Откровения I: Рассвет

Пятница, 11:45 - Просветите нас, пожалуйста, - нетерпеливо потребовал Бенчли, – что вы еще обнаружили? - Как я уже сказала, восьмой жертве проткнули ножом аорту. Разрез довольно глубокий. На самом деле, складывается такое впечатление, что ей нанесли несколько ударов в одно и то же место. По мере затягивания раны кровотечение замедлялось, и со временем нашему убийце пришлось использовать инструменты значительно большего диаметра – а под конец весьма тупое орудие. От входного отверстия, однако, остался лишь синяк к тому времени, когда я получила возможность обследовать тело, потому что кожа стянулась вокруг раны после разрезания грудной клетки и живота. – Дана расправила плечи. – Я пытаюсь сказать, что преступник оставил нам подарок. Я нашла следы того, что похоже на образец почвы, в ране на груди, которая из-за узости первоначального разреза и его глубины… Бык осклабился. Именно этого-то он и ждал. Бенчли откинулся назад, мрачно улыбаясь. - Откуда его не удалось полностью удалить, когда наш преступник промывал брюшную полость. У вас острый глаз, доктор Скалли. Тщеславная сторона ее натуры в этот момент беззастенчиво ликовала. Так им и надо, этим брутальным мужикам с их снисходительным отношением! И тут до нее с дальнего конца комнаты донеслось что-то вроде «Сделала их», однако это замечание потонуло в других поздравительных бормотаниях в ее адрес. Слова, впрочем, не имели значения - ей было гораздо приятнее услышать, что голос Малдера звучал почти так же, как и обычно. - Ну же, не томите - каковы результаты? – потребовал Бенчли. - Извините, но на данный момент я больше ничего не могу добавить. Предварительные данные из лаборатории будут завтра утром. Очевидно, что если это образец почвы, как кажется… - Знаю, знаю, - перебил ее Бенчли. – Благодаря этому и анализу воды мы сможем установить место совершения убийств. Хм, думаю, нам стоит вновь пройтись по отчетам судмедэкспертов по другим жертвам вместе с доктором Скалли, чей экспертный подход может оказаться весьма полезным. Может статься, что еще что-то было пропущено. – Под откровенно недовольное ворчание по крайней мере половины членов команды Бенчли раздал каждому по папке с делом для повторного просмотра и последующего краткого изложения результатов для всех присутствующих. Всем, кроме Малдера, как оказалось. Дана объяснила себе это обстоятельство тем, что в комнате их было девять, а дел – восемь, и что Малдеру как профайлеру потребуется просуммировать их все, однако же его исключение из этого процесса заставило ее желудок сжаться. - Раз уж меня тоже привлекли к изучению материалов по одному из убийств, я бы хотела потратить несколько минут на просмотр других отчетов о вскрытиях, пока остальные члены команды готовятся, - обратилась Дана к Бенчли. – Не то чтобы я не считаю, будто все здесь присутствующие выполняют свою работу добросовестно, просто я ищу кое-что конкретное. - У нас нет времени на эти драматические эффекты, - возмутился Бенчли. – Потрудитесь объяснить, что именно вас интересует. - Не в этот раз, - ответила Дана своим самым профессиональным, не терпящим возражений тоном, потянувшись за толстой стопкой папок, которую Бенчли придвинул к ней. Краем глаза заметив, как Бенчли и «Ворон» Томпсон раздраженно скривились, Дана почти отвлеклась от своей тревоги за Малдера. Почти. Его изможденная, окутанная тенями фигура, одновременно столь близкая и далекая, беспокоила ее. При таких обстоятельствах праздновать победу ей хотелось в последнюю очередь. Во время затишья, когда все погрузились в чтение, младший из агентов, Хьюберт, наклонился к Лаймлайтеру и шепотом спросил: - Зачем он вообще здесь? – Сомневаться в том, кого он имел в виду, не приходилось. – После перерыва он, похоже, вообще перестал слушать. - Не будь так в этом уверен. Некоторые считают, он впитывает информацию порами, словно губка. Бывало, я говорил ему что-то, полагая, что он в полной несознанке, а он вдруг упоминал об этом много месяцев спустя. Жуткое ощущение. Заметив, что Дана, угрожающе прищурившись, наблюдает за ними поверх раскрытой папки, агенты поспешили