Откровения I: Рассвет

*** Вторник, 09:00 На следующее утро Дана должна была чувствовать себя уставшей, но, как ни странно, не чувствовала. Она не стала со всей силы бить по будильнику, когда он начал оглушительно завывать, не выругалась, обнаружив стрелку на колготках, и не ворчала по поводу плотного утреннего движения. Она буквально впорхнула в здание, улыбаясь и уверенно шагая по лабиринту многочисленных кабинок общего офиса к своему столу в отделе патологии, чтобы забрать почту. Внезапно Дана, к своему крайнему удивлению, осознала, что ей фактически не терпится приступить к работе. Это назначение в напарники Фоксу Малдеру определенно оказалось не таким, каким она его себе представляла. Она не осталась лишь сторонним наблюдателем, вместо этого быстро становясь частью команды, и во многих смыслах «Призрак» Малдер был не таким уж и странным. Он просто мог видеть чуть глубже большинства людей, и Дане вдруг захотелось лучше узнать человека, чей разум был способен на подобное. Она улыбнулась еще шире. Некоторые коллеги, проходившие мимо, тепло отвечали на ее улыбку, другие же криво, несколько жестоко усмехались, но ни то, ни другое ее сегодня не трогало. Дану даже не волновало, что они, должно быть, различали в этом сияющем выражении ее лица нарочитую гордость. Пусть видят. Еще неделю назад их взгляды беспокоили бы ее, но не сегодня. Сегодняшний день стал первым днем… другой жизни. Да, другой. Могла ли одна ночь, проведенная за беседой и поеданием пиццы, стать поворотным пунктом? Она хотела получить знак, положивший бы конец ее колебаниям. Могла ли она найти его в жирном треугольнике из теста, сыра и помидор, а также в паре серо-зеленых глаз, наблюдавших за ней с явным одобрением. Все было возможно – она ведь работала над «Секретными материалами». Теперь ей оставалось только надеяться, что Фокс Малдер окажется готов иметь дело с решительно настроенным специальным агентом Даной Скалли. Она находилась в десяти шагах от двери на лестницу, ведущую в подвальный этаж, когда ее новоприобретенный боевой настрой оказался подвергнут серьезному испытанию. И все из-за Джорджа Демпшо. Зародившиеся при виде него ростки гнева мгновенно подпортили ее доселе хорошее настроение. Джордж Демпшо был аналитиком, приглашавшим ее на свидание год назад. Она отказала ему тогда и, разумеется, отказала бы и сейчас. И вот этот злополучный агент преградил ей путь, смотря на нее со смешанным выражением насмешки и вожделения. - Дана, я слышал, тебе досталось то еще назначеньице. Ты вместе с Призраком теперь выслеживаешь пришельцев с далеких планет. Должно быть, очень… увлекательная работа. - Тоже рада вас видеть, агент Демпшо, - отозвалась Дана, стараясь говорить нейтральным голосом, однако в него все равно проникли холодные нотки, - но прошу меня извинить – я опаздываю на работу. - Да, я в курсе. В подвал. И какой именно работой вы там занимаетесь? Дана угрожающе прищурилась. - В основном боремся с крысами… очень большими. Он звонко рассмеялся в ответ на это заявление, напомнив ей того молодого мужчину, который некогда пытался за ней ухаживать. - Да, я слышал, что в подвальных помещениях это настоящая проблема. Полагаю, из-за этого ваш офис также не включают в туристический маршрут. Никто ведь не захочет, чтобы граждане увидели, на что уходят их налоги. Снова ощущая закипающий внутри гнев, Дана обошла все еще смеявшегося агента и, наконец добравшись до лестницы, решительно захлопнула за собой дверь. Демпшо считал, что далеко пойдет, но ему лучше убраться с ее дороги и не путаться под ногами. Дана уже видела результаты своих трудов в профессиональном плане. Может, ее работа с Малдером над «Секретными материалами» не будет такой уж катастрофичной, как она поначалу опасалась. Давший ей это назначение начальник отдела Блевинс был вполне доволен ее отчетами. Кроме того, не без