Откровения I: Рассвет

Пятница, 16:00 - Ну же, Малдер, давай спустимся в подвал и заберем твою запасную одежду – ту, что ты там хранишь на случай внезапных командировок. А затем мы поедем ко мне, чтобы принять душ и поесть. Что скажешь? – Дана понятия не имела, почему продолжает болтать без умолку: Малдер упорно молчал, и было сомнительно, что он вообще ее слушал. С тех пор, как они покинули конференц-зал, казалось, что его сознание все глубже погружалось в сонное оцепенение. Дана интуитивно направилась в их крыло здания, в подвал, и только когда они достигли лестницы, поняла, что воспользоваться ею в состоянии Малдера – не самая лучшая идея. Усадив напарника на верхней ступени, она оставила его там, облокотившимся на стену, чтобы быстро спуститься в их «пещеру» за меньшей из его дорожных сумок – темно-синей спортивной. Дана бесцеремонно швырнула его портфель на стол, рассудив, что он ему сегодня ни к чему, ведь у нее имелись свои собственные копии отчетов по делу на случай, если они вдруг понадобятся. Кроме того, она лелеяла тайную надежду, что отсутствие записей станет достаточной причиной, чтобы удержать его от работы. «Мечтать не вредно, - остудила она саму себя. – Как будто это в силах его остановить». Впервые с тех пор, как они начали работать вместе, Дана вела машину, если не считать того раза, когда она увозила пугающе невосприимчивого Малдера прочь от базы «Элленс». В самом начале их совместной работы она раздумывала, как бы поднять вопрос ведения машины. Почему-то позволять ему постоянно садиться за руль казалось не слишком соответствующим ее феминистским принципам, хотя он явно предпочитал брать эту обязанность на себя. И не то чтобы она не использовала появлявшееся в таких случаях свободное время с пользой – наверстывая недостаток столь необходимого сна или пробегаясь по деталям дела. Однако Дана не могла не спрашивать себя, а не войдет ли это в привычку, и она станет вести только в тех случаях, когда он будет раненым, предельно измотанным или не вполне вменяемым, чтобы управлять машиной? Как после базы «Элленс». - Надеюсь, ты не против, что мы едем ко мне. Твоя квартира слишком депрессивная. И пока ты не научишься убираться или не наймешь домработницу, я не готова проводить там слишком много времени. – Никакой реакции на ее шутку, если не считать таковой то, что он откинул голову на подголовник. Впрочем, он, похоже, слышал ее, потому что не выразил протеста, когда она не повернула к мосту Рузвельта, откуда вела дорога к его дому в Александрии, штат Вирджиния, вместо этого направившись на северо-запад Вашингтона. Дана только однажды побывала у него дома, когда они заехали туда, чтобы он мог забрать какую-то забытую вещь. На самом деле, для квартиры холостяка она была не в таком уж плохом состоянии - Дане просто нравилось дразнить его по этому поводу. Больше всего претензий у нее вызвало то, каким темным и безрадостным было это место –под стать его обитателю. Подходящая нора для Лиса, но отнюдь не способствующая преодолению стресса, вызванного событиями последней недели. Кроме того, день и так был достаточно мрачным: свинцовые октябрьские тучи окутывали город, словно плотным одеялом, отчего казалось, что ночь уже не за горами, хотя на самом деле до ее наступления было еще несколько часов. Многое в сложившейся ситуации пугало Дану, однако она твердо намеревалась вести себя как ни в чем не бывало. Сидевший рядом с ней Малдер за всю поездку не проронил ни слова, упорно не отрывая взгляда от ветрового стекла. У нее не было какого-то конкретного плана действий, но она знала, что боится не его – в отличие от остальных членов группы – а за него. Может, дело было в том разговоре поздней ночью в его номере мотеля во время их первого совместного расследования. Она постучалась к нему в дверь, будучи одетой лишь в халат и нижнее белье под ним, а потом практически продемонстрировала Малдеру стриптиз. Он же после недолгого, но вполне понятного ошарашенного колебания проявил себя безупречным джентльменом, успокоив ее страхи, причем без всякой снисходительности. «Комариные укусы. Меня там самого чуть заживо не съели». Она тогда устроилась на