вновь уткнуться в свои. Впрочем, на самом деле она не могла винить их за подобные комментарии: Малдер уж точно не выглядел образцом для подражания. Пока Бенчли раздавал назначения, Малдер сидел, развернувшись в кресле и устремив мрачный взгляд в высокое узкое окно у дальнего угла комнаты. Он был почти неподвижен, лишь его руки выписывали в воздухе какие-то едва заметные и кажущиеся бессмысленными пассы. Дана заставила себя вновь сосредоточиться на документах, которые ей нужно было изучить. В отличие от двух молодых агентов, она не сомневалась в том, что Малдер работал. Он мог читать те же бумаги, что и они, но только мысленно, и его руки двигались совсем не так беспорядочно, как это могло показаться на первый взгляд. Он размещал людей и предметы в пространстве, чтобы понять, как жертву застали врасплох, как было совершено убийство и как тело вернули в определенное место, чтобы погрузить город в панику. По крайней мере Дана надеялась, что решением именно этих вопросов сейчас и занят его уникальный ум. По истечении времени Дана начала ощущать на себе взгляд Бенчли всякий раз, когда откладывала очередную папку и брала следующую. - Нашли, что искали, доктор Скалли? – в конце концов спросил он с откровенным сарказмом, не ускользнувшим от внимания остальных членов команды. Дана понимала, что ступает по тонкому льду, и должна действовать максимально осторожно: большинство предыдущих судмедэкспертов были мужчинами, выбранными лично Бенчли. Причем мужчины тут ключевое определение, пришло Дане на ум. - Для образа действий Охотника характерна жестокость по отношению к его жертвам – отстраненная и в то же время личная. Он не пользуется пистолетом, так как в таком случае смерть произойдет слишком быстро, но и не убивает голыми руками. Он прибегает к различным приспособлениям… предметам… камням, кнуту… также к чему-то, по-видимому, деревянному, потому что в ранах находили мелкие щепки. Но он не гнушается и альтернативного способа убийства – весьма тесного и крайне личного. С помощью ножа. В первый раз получилось не слишком удачно, но во второй и третий все вышло совершенно иначе. – Дана продемонстрировала снимок из ее дела и из других упомянутых. – Именно в этом я и хотела убедиться. В том, насколько бережно он проделал свою работу. После убийства второй жертвы он стал крайне аккуратен. Никто не достигает такого совершенства уже со второй и третьей попытки, если только он не: а) очень быстро учится или б) гордится своим искусством, в котором уже достиг определенного мастерства. Последний вариант мне кажется наиболее вероятным. - Но почему убийство второй жертвы вышло таким грязным? – спросил Ворон. - Из-за потери контроля, - ответил ему голос из затененного угла. – Шока и ярости. Дана ощутила легкий трепет. Что-то в тоне голоса Малдера изменилось; уже не казалось, что он говорит первое, что приходит на ум, напротив, складывалось впечатление, что он точно знал – пусть пока не все, но уже что-то. Дело определенно сдвинулось с мертвой точки и уже не походило на спутанный клубок, к которому непонятно, как подступиться: необходимая для разматывания этого мотка ниточка наконец попала им в руки. Буквально сразу же после брошенной им фразы он вскочил с места и быстро приблизился к портативной белой доске внушительных размеров, на которой члены команды делали заметки до прихода Даны. Не колеблясь ни секунды, он стер с нее все записи и пустился в рассуждения, внезапно превратившись из задумчивого и молчаливого отшельника в крайне воодушевленного лектора. Из его вопросов остальным членам группы – четких и конкретных – сразу становилось понятно, что он внимательно слушал все, о чем говорилось на собрании. Он в точности знал, какое дело досталось каждому из агентов по распределению от Бенчли. У всех присутствующих имелись свои обязанности по изучению ранее закрепленных за ними эпизодов этой серии убийств, но в этот день Бенчли изменил их роли ради свежего взгляда на проблему. Чем дальше, тем более сбитой с толку ощущала себя Дана. Каждый пункт каждого дела был тщательно рассмотрен со всех сторон. Временами Бенчли или Бык с