самодовольства подумала она, они его явно пугали. Вместо того, чтобы развенчать работу Малдера, она если и не сделала ее легитимной, то по крайней мере привнесла в нее научный подход, так что многое из выясненного новой командой напарников больше нельзя было просто проигнорировать. Он явно не рассчитывал на то, что она окажется на это способна - и Дана находила просто восхитительным то, что ей удалось их удивить. *** Агент Фокс Малдер сидел за своим столом, пытаясь унять дрожь в руках и выпить кофе без угрозы для здоровья. Ему следовало поспать накануне, подобно любому нормальному человеку, и уж точно не следовало прослушивать сообщение на автоответчике. Если бы он этого не сделал, то не получил бы послание от помощника директора Уолтера Скиннера, просившего Малдера немедленно ему перезвонить. В любое время дня и ночи. Скиннер? С чего бы Уолтеру Скиннеру звонить ему? Малдер работал непосредственно под его началом от случая к случаю, но только на индивидуальной основе. Помощник директора производил на него впечатление компетентного человека без чувства юмора, к тому же бывшего военного из тех, что весьма серьезно относятся к своей работе и требуют того же от подчиненных. Скиннер был новоиспеченным помощником директора в отделе по расследованию особо тяжких преступлений в течение двух мучительных лет, проведенных Малдером там. Последующие два года с тех пор, как ему позволили заняться «Секретными материалами» - которые перешли под руководство Блевинса, так как никто не знал, куда еще их запихнуть – Малдер редко видел Скиннера и с уверенностью мог сказать о нем только одно – что помощник директора никогда открыто не глумился над дикими теориями бывшего профайлера. И это обстоятельство относило его к весьма малочисленной отборной группе внутри Бюро. Теперь же этот обитатель четвертого этажа – от которого до пятого уже совсем рукой подать – хотел, чтобы скромный агент Фокс Малдер перезвонил ему. «В любое время?» Малдер коварно усмехнулся, уже предвкушая возможность воспользоваться столь любезным предложением. Если тебе дают «карт-бланш» для звонка помощнику директора в два ночи… то грех упустить подобный шанс. - Надо было повременить, - простонал про себя Малдер, потирая виски в тщетной попытке избавиться от уже начинавшей давить на них боли. В голосе мужчины на пленке звучали эти приказные, не терпящие возражений нотки, которые Малдеру доводилось слышать прежде. – Если бы я подождал до не столь раннего, а потому не столь раздражающего часа, вроде пяти утра, то смог бы хотя бы выспаться. – По крайней мере, по его меркам, признавал Малдер. Удивительно, но в последнее время он спал лучше, чем можно было ожидать - определенно лучше, чем до того, как кое-кто появился в его офисе. Малдер уже и забыл, каково это – ощущать, что рядом с тобой находится умный и храбрый человек. Он позабыл и еще кое-что не менее важное – каково не чувствовать себя совершенно одиноким. В этот момент дверь открылась, и на пороге возник объект его раздумий собственной персоной. Малдеру пришлось мысленно встряхнуться – ему внезапно почудилось, что комната и сам воздух с ее прибытием словно бы зарядились энергией. Он задумчиво нахмурил лоб, внимательно наблюдая за напарницей – она была для него загадкой, но ведь он жил ради того, чтобы разгадывать загадки. Почему же сегодня доктор Скалли казалась ему другой, не такой, как прежде? Как обычно, она достаточно быстро переставляла свои короткие ножки, чтобы поспевать за его куда более широкими шагами. Сегодня ее, как и всегда, окружала характерная для нее аура элегантности, уверенности и строгого профессионализма. И тут до него наконец дошло, в чем же заключается разница – в ее улыбке. Малдер внутренне простонал. Эта веселая, оптимистичная улыбка на ее лице – вот, что показалось ему непривычным. Она буквально излучала счастье все своим