследование матки женщины показало, что она могла рожать, - неохотно признала она. - В этом есть смысл… - Вскочив, Малдер потянулся за пиджаком, попутно излагая напарнице свою новую теорию. – Она просто пыталась защитить детей, Скалли. Мужчина погиб, и женщина вышла из леса в поисках еды. – Малдер еще не полностью пришел в себя – он по-прежнему двигался слишком медленно, но, образно говоря, растопка наконец схватилась огнем. Дана не сомневалась, что очень скоро его разум нагонит привычную для него скорость, недоступную большинству людей, за исключением весьма немногих гениев, которых ей доводилось встречать. Он удивлял ее почти в такой же степени, как и выводил из себя. Но что насчет его физического состояния? Он едва спал в течение последних нескольких дней. «Дьяволица» чуть было не вырвала ему легкие, и затем он отказался последовать совету Даны и отдохнуть, вместо этого предпочтя истекать кровью во время долгой погони по лесам. Станет ли этот день тем, когда, вслед за гиперактивным мозгом, его тело – фигурально и буквально – со всего размаха впечатается в бетонную стену? - Малдер, - неожиданно для самой себя начала Дана, - сделай мне одолжение – сходи куда-нибудь, выпей пива, возьми выходной. Я тебя прикрою. Удели немного времени себе. Но он уже готов был нестись вперед, воспламененный этой новой идеей, мгновенно притупившей боль разочарования и поражения. - Извини, но у меня назначена встреча в Смитсоновском музее с этнобиологом. Не терпится рассказать ему об этом. В этот момент зазвонил телефон. Подняв трубку, Малдер через мгновение молча передал ее Дане. С некоторым удивлением она поняла, что звонившим оказался Роб, приятный, но довольно скучный дизайнер по интерьеру, с которым она один раз поужинала. Он спрашивал, не хочет ли она со своим крестником пойти в зоопарк вместе с ним и его сыном. Дана застыла от неожиданности. Краем глаза она заметила, как Малдера быстрыми шагами покинул офис, не удостоив ее даже взглядом на прощание. Он не мог знать звонившего, но, должно быть, догадался. Напарник ни разу не упрекнул ее за то, что она дважды оставила его одного в Нью-Джерси, предпочтя заниматься «нормальными» делами, такими как помощь во время проведения вечеринки своего крестника и затем свидание с Робом. Малдер спросил ее тогда, не может ли она изменить свои планы, но не стал давить, словно бы давая напарнице свое благословение на передышку от расследования и попытку зажить «настоящей» жизнью. Так почему же Дана колебалась, не зная, что ответить ожидавшему ее решения Робу? Если она действительно хотела получить шанс на нормальную жизнь, ответ очевиден. Но тут перед ее мысленным взором предстал Малдер – одинокий, однако упорно двигавшийся вперед в своих поисках зебр и муравьедов среди рабочих лошадок и бродячих собак. И, судя по всему, ему было совершенно все равно, окажется ли она рядом или нет. Черт бы его побрал! Дана нагнала Малдера, когда он заполнял бланк заявки на машину. По какой-то нелепой причине его удивление развеселило ее – до этого мгновения Дана не была уверена в том, что приняла верное решение. - Куда это ты? – спросил он, когда она направилась следом за ним в гараж. - С тобой в Смитсоновский институт. Судить о реакции Малдера на ее заявление нельзя было ни по его ничуть не замедлившемуся шагу, ни по ответному колкому замечанию, но в его глазах на миг вспыхнул теплый яркий свет. - А как же желание жить полной жизнью? – осведомился Малдер. Дана едва ли запомнила в подробностях их дальнейшее добродушное подтрунивание друг над другом. Но что она будет помнить всегда, так это его взгляд, когда она придерживала дверь. В этой кривой ухмылке крылось… удовольствие – это было самое подходящее слово для описания отразившейся на его лице эмоции. Он никогда бы в этом не признался, но, очевидно, ее решение составить ему компанию порадовало его. *** Автомобильный пул Бюро выдал им очередной черный Таурус, да и вашингтонское движение в час-пик оказалось привычно раздражающим. Встреча у Малдера была назначена на весьма обширной