Вороном – реже молодые агенты или окружные детективы – оттесняли Малдера в сторону, чтобы набросать на большой доске какую-нибудь свою доморощенную теорию. Так могло продолжаться некоторое время, но в итоге Малдер всегда возвращался к оккупированному им месту. Его острая, словно бритва, и подчас жесткая логика безжалостно препарировала их идеи в такой же манере, как взмахи красного маркера перечеркивали нарисованные ими диаграммы. К сожалению, его наспех написанные каракули разобрать можно было с большим трудом. Эта внезапная горячность нашла свое отражение и в его речи. Он говорил так быстро, что большинство сказанных им предложений оказывалось неполным или искаженным настолько, что в основном члены группы, вероятно, понимали где-то одно слово из пяти. Его разум работал слишком стремительно для обычного общения, как подозревала Дана, мчась на всех парах во множестве различных направлений. Ей и раньше доводилось видеть его охваченным вдохновением; то, как ему приходилось предпринимать умственное и физическое усилие, чтобы сдерживать себя, заставлять свой мозг замедлиться до той скорости, что позволит простым смертным хоть немного приблизиться к пониманию сказанного им. На этот раз, однако, он пустил все на самотек – или же просто перегорел. Физически Малдер был просто развалиной; его навыки общения также постепенно разрушались. Что еще вскоре постигла бы та же судьба? Временами, когда направление его мысли оказывалось тупиковым, он плюхался на свое уединенное место в дальнем углу стола подобно марионетке с обрезанными ниточками; его голос превращался в едва различимое бормотание, когда он, съежившись в кресле, снова впивался взглядом в фотографии на столе или в стену, или в окно, или просто в пространство перед собой. С тем же успехом он мог быть и один в комнате. Затем наступала неловкая тишина. Неловкая для нее, как прекрасно осознавала Дана. Ощущая приливавшую к щекам краску, она с головой погружалась в содержимое одной из папок, внезапно находя его чрезвычайно интересным, пока кто-то из мужчин не принимался раскручивать ниточку какого-нибудь предыдущего обсуждения. Таковые всегда находились, но уже через пару минут Малдер вновь перенимал инициативу в этом мозговом штурме. И все повторялось сначала. «Прекратите!» хотелось крикнуть Дане, когда он, вероятно, в шестой раз сполз со своего места, чтобы, пошатываясь, встать у доски и с помощью как всегда безупречной логики развенчать очередную несостоятельную теорию – на этот раз Лаймлайтера. Она перевела взгляд на Бенчли. «Прекрати это! Это унизительное представление… эту пытку – именно пытку, и неважно, что Малдер сам навлекал ее на себя». Но Бенчли и остальные просто продолжали записывать, кивать и закатывать глаза, когда считали, что Малдер берет свои выстраданные выводы с потолка. Дана попробовала было поискать поддержки у Быка, но пожилой мужчина сочувственным пожатием плеч ясно дал ей понять, что мало чем может помочь, хотя надо отдать ему должное: он сделал пару нерешительных попыток изменить темы имевших в те моменты обсуждений, когда Малдер вел себя особенно маниакально. В два часа, решив, что время самое для этого подходящее, они устроили обеденный перерыв. Малдер стал еще более отстраненным и погруженным в свои мысли, чем обычно, указательным пальцем перемещая по столу какую-то крошку. Дана шагнула было к нему, но прежде чем ей удалось приблизиться, ее перехватил Бык, который хотел подробнее обсудить замечание, сделанное ею в отчете по жертве номер восемь. В этот момент она увидела, как Ворон неторопливо направился в сторону Малдера, сидящего так же неподвижно, как и до объявления о перерыве; его глаза под отяжелевшими от усталости и недостатка сна веками неотрывно следили за перемещением пальца по столешнице. - Малдер, пора получить очередную дозу кофеина, - объявил высокий, сухопарый мужчина чуть более громким, чем было необходимо, голосом, как будто бы говоря с упрямым ребенком или идиотом. – Эй, чудила, хочешь кофе? Или сэндвич? – Когда Малдер не удостоил его ответом, Ворон коснулся его широкой спины в попытке привлечь внимание выпавшего из