естеством, тем самым неосознанно причиняя ему боль – пронзая его тысячью маленьких, но чрезвычайно острых ножей и лишь ухудшая и без того дурное настроение. Ладно… Малдер знал, что напарница отказалась от второго свидания с тем разведенным мужчиной, с которым недавно познакомилась. Неужели она уже нашла ему замену? Было ли у нее на это время? Она не могла добраться до дома после их встречи с Гарри раньше, чем он, то есть до двух ночи. Сейчас еще и девяти не было. Она встретила кого-то в лифте? И тут в его разум закралась одна непрошенная, почти крамольная мысль. Дремота по дороге домой явно пошла ей на пользу: она полностью проснулась к тому времени, как они вышли из машины и стояли рядом с ней, разговаривая. Ожидала ли она чего-то большего? От него? Невозможно. И все же Малдер припоминал неловкие паузы, похожие на те, что возникают на первом свидании. Согласилась бы она, предложи он пойти куда-нибудь выпить кофе и полакомиться десертом? Следовало ли ему спросить? Может, желая продолжить этот вечер, она поехала не прямо домой, а отправилась к этому своему приятелю. Может, они даже переспали. Малдер вновь внутренне простонал. Только этого ему и не хватало - видеть ее пресыщенной и знать, что послужило тому причиной. Не сегодня… это было бы ужасно в любой другой день, а сегодня и подавно. Он мог безболезненно воспринимать излучаемое окружающими людьми счастье лишь в ограниченных количествах и всего за двадцать секунд ее присутствия уже исчерпал свой скудный лимит. Напарница как раз положила свой портфель на стол для изучения улик, который она извлекла из завалов в его офисе, чтобы использовать в качестве своего рабочего стола. Когда она повернулась к нему лицом, Малдер увидел, что ее сияющая улыбка ничуть не померкла, и поморщился. - Доброе утро, Малдер. Что у нас на повестке дня? Он задумался. Дана Скалли стояла перед ним воодушевленная и, очевидно, жаждущая приступить к работе, какие бы странности, по ее мнению, он ни собирался продемонстрировать ей сегодня. Да, он принял правильное решение во время своих долгих утренних переговоров со Скиннером. Возможно, ему в кои-то веки удастся сохранить напарника дольше, чем на несколько недель, но только в том случае, если он сможет держать ее подальше от определенных дел – вроде того расследования, которым Скиннер убедил его заняться. - Земля вызывает Малдера, - шутливо позвала она, взмахнув ладонью у него перед лицом, чтобы привлечь внимание. – Что у нас в списке на сегодняшнее утро? Снова вернемся к попытке связать вспышку некролитических высыпаний на коже в Теннеси с грузом облученных радиацией овощей? Малдер растерянно моргнул, неохотно возвращаясь мыслями в настоящее, и даже не попытался ответить на шутку. - Ничего для нас. Никто бы не посмел назвать Дану тугодумом. - Ничего для… нас. То есть ничего для нас обоих? В смысле ничего для меня? – вдруг резко потребовала она. – Ты работаешь один? – Малдер испуганно осознал, что, судя по тону ее голоса, она казалась не только удивленной и разочарованной, но и… обиженной? Обиженной? Разочарованной? Может, ему стоит пересмотреть свое решение?.. Давящая головная боль, постепенно нарастающая с двух часов ночи, в этот момент усилилась многократно, причем настолько, что Малдер почувствовал легкую тошноту – просто отличное добавление к списку того, что пошло наперекосяк в его жизни за последние семь часов. Следует ли ему?.. Нет, ни за что. Он ничего не выгадает, но может все потерять, слишком рано подвергнув ее этому. Малдер крепче обхватил своими длинными пальцами кофейную кружку, надеясь, что так напарница не заметит, как дрожат его руки. - Вчера вечером мне позвонил помощник директора Скиннер. Меня выкупили, словно заднего бегущего дублирующего состава «Редскинс». – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой и не слишком-то убедительной. – Он просил