кровати, он уселся на полу рядом с ней, и они начали разговаривать. Этим все и ограничилось, но той ночью Дана увидела ту сторону его натуры, которую Малдер редко показывал: он был человеком с золотым сердцем, однако одержимый навязчивой идеей, от которой ему было не избавиться. И сегодня ей снова нужно попробовать достучаться до этого одиночки. «Начнем с еды», - решила Дана по дороге. Мысленно проверив содержимое своего холодильника, она нахмурилась. Малдер явно не из тех парней, кому хватит лишь йогурта и салата, но будь она проклята, если станет кормить его жирными гамбургерами и пиццей. В конечном итоге она сделала свой выбор и притормозила у китайского ресторанчика с едой на вынос. - Малдер? Никакой реакции. Она коснулась его ноги, и он подпрыгнул так резко, что ударился коленом о приборную доску. По мере осознания того, кто находится рядом, испуганное смущение в его глазах исчезло, и на бледном лице отразилось лишь крайнее измождение. - Я пойду куплю нам еды, - сообщила она, надеясь, что отчетливые, чуть более громко произнесенные слова дойдут до него, и тут же вспыхнула, осознав, что ее голос приобрел те же снисходительные нотки, что и у большинства членов команды. Однако Малдер, казалось, этого даже не заметил. - Можешь остаться в машине, я постараюсь не задерживаться. Он не возражал, ограничившись безмолвным кивком. Дане пришлось заставлять себя не бежать по ступеням этого маленького ресторанчика. Она быстро заказала то, что они могли приготовить за пять минут, и, вернувшись по прошествии этого времени, обнаружила Малдера прислонившимся к пассажирской дверце и явно погруженным в глубокий сон. Он все еще спал, когда они достигли ее дома, так что Дана сначала отнесла наверх еду, свой портфель и его дорожную сумку, а потом вернулась за напарником. Он с трудом разлепил глаза и, спотыкаясь, выбрался из машины, но прохладный осенний воздух, казалось, взбодрил его. Видя, как в его взгляде, сначала сосредоточенном на здании, а потом и на внутреннем убранстве квартиры, появилось нечто сродни интересу, Дана поняла, что поступила правильно, привезя его сюда. Возвращение в его собственную квартиру отнюдь не помогло бы вырвать Малдера из того кошмара, в который он погрузился, тогда как помещение его в безопасное и лишь слегка знакомое окружение, по-видимому, вывело его из летаргии. В конце концов, он был здесь прежде только раз, когда Тумс пытался заполучить ее печень для ночного перекуса. В то время ему явно было не до изучения интерьера. - Хочешь поесть до или после душа? – беспечным тоном спросила она, словно бы принятие душа в ее квартире было для него привычным, каждодневным ритуалом. Его голос, когда он ответил, был слабым и лишенным обычной для него отчетливости. - Прямо сейчас я вряд ли в состоянии простоять достаточно долго, чтобы успеть принять душ. – Прямо сейчас складывалось такое впечатление, что ему не стоит и пытаться. Может, ему даже не следует стоять самостоятельно посреди ее гостиной: он шатался, как ива на ветру. – Если третьего варианта не предусмотрено, то, полагаю, я проголосую за еду. Она усадила его, безропотно позволившего ей это, за стол и поставила перед ним тарелку с остро-кислым супом. Насыщенный пряный аромат привнес некоторое оживление в его взгляд еще до того, как он зачерпнул пахучий бульон. Видя, как трясется ложка в его руке, когда он подносил ее ко рту, Скалли изо всех сил сдерживалась, чтобы не прийти напарнику на помощь и не начать кормить его самостоятельно. В течение следующих пары минут, выгружая горячие блюда для себя, она с облегчением заметила, что рука Малдера дрожала уже значительно меньше. Вкус супа помог разбудить не только его вкусовые рецепторы. По мере того, как тепло от еды разлилось по его желудку, Дана почти что видела, как его напряженные мышцы начинают расслабляться. Только когда тарелка полностью опустела, он поднял голову и с любопытством осмотрелся. - Приятное место. У меня не было шанса сказать тебе это прежде. Очень… аккуратное. Очень чистое. - В отличие от твоего? – с легкой улыбкой поддразнила его Дана. Он опасливо съежился, словно испугавшись, что обидел ее своими словами. - Я имею