территории на задворках Мэриленда, занятой складскими и ремонтными помещениями. Если бы они направлялись непосредственно в Смитсоновский музей натуральной истории, им не было бы смысла заказывать машину. Огромное серое здание в федеральном стиле находилось на авеню Конституции буквально напротив от здания Гувера. Позже Дана вспомнила один произошедший тогда инцидент. Когда она пристегивалась, Малдер как раз выруливал из подземного гаража, и Дана заметила, как он повернул голову и в течение нескольких мгновений следил взглядом за чем-то снаружи. - В чем дело? – спросила она, развернувшись как раз вовремя, чтобы успеть мельком заметить сделанную от руки надпись. Малдер уже смотрел прямо перед собой, задумчиво хмуря лоб. - Какой-то больной придурок устроил там табло для подсчета очков: «Охотник – 6, отдел особо тяжких – 0». Охотник, должно быть, подкинул очередную жертву к нашему порогу, пока мы отсутствовали. - Это тот серийный убийца, который похищает бегунов трусцой и потом оставляет их тела в парках вокруг округа Колумбия? Парням из особо тяжких лучше бы поскорее его поймать. Малдер чуть заметно кивнул. - Да уж. - Неужели ты никогда не скучал по работе в отделе особо тяжких, Малдер? Этой публичности, сопутствующей по-настоящему крупным делам? - Нет, - без колебаний ответил он. – Нет, я не скучаю по особо тяжким и абсолютно точно не скучаю по публичности. Дане хотелось больше разузнать о его работе профайлером в отделе бихевиористики. Ему буквально не было равных. Истории, которые она слышала… Но его решительный ответ, пресекавший дальнейшие расспросы, лишил Дану возможности удовлетворить мучившее ее любопытство. Последовавшую за этим паузу прервал его мягкий голос: - Так расскажи мне о своем свидании с этим… Робом. Учитывая отсутствие у меня личной жизни, я уж и позабыл, на что это похоже. Она улыбнулась в ответ, и когда их машина влилась в автомобильный поток, принялась рассказывать напарнику все, что смогла вспомнить, о дизайне интерьеров, добровольно выступая в качестве мишени для его колкого остроумия. И только значительно позже Дана поняла, что своим вопросом он просто-напросто удачно сменил тему разговора. *** Вторник, 12 октября, 1993 01:00 - Скалли, просыпайся, мы на месте. - Хм? – Скалли потянулась, как кошка, и попыталась привести мысли в порядок в надежде вспомнить, где именно находится пресловутое «место». Снова Нью-Джерси? Кентукки? Мэн? - Вечеринка окончена. Я припарковался у твоей машины, - добавил чей-то веселый голос. На этот раз Дана оказалась гораздо ближе к пробуждению и вспомнила, что уснула на обратном пути после встречи с доктором Гарольдом Эвереттом, этнобиологом из Смитсоновского института. Малдер стоял рядом с открытой пассажирской дверцей, с демонстративным терпением ожидая, когда Дана найдет упавшую туфлю, которую она, должно быть, скинула во сне. - Ни за что бы не подумал, что ты можешь так набраться, Скалли. - Ты о том, что я заснула? Весьма трудно набраться с двух бутылок пива, да и то выпитых несколько часов назад. Просто это был длинный… длинный день. Это еще мягко сказано. Напоминание о произошедшей утром трагедии мгновенно отрезвило их обоих. В конце концов отыскав все свои пожитки, Дана приняла, хотя и с некоторым колебанием, предложенную Малдером руку. Как всегда, ее немного сбили с толку его манеры, которые были почти старомодными в их подчеркнутой почтительности по отношению к женщинам, причем настолько, что Дане до сих пор приходилось напоминать себе о своих радикальных феминистских принципах всякий раз, когда напарник сопровождал ее на разные встречи. Впрочем, она почти уже привыкла к этой стороне его личности – из таких вот несовместимых черт и складывался характер Малдера. - Я хорошо провела время, - начала Дана, но, осознав сказанное и то, как они стояли вдвоем в темноте, поняла, что это могло быть истолковано превратно – словно они вернулись со свидания или вроде того. Проблема же состояла в том, что Дана действительно хорошо провела время. Спеша заполнить паузу, она добавила: - Где ты