меня заняться профилированием Охотника из Хиллендейла для отдела особо тяжких преступлений. – Малдер попробовал напустить на себя самодовольный вид, но и в этом особо не преуспел. – Они уже привлекали к расследованию двух других профайлеров, но так и не сдвинулись с мертвой точки. Прищурившись, Скалли пронзила напарника испытывающим взглядом. А она оказалась даже проницательнее, чем он думал – сказанное явно возбудило ее подозрения. - Мне казалось, ты больше этим не занимаешься. Он пожал плечами, но, учитывая, что мышцы его плеч сейчас представляли собой клубок жестких, негнущихся узлов, движение вместо безразличного вышло неестественным. - Они частенько приползали к «Призраку» Малдеру, когда уставали гоняться за собственными хвостами. Кроме того, прежде чем мне позволили покинуть основную группу отдела особо тяжких, мы с Блевинсом достигли некоего «взаимопонимания» - время от времени я должен платить арендную плату за это место. – С этими словами он обвел рукой захламленный офис. - И это как раз такой случай? – все еще не вполне придя в себя от потрясения, уточнила Дана. - Они зашли в тупик, а властям ОЧЕНЬ не нравится, что кто-то подбрасывает на порог Конгресса зверски убитых людей из верхушки среднего класса. В подтверждение его слов Дана заметила две новые, впечатляюще высокие стопки папок, примостившиеся в углу стола напарника. Она осторожно отодвинула их в сторону и села. Заявление Малдера не сильно обеспокоило ее – пока что, по крайней мере. Напротив, она почувствовала, что это дело представляет собой вызов. Они с Малдером сработались, и ей уже не раз удавалось изменить избранный им курс. Надо признать, однако, что у нее никогда не получалось остановить его от самого путешествия, но получалось изменить направление. Может, именно поэтому он и заимел привычку сбегать от нее, как, например, на ту базу «Элленс». Возможно, Малдер понимал, что ему не удастся противостоять ее безжалостной логике. Впрочем, Дана была благодарна уже и за то, что пока документы по его новому заданию лежали перед ним нетронутыми, напарник никуда не сорвется сломя голову. Цепь и амбарный замок на двери удержали бы Малдера от того, чтобы пуститься в очередную авантюру, в куда меньшей степени, чем работа и долг. - Малдер, послушай. Я хочу этим заняться. В новостях вот уже несколько недель только и говорят, что об этом деле. Кроме того, мне доводилось слышать о том, насколько поразительными были написанные тобой профили. - «Поразительными»? – отрывисто рассмеялся Малдер. – А я слышал несколько иное слово, используемое для их описания. Дана впервые за все утро внимательно присмотрелась к своему новому напарнику. В его облике присутствовало что-то темное, мрачное, что нельзя было объяснить лишь нехваткой сна. Он казался… обеспокоенным. О, нет, еще одно из его многочисленных настроений, а она ведь только начала думать, будто видела их все. Малдер мог быть довольно грубым, восторженным, непредсказуемым, целеустремленным. С представителями власти, встававшими у него на пути, он зачастую вел себя холодно, язвительно, напористо. Доводилось ей сталкиваться и с израненной стороной его души – той самой, что кровоточила при виде боли Кевина Морриса, который, как предполагал Малдер, стал свидетелем похищения своей сестры пришельцами. Сейчас же Малдер открылся ей с совершенно другой стороны. Было ли это связано с делом? Пока еще смутная мысль начала зарождаться в ее мозгу. Малдер предпочел уйти из отдела по расследованию особо тяжких преступлений – самого яркого бриллианта в короне ФБР – и ради чего? Только лишь ради «Секретных материалов»? - Малдер, я прослушала стандартный курс профилирования в Академии и понимаю основы. Мне также доводилось время от времени работать с профайлерами, когда мои обязанности ограничивались лишь проведением вскрытий. И я ценю шанс увидеть весь процесс