в виду, что не удивлен, зная тебя. Ты ведь такая чистоплотная и аккуратная. Просто в последние дни в моей жизни было слишком мало чего-то подобного. Пожалуй, то же самое можно сказать и о последних восьми годах. – Сказав это, Малдер с некоторым удивлением уставился на свою тарелку, словно успел забыть, что уже доел суп, и это его беспокоило. - Хочешь добавки? – спросила Дана. - Н-нет, спасибо, - заикаясь, ответил он, вместо этого наложив себе на тарелку цыпленка с горячим чесночным соусом. Дана накупила разнообразной еды, чтобы предоставить напарнику более широкий выбор, и теперь спрашивала себя, действительно ли ему нравилось это блюдо или он просто взял то, что ближе стояло. Он сделал большой глоток из стакана с ледяной водой, который она поставила перед ним в ожидании, когда закипит чайник. Его взгляд оставался прикованным к тарелке, хотя он, вероятно, даже не видел ее, еще не до конца выйдя из прострации. В конце концов он начал, запинаясь: - Полагаю, ты заметила… что профилирование немного выбивает меня из колеи. - Да, немного, - согласилась Дана. – Поэтому ты не хотел моего участия в этом деле? Из-за этого? Ты не хотел, чтобы я видела, каким одержимым работой ты можешь быть? При этих словах его бледные губы фактически тронула легкая улыбка. - «Одержимым»? Ну, парни из особо тяжких описывают это состояние в своих отчетах несколько по-другому. Я знаю, что они тянут жребий, чтобы проигравший опекал меня, когда я начну… ну, «терять связь с реальностью», как обычно говорят в таком случае. Психиатр же назвал бы это «диссоциативным расстройством». Медленно пережевывая свою еду, Дана обнаружила, что не голодна. Вид напарника отбил у нее аппетит, но по крайней мере она больше не боялась за него: он, конечно, с ног валился от усталости, но его разум не пострадал. Ну что ж, работа с Малдером всегда бросала ей вызов, и этот раз не стал исключением – просто еще один крутой вираж на пути. - Ты думал, я сбегу? Он поднял на нее глаза. Они по-прежнему были налиты кровью, но, к ее облегчению, зрачки приняли нормальный размер, и вполне осмысленный взгляд сфокусировался на ней. - Я надеялся, что нет, но думал, что это возможно. Я привык работать с тобой и отнюдь не стремился приспосабливаться к новому напарнику. Дане пришлось сделать над собой усилие, чтобы спрятать улыбку. Сам того не осознавая, этот ее напарник, обычно относившийся к общепринятым правилам вежливости, как к пустой трате времени, только что преподнёс ей комплимент, тем самым донельзя обрадовав ее. За последние несколько недель она поняла, что ей совершенно искренне нравится работать над «Секретными материалами» с ним, а потому мысль о том, что он хотел избавиться от нее, здорово ее пугала. - Ты демонстрировал мне разлагающиеся мутировавшие тела; показывал кататонических пациентов лечебниц; разоблачал передо мной тайные правительственные заговоры; знакомил с феноменом исчезнувшего времени и ставил в крайне неловкое положение перед коллегами. Так что нет, понадобится нечто большее, чем переживаемый тобою кошмар наяву, чтобы отпугнуть меня. Ее слова, похоже, произвели на него куда более сильный эффект, чем Дана рассчитывала: он снова побледнел, а ведь ей только начало казаться, что еда помогла вернуть хотя бы часть здорового румянца его лицу. - Что такое? Это была плохая идея? Тебя тошнит? Он отодвинул тарелку, к порции на которой едва успел притронуться. - Нет, по крайней мере, мне так не кажется. Но я, пожалуй, ограничусь уже съеденным, чтобы не искушать судьбу. – Он опустил глаза и словно только сейчас вдруг осознал, как, должно быть, выглядел и пах. – Фу! Как ты только можешь находиться со мной в одной комнате? Не покажешь, где тут ванная? – В его взгляде внезапно возникла веселая искорка. – Погоди, думаю, я вспомнил - если только с того раза, когда я здесь был, ничего не изменилось. Двигаясь более уверенно, чем раньше, он добрался до ванной. Несколько секунд спустя Дана постучала в дверь, чтобы передать ему чистые полотенца, и не смогла сдержать слегка испуганный возглас, когда напарник открыл. Он осмотрел себя, а потом снова поднял взгляд на нее. К этому времени он уже успел раздеться