реальности агента. – Эй, Мал… Дана даже перестала притворяться, что слушает Быка. Хотя Ворон едва задел пропитанный потом пиджак Малдера, тот резко повернул голову и чуть заметно пригнулся, словно готовый к атаке зверь. Хуже того, Дана готова была поклясться, что он оскалился, на миг свернув клыком. - Эй, остынь, парень! – насмешливо бросил Ворон, отпрянув от Малдера. Что-то раздраженно бормоча себе под нос, он развернулся на пятках и догнал в дверях Лаймлайтера и Хьюберта. Дана закрыла глаза, словно пытаясь таким образом отгородиться от последовавших за этой сценкой комментариями, и когда вновь открыла их, то поймала на себе взгляд напарника. Она успела увидеть унылое, печальное выражение на его лице, прежде чем он отвернулся, смиренно понурив плечи. Члены группы стали возвращаться раньше, чем у Даны появилась возможность сбежать от расспросов Быка, так что у нее едва хватило времени на то, чтобы посетить дамскую комнату и купить себе что-нибудь перекусить в автомате с закусками. Вернувшись, она выгрузила свои припасы - стакан с кофе, упаковку сока и сэндвич с ростбифом – на стол перед Малдером, который, впрочем, успел куда-то испариться в ее отсутствие. Ее же собственный салат с тунцом по вкусу напоминал картон. Встреча была уже снова в разгаре, когда Малдер вернулся. Волосы вокруг его лица были слегка влажными, словно он умывался, и даже не поинтересовавшись, откуда взялась еда, Малдер выпил кофе и сделал несколько глотков сока. К сэндвичу он даже не притронулся. После перерыва заседание продолжалось недолго. Малдеру становилось все сложнее подняться с кресла, а всеобщая усталость делала присутствующих крайне несдержанными, провоцируя вспышки раздражения, даже когда он не принимал участия в обсуждениях. В конце концов, после пламенной речи о религиозной подоплеке избиения камнями Малдер рухнул в свое кресло и уронил голову на сложенные на столе руки. Это стало своеобразным сигналом – мужчины принялись обмениваться изнуренными взглядами, однако никто из них не посмотрел на Дану. Запихнув бумаги обратно в папку, Бенчли протянул руку к шоколадному батончику и недовольно нахмурился, обнаружив упаковку пустой. Тогда он испустил долгий многострадальный вздох и обратился к присутствующим: - Что-нибудь еще, господа? Доктор Скалли? А то мы все уже почти что с ног валимся. Бык несколько неуверенно поднял руку, словно бы извиняясь перед начальником за свое вмешательство. - Прошу прощения, но напоследок я бы хотел вернуться к заявлению агента Скалли об умении убийцы пользоваться ножом. Вы пришли к выводу, что он, должно быть, делал нечто подобное раньше. Если же он уже некоторое время занимался тем, что резал людей, то почему нам не было об этом известно до недавнего времени? - Необязательно людей, - ответила Дана. – Любых крупных животных. Исходя из количества распотрошенных жертв, мы можем заключить, что подобный стиль убийств не относится к его излюбленным. Как говорил агент Малдер, и я с ним согласна, в первый раз, когда убийце пришлось воспользоваться ножом, он действовал небрежно из-за охвативших его гнева и удивления. В последующие два раза он, по-видимому, чувствовал себя более уверенно, проявив давно выработанный навык владения подобным видом оружия. - Но, возможно, он отточил его не на людях, - подвел итог Бык и вдруг удивленно вскинул брови. – Говорите, крупные животные? Что насчет оленей? При этих словах Малдер положил подбородок на скрещенные руки, но в его глазах под нахмуренными бровями не отразилась даже крошечная искра интереса к обсуждаемой теме – только тьма, не пропускающая ни проблеска света. - Проклятье, - выдохнул Бенчли. – «Охотник из Хиллендейла». Журналисты удачно его окрестили, сами о том не подозревая. Охотник? Может статься. Восточное побережье кишмя кишит оленями. Их даже в национальных парках разрешено отстреливать, чтобы сократить популяцию и не дать слишком близко подобраться к домохозяйствам. – Бенчли прямо-таки светился, воодушевленный этим новым направлением в расследовании. – Ворон, мы уже проверяли оружейные лавки, но ты снова их проверь, только на этот раз сосредоточься на