от начала до конца. Его лицо лишилось всякого выражения, став совершенно бесстрастным. Мрак, который она на краткий миг заметила в его глазах, исчез без следа – они стали совершенно пустыми, словно односторонние зеркала. Определенно не зеркала души, не сегодняшним утром. Внезапно он нахмурился. - Это не классное упражнение – ты и понятия не имеешь, на что это похоже. - Малдер, я хочу увидеть, как ты работаешь. - Профилированием я занимаюсь в одиночку. И потом, три дня спустя находиться в моей компании будет не слишком приятно. - Малдер, я знаю, каково это – работать под действием стресса. Я через это проходила. Иногда кажется, что стоит кому-то сказать что-то не то, и ты взорвешься на миллион кусков. Может, я смогу помочь. Пустой взгляд оказался не единственным средством в арсенале Малдера. Он словно бы воздвиг между ними непреступную, почти осязаемую стену. - Скалли, давай закроем эту тему. Тревожные звоночки в голове Даны превратились в настоящую сирену. Не это ли другие агенты называли интуицией? Если так, это стало для нее совершенно новым опытом, сейчас громко взывающим к ней - сиренами, клаксонами и туманными горнами, звучащими в диссонирующих секундах и септимах – и предупреждающим, что пора отступить. Она осторожно соскользнула с края его стола и вернулась за свой собственный. Ей следует поступить так, как он просит – закрыть эту тему, сдаться и уйти, но это было не в стиле Даны Скалли. Она предпочитала действовать! Как он посмел решать, когда он хочет и нуждается в ее помощи в деле, а когда – нет! - Малдер, если мы намерены сохранить наше партнерство, мне нужно работать с тобой при самых разных обстоятельствах, чтобы мы могли узнать друг друга как можно лучше. Я говорю о том, чтобы делиться не только силой, но и слабостями. - Ну, тогда вот тебе первый урок: я никогда не был силен в делении, - сухо заметил он. – И потом, разве ты не знала? Мне не позволено иметь слабости. Призраку не позволено проиграть. - Малдер, пожалуйста. Я бы очень хотела увидеть, как ты камня на камне не оставишь от их теорий, создав свою собственную буквально из ничего. - Не… в этот раз. – Он резко, почти гневно повысил голос. Если это расследование продлится слишком долго и будет слишком напряженным, то камня на камне не останется не только от теорий. – Кроме того, мне кажется, если ты проверишь свою электронную почту, то обнаружишь, что Блевинс назначил для тебя чтение лекций в Квантико в течение всей следующей недели. – Выражение его лица было таким холодным, таким отстраненным – он совсем не походил на того Малдера, которого Дана думала, что знала. Окинув его рассерженным взглядом, она встала и быстро направилась к выходу, словно намереваясь уйти как можно дальше от него, но помедлила, увидев, как что-то промелькнуло в его глазах, когда, по его мнению, она уже отвернулась и не могла заметить. Колебание. Сомнение. Утрата. Этого оказалось достаточно, чтобы Дана попробовала переубедить его еще раз. - Малдер, я тебе нужна. Ранимое выражение исчезло так быстро, словно его и не было, и на смену ему вновь пришла неумолимая решимость. - Ты мне нужна? Ты работаешь в ФБР всего два года, большую часть которых провела за вскрытием трупов и изучением улик в микроскоп. Я же почти шесть лет занимался полевой работой. – Его глаза походили на кусочки льда. – Позволь спросить, для чего ты мне можешь понадобиться? Дана не в силах была смотреть в эти холодные, безжалостные глаза. Несмотря на всю жестокость его слов, они, безусловно, были правдивыми. Малдер с легкостью окончил колледж и получил ученую степень в Оксфорде. Он был одним из самых молодых студентов Академии ФБР за всю ее историю и, несомненно, самым молодым профайлером, которого отдел по расследованию особо тяжких преступлений сразу же принял в свои ряды после его стремительного окончания курса обучения. Какую