до пояса. - Что-то не так? С полуголым Малдером мало что было не так, но Дана ни за что бы не осмелилась сказать ему об этом. - Это та же самая повязка, которую я наложила неделю назад? – Бинт выглядел истрепанным и пожелтевшим от времени. На лице Малдера появилось слегка капризное выражение. - Я был несколько занят, чтобы ее менять. Дана ступила вперед. - Позволь мне… Он отстранился – немного, но она все же заметила. - Я сам могу это сделать, - настоял Малдер, захлопывая дверь у нее перед носом - несколько резче, чем сам намеревался. Дана ушла не сразу, некоторое время продолжая бестолково топтаться в коридоре. Его внезапная вспышка раздражения немного сбила ее с толку, но, вздохнув, она решила, что простит ему это - он через многое прошел, и к тому же, отношения между ними как-то уж слишком быстро стали чересчур тесными, вызывая у нее неловкость. Из-за закрытой двери донесся звук отрываемой материи, когда бинт с некоторым сопротивлением отстал от кожи. Одновременно Дана услышала, как Малдер судорожно втянул воздух и сдавленно выругался. Когда включилась вода в душе, Дана направилась на кухню, улыбаясь про себя. Так ему и надо. Она бы удалила повязку значительно бережнее. *** Малдер появился из ванной несколько минут спустя в спортивных штанах и босиком, с влажными волосами, взъерошенными, как у мальчишки; он даже побрился, что только усилило впечатление. Очевидно, что его дорожная сумка была заполнена всем необходимым. Разница между этим отлично выглядевшим, хотя и уставшим гончим псом и той дворняжкой, что она привела домой, наглядно продемонстрировала, насколько привлекательным Фокс Малдер мог быть. Временами это ее просто отвлекало, и сейчас был как раз такой случай. А порой – почти всегда – его способность пошатнуть ее мировоззрение оказывалась также весьма отвлекающей. Он уселся на кушетку, чтобы завязать шнурки кроссовок, когда Дана подошла к нему с домашней аптечкой в руках. - Дай взглянуть на то, что осталось от нежных прикосновений той дикарки. Он окинул ее раздраженным взглядом, но безропотно встал, хотя ему только с третьей попытки удалось поднять с дивана свое смертельно уставшее тело. Дана тихо присвистнула, увидев четыре полосы покрасневшей кожи там, где совсем недавно находился столь грубо оторванный бинт. Они выглядели куда хуже, чем изначальные отметины от когтей, которые были уже почти зажившими, несмотря на проявленное к ним небрежение. - Ты оторвал кожу вместе с бинтом. - Я в курсе, - огрызнулся он. Она полезла в коробку с перевязочными материалами, мазями, лекарствами для инъекций и таблетками. - Давай я нанесу мазь, чтобы не щипало, и оставляю тебя в покое. Его кожа, влажная и теплая после душа, была мягкой на ощупь, когда Дана втирала в нее анестезирующий крем. «Поосторожнее с этими неуместными мыслями, Дана», - предупредила она себя. Закончив, она с некоторым сожалением увидела, что напарник натянул футболку. Убрав свои медицинские принадлежности, Дана вернулась в гостиную и обнаружила, что Малдер уже вновь устроился на кушетке. - Хочешь посмотреть фильм или вернуться домой и поспать? Я могу отвезти тебя. – Дана намеренно свела имеющиеся альтернативы к минимуму, надеясь, что это позволит ему отвлечься от работы. Дальнейшее обсуждение дела было совершенно исключено. Кроме того, разговор все равно, скорее всего, получился бы довольно односторонним. Малдер покосился на часы на видеомагнитофоне. Казалось, он впервые обратил внимание на время, которое, впрочем, было еще отнюдь не поздним – всего восемь вечера. - Фильм подойдет. Выбор за тобой. Включив запись с «Залом славы Hallmark», которую она едва начала прошлой ночью – только лишь прошлой ночью? – Дана уселась на противоположный конец кушетки. Глянув на своего гостя пять минут спустя, она увидела, что хотя его глаза неотрывно смотрели в телевизор, фактически он не видел происходящего на экране. Еще через десять минут его голова опустилась на плечо под неловким углом. Немного подождав, чтобы убедиться, что Малдер заснул, Дана принесла ему подушку и одеяло со своей кровати и устроила его длинные ноги на кушетке. Она была немного коротка для его роста, но все же