тех, что специализируются на охотничьем снаряжении – сугубо специализированном, типа луков и стрел. Таких, что ориентируются на работу с опытными спортсменами. Ворон что-то пробурчал в ответ. Бенчли устало обвел взглядом ныне аккуратную стопку папок справа от себя, потом – гору мусора по левую руку и добавил, обращаясь к коллегам: - Это был долгий, но весьма плодотворный день. Надеюсь, что завтрашние результаты по Джону Доу номер восемь окажутся еще более полезными. Уверен, что мы все хотим выразить свою благодарность доктору Скалли за ее бесценный вклад в общее дело. – С этими словами он осуждающе посмотрел на фигуру Малдера на противоположном от него конце стола. – Очень жаль, что доктора Скалли не привлекли к расследованию с самого начала. Это определенно стоило сделать – мы не потеряли бы столько времени зря. – Убираясь на столе вокруг себя, Бенчли обнаружил под горкой бумаг маленькую стопку аккуратных, скрепленных скрепкой отчетов, которые никому не достались при распределении. Беспечно – возможно, из-за усталости – он отбросил всю пачку от себя, так что бумаги разлетелись по столу, словно листья на ветру. Несколько из них коснулось руки Малдера, отчего его помертвевшие, изможденные глаза растерянно моргнули. - Извини, что мы не добрались до твоего профиля, Малдер, но тебе все равно придется переделать его в свете открывшихся фактов… - При этих словах по телу Малдера прошла такая сильная дрожь, что ее увидела даже Дана, находившаяся довольно далеко от него. … - И постарайся принять в расчет наши небольшие сегодняшние добавления. Мы не совсем уж бестолковые, знаешь ли. Никто, кроме Даны, не заметил, как побледнело и без того уже почти бесцветное лицо Малдера. Она едва услышала следующие слова Бенчли и была уверена, что Малдер и подавно пропустил их мимо ушей. - Хотите, чтобы я организовал вам допуск к телам остальных жертв, доктор Скалли? – обратился к ней начальник группы. Дана машинально кивнула, думая совсем о другом. - Если можно. - Мне нужно время до завтрашнего утра, чтобы проверить, какие из тел доступны для повторного обследования, - уточнил Бенчли. - Меня это устраивает, - рассеянно отозвалась Дана. – В любом случае, отчеты о химическом составе воды и найденном в ране веществе поступят не раньше завтрашнего утра. - Тогда на этом и порешим, - заключил Бенчли и, вновь переведя взгляд на Малдера, добавил: - К полудню. Нам нужен новый профиль к полудню. У тебя будет время включить в него новую информацию, которая поступит из лаборатории. Малдер никак не отреагировал на это замечание. Он даже не пошевелился, так и не оторвав пустого взгляда от результатов своей многочасовой работы, в которую вложил всего себя без остатка - лишь слегка приподнял голову над сложенными руками. Раздраженно фыркнув, словно подобные сцены не раз случались прежде, Ворон посмотрел на профайлера. - Малдер! – громко позвал он. – Ты слышал, что сказал Капитан? Эй, Земля вызывает Малдера! И тут Лаймлайтер, сидевший под прямым углом от Малдера и выглядевший так, словно ему и самому просто необходимо как следует выспаться, тоже подал голос: - Эй, Призрак, просыпайся. Тут к тебе обращаются! – С этими словами молодой агент щелкнул пальцами по одному из опорожненных стаканчиков из-под кофе. Дуракам везет (причем ключевым словом здесь было именно «дуракам»), а потому бросок достиг цели, когда легкий кусочек пластика подпрыгнул и угодил Малдеру в голову. Это само по себе было довольно унизительно, но стакан оказался не совсем пустым - холодная коричневая жидкость брызнула на неопрятные волосы Малдера, стоявшие дыбом от того, что их долго не мыли и постоянно нервно теребили. Тоненькая струйка остывшего кофе стекла по его широкому лбу и, на мгновение задержавшись на темной брови, закапала на стол. От этой сцены и без того бунтующий желудок Даны сжался, отчего к горлу подступила волна тошноты. Неловкость и стыд побуждали ее отвернуться, но она понимала, что это лишь усугубит ситуацию. Может, члены команды оказались все же не совсем нечувствительными к своей собственной грубости. Действуя, словно единый организм – причем весьма испуганный – они все поспешно отодвинули кресла и повскакивали с мест. Комната наполнилась разговорами о билетах на игру «Редскинс» и сгребании стремительно опадающих листьях, а также о том, что неплохо было бы поесть как следует или принять горячий душ. При этом каждый из присутствующих мужчин отводил глаза, избегая смотреть на остававшегося сидеть члена группы. «И что это было? - с негодованием подумала Дана. – Они просто уйдут и оставят его здесь? Так, значит, по негласному соглашению этого «джентльменского клуба», поведение Малдера считается слишком странным, делая его недостойным проявления по отношению к нему даже элементарных правил вежливости? Никакого тебе «спасибо»? Правильно – воспользуемся его талантом, унижая его при этом и обращаясь, как с каким-то капризным «вундеркиндом», и неохотно примем результаты его титанических усилий, чтобы раскрыть наши дела. Неужели они думают, что могут отделаться какими-то жалкими крохами похвалы в его адрес? Никто, впрочем, и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить его из той выгребной ямы, в которую он погрузился ради них». Отчаянное желание Даны закричать немного поутихло от осознания того, что все члены группы до сих пор оставались в комнате. Словно бы исполняя очередной хорошо знакомый им ритуал, они задержались рядом с Бенчли, который вытащил спичечный коробок, извлек из него шесть спичек, укоротил одну из них и протянул этот набор своим подчиненным, явно предоставляя им решить какой-то вопрос жребием. Послышался протяжный стон Быка и нервный смех остальных агентов, когда пожилой мужчина неохотно продемонстрировал им короткую спичку. - Он весь твой, - сказал один из них. Это наконец переполнило чашу терпения Даны - она вскочила с места, яростно сверкая глазами. О, ее прямо-таки подмывало высказать этим пещерным людям, куда им стоит отправиться вместе со своими снисходительными ухмылочками настоящих мачо, но она сдержалась, понимая, что Малдеру сейчас было нужно от нее совсем не это. Ему нужно, чтобы она стала своеобразным мостиком, посредником между ним и ими, а не, образно говоря, также подвергла себя изгнанию на другой берег этой пропасти. Выпрямив спину и высоко задрав голову, Дана обошла сбившихся в кучку мужчин и, не удостоив их взглядом, направилась в дальний конец комнаты. Малдер отодвинул свое кресло назад, склонившись над столом, так что его лоб покоился на скрещенных руках. Он даже не пошевелился, когда она присела на корточки рядом с ним, чтобы, будь у нее возможность заглянуть ему в глаза, они оказались бы на одном уровне. Ей пришлось ограничиться этим, чтобы воздержаться от того, чего ей действительно хотелось – обнять эти сгорбленные плечи. - Малдер… Малдер, пора уходить. Молчание затянулось, словно словам нужно было принять физическую форму, однако Дана поняла, что он услышал ее, по тому, что его дыхание стало глубже. - Скалли… - наконец начал он не вполне разборчивым голосом. – Я не хотел… - это было все, что Малдер желал или в силах был произнести. Дана вновь ощутила сильный порыв прикоснуться к нему, обнять, но подобные жесты в данной ситуации были совершено неприемлемыми. Уж точно не под пристальными взглядами остальных. - Теперь я это понимаю. Тебе больше не нужно таиться от меня. Она не видела его лица, но он задержал дыхание, после чего оно стало неровным и прерывистым – настолько, что его следующие слова были едва различимы. - Иди домой, Скалли… Нет уж, вот этого она точно делать не станет. - Только вместе с тобой. - Она подождала, пока это сообщение дойдет до его затуманенного рассудка, и продолжила: - Неужели ты думаешь, что я отпустила бы тебя домой с одним из них? Что же я тогда за напарник? Хотя ей и казалось, что ему слишком тяжело двигаться из-за крайней изнуренности, он умудрился медленно поднять голову, попутно задев щекой рукав сильно помятого пиджака. На самом деле Дана готова была поклясться, что видела этот костюм на нем неделю назад. По крайней мере, он выглядел – и пах – соответственно. Однако же у нее наконец появилась возможность как следует разглядеть его лицо: на нее из провалов глазниц смотрели