помощь она могла ему оказать? Ему уж точно не нужно будет, чтобы она прикрывала его спину, ведь на этот раз он займется расследованием, к которому уже привлечено огромное количество офицеров правопорядка. Ничего похожего на «бюджетное» расследование из разряда «Секретных материалов». Отдел особо тяжких, особенно, если в деле замешан Скиннер, мог привлечь больше огневой мощи, чем десантное подразделение военно-морского флота, сочти он это необходимым, хотя Малдеру это точно не понадобится. Погрузившись в профилирование, Малдер, скорее всего, проведет 90% времени в помещении, с головой зарывшись в свидетельские показания, данные вскрытий, результаты исследований вещественных доказательств, отчеты из лаборатории, видеозаписи опросов и проверки фактов биографии всех жертв и подозреваемых. Она думала, что может помочь, но, вероятно, ее вклад в расследование окажется ничуть не весомее вклада других людей, годами работавших над подобными делами. Дана внезапно осознала, что никто из них уже некоторое время не произносил ни слова. Когда им хотелось поговорить, они говорили часами, но чувствовали себя столь же комфортно и погрузившись в молчание, если кто-то из них в нем нуждался. Дана провела столько приятных часов в этой комнате: читая, изучая, записывая данные исследований и отчеты. Малдер был беспокойным работником, но, как ни странно, она находила его расхаживание по офису, щелканье семечками и смятие бумаг почти успокаивающим. Когда же ее это раздражало, она всегда могла уйти в свой «официальный» кабинет наверху. Сейчас, однако, тишина была такой же безопасной и расслабляющей, как хождение по минному полю. Он заговорил первым. - Зачем тебя сюда назначили? Почему он спрашивал ее об этом? Почему сейчас? Они никогда этого не обсуждали, хотя оба прекрасно знали ответ на этот вопрос. - Чтобы помогать тебе, сделать твои расследования более обоснованными… - О, он именно так это тебе представил? – Малдер вдруг поднялся из-за стола и начал медленно приближаться к ней. – Думаете, доктор Скалли, что мне нравится читать ваши отчеты? Нравится видеть, как вы вносите сумятицу в мою работу? Дана не отступила под его натиском. - Никто не оспаривает твою способность закрыть дело. А вот твои объяснения случившегося начальству немного трудно принять. - Работа есть работа. Я несколько подустал в последнее время от желающих заглядывать мне через плечо и одергивать меня, агент Скалли, так что, пожалуйста, воспользуйтесь представившейся вам возможностью и отдохните от обязанности присматривать за мной. Этот кусачий сарказм был совершенно нехарактерен для него, но цели своей достиг – ему удалось вывести Дану из себя. - Вы меня отстраняете, АГЕНТ Малдер? – почти что прорычала она в ответ. Когда гнев напарницы наконец сравнялся с его собственным, Малдер вдруг осознал, что зашел слишком далеко. А ведь его ярость даже не была направлена против нее, являясь лишь симптомом его беспомощного раздражения из-за всей этой безвыходной ситуации. Но Скалли-то этого не знала, потому что еще не успела как следует его изучить. Она не была одной из толстокожих мачо, фанатов Клинта Иствуда, составлявших абсолютное большинство работников отдела особо тяжких. И теперь он оскорбил ее, испортил все хорошее, что они успели создать. Это – все только что произошедшее – было задумано с целью предоставить ей шанс безболезненно уйти, позволить ей отступить, не испытывая чувства вины. В каком-то искаженном смысле он пытался защитить возможное хорошее впечатление, которое могло у нее сложиться о нем, и полностью растоптать его никогда не входило в его планы. - Скалли, я не имел в виду… Но Дана Скалли оказалась доведена до белого каления, и успокоить ее уже не представлялось возможным. - Может, нам лучше стоит прекратить этот разговор, прежде чем мы наговорим того, чего не имели в виду. Они уставились друг