нашел Гарольда Эверетта? В хоббитской норе? Малдер улыбнулся одной из своих самых искренних улыбок. Очевидно, что и он провел время не без удовольствия. - В Оксфорде, вообще-то, много лет назад. Мы были двумя оторванными от родины американцами. Он один из самых начитанных людей из всех, кого я знаю. - Ему, должно быть, не менее ста десяти – полагаю, времени на чтение было предостаточно. – Дана не стала уточнять, что, по ее мнению, Малдер с легкостью мог бы посоперничать с обсуждаемым доктором, несмотря на то, что был втрое моложе. К этому времени она уже сумела отыскать ключи и, открыв пассажирскую дверцу своей собственной машины, прислонилась к ней, наслаждаясь прохладным ночным воздухом Вашингтона. - Хотя должна признать, я не рассчитывала на вечеринку с пиццей. Встав напротив нее, Малдер убрал руки в карманы и тоже облокотился на машину. - Но ты вроде не возражала. - Конечно, нет. А ты думал, я стану? Малдер колебался с ответом дольше, чем она ожидала. - Когда Гарри начал доставать пиво, я немного заволновался. - Неужели ты считаешь меня настолько занудной? Он неловко пошаркал ногой по асфальту. - Ну, ты почти всегда довольно серьезно подходишь к делу. Неожиданно для самой себя Дана ощутила, что его замечание обидело ее. По правде говоря, она была отлично осведомлена о прозвищах, которые прилипли к ней еще в колледже, а потом и на работе. Большинство из них намекали на холодные, закостенелые объекты. - Надеюсь, что все же не всегда, - отозвалась она, - но ведь ты знаешь меня только с одной стороны. – Внезапно Дана решила рискнуть и попробовать узнать о нем больше; момент казался вполне подходящим для этого. – А каков ты вне работы? - Еще хуже, - ответил Малдер. Он стоял в тени и с опущенной головой, так что Дана не смогла точно определить, какая улыбка играла на его губах: насмешливая, ироничная или застенчивая? «Вероятно, - предупредила себя Дана, - на сегодня хватит откровений». Вслух же она добавила: - Сколько времени, час тридцать? Кому-то завтра нужно быть в офисе. Прежде чем у нее появилась возможность сделать еще что-то, кроме как забросить портфель на пассажирское сиденье своей машины, Малдер уже встал рядом, протягивая ей большую плоскую коробку. - Вот, возьми. Гарри отдал мне остатки. Раз тебе так понравилось, оставь их себе. - Нет, забирай сам. Ты ведь, наверное, не готовишь… - Кто сказал? Мне просто редко хочется это делать. Кроме того, у меня в холодильнике остались две такие же коробки с прошлых двух вечеров. Так что там становится тесно. – Он снова протянул ей коробку. – Ну же, бери. Уверен, что ты не ела пиццу уже несколько месяцев. Она смущенно пожала плечами. - Ну, несколько недель точно. Предпочтя уступить, вместо того чтобы спорить до рассвета, Дана молча взяла коробку и, отъехав от обочины, махнула напарнику рукой на прощание. Его худощавая, скрытая во мраке фигура не двигалась с места рядом со служебным Таурусом до тех пор, пока машина Даны не исчезла из вида. На сердце у Даны было удивительно легко. Ее даже не тянуло в сон. Время от времени до нее доносились запахи из коробки с остатками пиццы, щекоча ее обоняние в течение всей поездки до дома и вызывая в памяти события этого вечера, проведенного в компании Малдера и доктора из Смитсоновского института. Это походило на встречу трех друзей, собравшихся, чтобы пообщаться. Первоначальное обсуждение несчастной «дьяволицы» и ее происхождения плавно перетекло в другие области. - Еще кусочек, доктор Скалли? – спросил ее Гарольд Эверетт где-то в районе полуночи, поправляя немного покосившиеся накладные волосы. - Спасибо, - поблагодарила она, беря предложенное и вновь взгромождаясь на стол профессора в его захламленном офисе. – И зовите меня «Дана». – Она вспомнила, что при этих словах посмотрела на Малдера, сосредоточенно листавшего взятую им с полки книгу. – Он единственный со времен медицинской школы, кто называет меня Скалли. Его взгляд, когда он посмотрел на нее, казался несколько отсутствующим: очевидно, что Малдер анализировал различные теории, касающиеся развития