помертвевшие, изможденные, налитые кровью глаза с темными кругами под ними, щеки были покрыты многодневной щетиной. Вид у него был еще хуже, чем когда она подобрала его у ворот военно-воздушной базы «Элленс». - Малдер, ты выглядишь… ну, скажем так, бывало и лучше. Он пытался, явно пытался выдать подходящий к случаю ответ, но так и не смог придумать ничего остроумного. - Надо думать, - было все, что он сумел из себя выдавить. - Ты хоть спал с тех пор, когда мы последний раз виделись, или ел что-нибудь питательное? Отключка прямо в одежде и добавление обезжиренных сливок в кофе не считается. Та часть его разума, что еще способна была понять суть вопроса, осознавала, что ему лучше избежать ответа на него. Он тупо уставился на разбросанные перед ним на столе папки и снимки. - Мне надо проверить все снова… - лишенным всяческих эмоций голосом пробормотал он, причем так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы услышать. - Нет, не надо. По крайней мере, не сегодня. Иначе им придется иметь дело со мной, и помоги Бог всякому, кто осмелится. – С этими словами Дана принялась собирать бумаги, лежавшие на стороне стола Малдера. Закончив, она бросила нагруженный портфель ему на колени. – Он убил совсем недавно, Малдер, так что завтра ничего не произойдет. Никто тебе сегодня не позвонит, это я обещаю. Готов идти? Изможденный мужчина безразлично пожал плечами. Казалось, что он напрочь лишился жизненной энергии, воли и даже интеллекта. Вполне вероятно, что он бездумно пошел бы за кем угодно. Складывалось впечатление, что даже слабого ветерка было достаточно, чтобы сменить направление его движения. - Наверное, - уклончиво ответил Малдер, и Дана невольно спросила себя, а он хотя бы помнит, где его дом и как туда добраться? - Серьезно, ты ел что-нибудь в последнее время? Он выдавил из себя слабую, безрадостную улыбку. - Ел? Зачем только продукты переводить, еда все равно не задержится в желудке. Дана покачала головой. Очевидно, что он и не спал. По крайней мере, выпитые галлоны кофе хотя бы помогали ему избежать полного обезвоживания. Она выпрямилась, при этом касаясь одной из его ослабевших рук, чтобы помочь подняться. Молча наблюдавшие за этой сценой с порога мужчины вряд ли удивились бы сильнее, если бы она взяла льва за лапу. - Ты намерен встать и выйти отсюда сам, или мне придется тебя нести? – легкомысленным тоном спросила она, однако выражение ее глаз оставалось предельно серьезным. Он слегка повернул голову и покосился на ее ладонь, покоившуюся на его руке. - Хотел бы я посмотреть, как это у тебя получится. Уголок ее рта слегка изогнулся. - Давай же, Малдер. Не будем давать этим мужланам еще больше поводов для сплетен – им и так уже будет о чем позлословить. Единственным ответом на эту шутку стал тяжелый вздох, который исторгся из таких глубин его груди, что походил на последний. Оперевшись ладонями о столешницу, он поднялся на ноги, стоя не слишком устойчиво, однако самостоятельно, и наклоняясь в ту сторону, с которой свисал его портфель. Следуя за ней к выходу, Малдер на всякий случай держался за спинки стоявших вокруг стола кресел. Когда они миновали молча ожидавших их членов команды, неотрывно следивших за этим маленьким представлением, Дана вырвала у испуганного Быка короткую спичку и окинула Бенчли ледяным взглядом. - Никто не станет звонить ему в течение по крайней мере восемнадцати часов. Я понятно выражаюсь? – Затем, частично поддерживая его и определенно помогая сохранить равновесие, Дана повела напарника вперед, причем они оба безуспешно делали вид, что он идет самостоятельно. Дана изо всех сил старалась показать, что ничего необычного в этом нет и все происходящее вполне естественно. – Будьте так любезны, - с холодной учтивостью попросила она, и загораживающие ей проход мужчины покорно расступились. Бык, Бенчли и Ворон молча смотрели вслед крохотной рыжеволосой женщине и высокому взъерошенному мужчине, пока те не скрылись за дверями лифта. В конце концов Бык первым нарушил тишину, рассмеявшись. - Эх, что будет, когда я расскажу об этом остальным в отделе. Наконец кому-то удалось приручить Призрака.