на друга, невысказанные слова повисли в воздухе между ними, отравляя его, словно ядовитые испарения. Она ожидала объяснения, извинения. Он вынужден был ограничиться тем, о чем она просила, то есть молчанием, потому что объяснение только ухудшило бы ситуацию. «Черт бы побрал мужчин, воспринимающих все буквально!» - выругалась про себя Дана. – Отлично, агент Малдер, но прежде чем вы вышвырнете меня отсюда, позвольте по крайней мере сменить вашу повязку. Он замер на мгновение, будучи сбитым с толку и неспособным достаточно быстро приспособиться к этой стремительной смене темы разговора. И тут полузабытая боль в боку атаковала его с новой силой – его личное напоминание о прекрасной, но теперь уже почившей «дьяволице». Однако позволять Скалли играть в доктора ему сейчас не хотелось почти так же сильно, как и дать ей уйти преисполненной гнева на него. Выбрав меньшее из зол, он снял пиджак и начал медленно расстегивать рубашку, пока она доставала из своего стола аптечку. Он быстро понял, что ей нравится лечить и ухаживать за ним – по-видимому, в качестве компенсации за отсутствие у нее живых пациентов из-за ее выбора специализации. Когда он задрал футболку, она приподняла повязку, вызвав у Малдера болезненный вздох, так как покрытая заживающей коркой кожа зацепилась за бинт. Глубокие порезы, нанесенные Джерсийской дьяволицей не далее как двадцать четыре часа назад, были все еще красными и воспаленными. - Малдер, ты ведь не мочишь рану? - Ты бы предпочла, чтобы я не принимал душ? – проворчал он. - Можешь попробовать принять ванну. - Ты не видела днище моей ванной, да? - Не имела такого удовольствия, - парировала она и, нахмурившись, открыла аптечку. Если сложившаяся в их первые несколько недель вместе тенденция сохранится, то ей понадобится аптечка покрупнее, чтобы держать там достаточно бинтов, марли и антибиотиков для постоянно нуждавшегося в них Малдера. – Так, сядь на край стола и наклонись назад, чтобы я могла снова перевязать рану. Она действовала не слишком деликатно, потому как ей вовсе не хотелось проявлять деликатность по отношению к нему, но Малдер мужественно стиснул зубы, отказываясь издать хоть какой-то звук. Закончив обматывать бинтами его гладкую бледную кожу, Дана стала складывать медицинские принадлежности обратно в аптечку. Она злилась на саму себя и заодно на него за загубленный день, начинавшийся так замечательно. Не придумав ничего, что могло бы отсрочить неизбежное, она спросила: - Ты хочешь, чтобы я вернулась? Ее вопрос прорезал напряженную тишину, словно очень острый нож. Малдер отвлекся от попытки снова завязать галстук без помощи зеркала и поднял на нее растерянный взгляд. - Что? - Ты все еще хочешь, чтобы мы продолжали работать вместе? – перефразировала она, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. – Или ты намерен попросить нового напарника? - Нет! – И вновь на его лице отразилась уязвимость - та самая, проблеск которой она заметила ранее, только на этот раз гораздо сильнее, на грани паники. – Разумеется, я хочу, чтобы мы продолжили работать вместе. Его очевидная искренность едва ли могла унять боль от испытываемого Даной ощущения отверженности. - Однако же ты не доверяешь мне достаточно, чтобы позволить помочь тебе с этим конкретным делом, - безжалостно подытожила она. Фокс Малдер, который редко ощущал нехватку слов, вдруг заколебался. - Скалли, доверие не имеет к этому никакого отношения, - начал он, однако она уже вышла за дверь, практически выскочила, а потому не слышала его слабую попытку объясниться. Не знала она и того, как сильно часть его хотела остановить ее. Это устремление, однако, побудило его дойти только до двери, где он замер, слушая эхо ее затихавших вдалеке шагов, донесшийся издалека звук открывавшейся и закрывавшейся двери на лестницу и, наконец, последовавшую за всем этим гробовую тишину.