общественных отношений у примитивных людей, которые только что просматривал. Поправив очки на переносице, напарник переспросил: - «Он»? - Ты, Малдер. Ты единственный, кто зовет меня «Скалли». - Так ведь это твое имя, разве нет? Осторожнее, ты можешь запачкать соусом костюм. – Он отложил книгу в сторону. – Скалли, почему бы тебе не описать доктору Эверетту физиологию той дикарки? Ты лучше меня владеешь соответствующей терминологией. Ты нашла какие-нибудь свидетельства, подтверждающие, что ее эволюционное развитие отличалось от характерного для хомо сапиенс? Воспоминание было приятным, даже больше – просто потрясающим, причем настолько, что если бы Дана сейчас посмотрела в зеркало заднего вида, то не узнала бы себя. Ее лицо озаряла широкая добродушная улыбка. Эта неожиданная интеллектуальная встреча оказалась более приятной, чем большинство ее свиданий. Они втроем обменивались идеями, листали бессчетное множество книг, разворачивали диаграммы, проецировали слайды на офисную стену и ели пиццу далеко за полночь. Впервые за много лет Дана так веселилась, от души наслаждаясь вызовами ее интеллекту, которые бросало ей общение с напарником и его другом. И что касается Малдера, то его энциклопедические познания никогда не переставали поражать ее. Несмотря на свою природную одаренность, он все же должен был где-то черпать информацию. И вот Дана оказалась в компании двух выдающихся мужчин, причем они оба прислушивались к ней, спрашивали ее мнение и воспринимали сказанное ею со всей серьезностью, относясь к ней так, как и подобает относиться к уважаемому коллеге и другу. Доехав до дома, Дана еще несколько минут просидела на верхней ступени небольшой лесенки перед входом в здание, наблюдая за звездами. Прохладный ветерок развевал ее волосы, когда на нее вдруг снизошло что-то сродни поразительному откровению. После стольких лет упорной учебы, а затем попыток вписаться в систему ФБР в качестве судебного патологоанатома, она наконец нашла то самое признание и интеллектуальное равенство, к которым так стремилась. Она нашла то место, частью которого ей отчаянно хотелось быть. *** Зайдя в свою маленькую, практичную квартиру, больше походившую на берлогу заядлого холостяка, Малдер впервые пожалел, что она так скудно освещена – настолько хорошим было его настроение. Поначалу он сомневался, что стоило брать Скалли с собой к Гарри. Он переживал относительно ее реакции на его теории, но, представив этих двоих друг другу, испытал непривычный прилив гордости. - Гарольд Эверетт, это моя напарница, Дана Скалли. «Моя напарница». Он не использовал подобное обращение по отношению к кому попало, но осознание того, что именно она прикрывает его спину, наполняло его ощущением безопасности. Со времен работы с Реджи Малдер не мог сказать подобного ни об одном назначенном ему напарнике. Лучшие из них оказывались бесполезными – с тем же успехом он мог оставаться один, но даже такие были в меньшинстве. Большинство же лишь тянуло его назад, а то и вообще ставило под угрозу его работу. Как же он хотел, чтобы его наконец оставили в покое! Но Скалли была другой – упрямой, категоричной и раздражающей, но при этом умной и бесстрашной. Ей хватило мужества дать ему отпор и бросить вызов, в котором, как Малдер честно признавался себе, он отчаянно нуждался. Она даже вступила в спор с пожилым профессором о некоторых аспектах влияния современной цивилизации на дарвиновскую теорию естественного отбора. Малдер знал мало бывших студентов, которые осмелились бы на подобное. Скалли осмелилась. И не ударила в грязь лицом. Ощущая полную гармонию с окружающим миром, Малдер отбросил в сторону пиджак с галстуком и, плюхнувшись на свой кожаный диван со стаканом ледяной воды в руке, принялся лениво щелкать пультом. Только тогда он заметил красный огонек на автоответчике, свидетельствующий о пропущенном сообщении. Все его тело резко напряглось. От внезапно охватившего его мрачного предчувствия надвигающейся беды желудок словно налился свинцом. И почему-то Малдеру показалось, что это надолго.