он устроился довольно удобно. Присмотревшись, Дана убедилась, что он даже не пошевелился, если не считать чуть заметного движения его грудной клетки при дыхании и слегка раздувавшихся ноздрей. Да, он определенно отключился. Сняв с него кроссовки, она в очередной раз подивилась тому, какими большими были его ступни – но с другой стороны, ступни любого мужчины были крупнее ее собственных – Дана накрыла его одеялом и расположилась на полу, чтобы досмотреть фильм. К утру Дана уже не смогла бы вспомнить его сюжет: ее разум был занят обдумыванием случившегося в реальности. Одеяло… подушка… кроссовки. Почему ей казалось, что она станет повторять этот маленький ритуал и в будущем – причем не раз? Это типично женское стремление опекать и заботиться должно было беспокоить ее, но, как ни странно, не беспокоило. Звук его дыхания успокаивал, даря ощущение комфорта, ведь она знала: пока он рядом, ему ничто не угрожает. *** Дана резко села на постели. Сердце бешено колотилось в груди, словно какой-то древний, первобытный инстинкт предупреждал ее об опасности. Чем же это было вызвано? Отыскав взглядом часы – два ночи – она вслушалась в темноту в попытке вновь уловить тот странный звук, что разбудил ее. Долго ждать не пришлось – низкий плач, сопровождавшийся слабыми приглушенными всхлипами, казалось, наполнил квартиру. Звуки были негромкими, но весьма жуткими. «Вот так, должно быть, мать просыпается от крика своего ребенка в ночи», - подумала Дана, выбираясь из постели, хотя трудно представить себе, что ребенок способен издавать такие пугающие стоны. Она еще не вполне сбросила с себя сонное оцепенение, но даже если принимать его в расчет, на то, чтобы вспомнить о присутствии в доме гостя, у нее ушло больше времени, чем можно было ожидать. Дана оставила Малдера спящим на кушетке, когда отправилась в спальню в одиннадцать вечера. Ей было жаль его будить, особенно учитывая, что он так ни разу и не проснулся с девяти часов, если не считать ерзания во сне. Кроме того, она слишком устала, чтобы отвозить его домой; в конце концов, почти сутки прошли с тех пор, как ее собственный сон оказался прерванным небезызвестным помощником директора Скиннером. Из дверного проема спальни Дана видела освещенную тусклым светом длинную, худощавую фигуру напарника, судорожно метавшегося по кушетке, так что некогда укрывавшее его одеяло оказалось сброшенным. Когда она нерешительно приблизилась к нему, ломая голову над тем, как лучше всего поступить в ситуации, когда некто, совершенно очевидно, находится в тисках какого-то кошмара, Малдер проснулся самостоятельно. Резко сев, он повернулся и свесил ноги с кушетки, упираясь ими в пол, дыша прерывисто и часто. Дана подошла еще ближе. Ранее она оставила включенным свет над раковиной в кухне, чтобы Малдер мог понять, где находится, проснись он вот так, как сейчас, посреди ночи и полностью дезориентированный. В этом неярком свете она разглядела бусинки пота на его лице и то, что он дрожал. Малдер сидел, сгорбившись, обнимая себя руками, и, судя по его отсутствующему взгляду, был не таким уж бодрствующим, как Дана поначалу решила. Ей хотелось что-нибудь сделать – что угодно – чтобы помочь напарнику, но не зная, что именно, она ограничилась тем, что подняла упавшее одеяло и накинула ему на плечи. *** В этот момент по обычно тихой улице перед домом Даны промчалась машина. Грохот от встроенной стереосистемы был поистине оглушающим, и этого звука оказалось достаточно, чтобы окончательно разбудить Малдера. Он уткнулся лицом в ладони и когда поднял голову, его глаза были открыты. Напротив него в кресле расположилась какая-то маленькая, немного нечеткая фигура, при виде которой он сжал руки в кулаки и даже затаил дыхание; на миг ему показалось, что он словно бы вернулся в детство, и это Сэм пришла к нему в комнату. У нее имелась такая вот раздражающая привычка пробираться к нему и наблюдать за тем, как он спит, как будто бы он был каким-то жуком под микроскопом. Знакомый женский голос, впрочем не принадлежавший ни его матери, ни Сэм, мягко спросил: - Ты знаешь, где находишься? Очевидно, что нет, по крайней мере… в тот момент… но стоило ему моргнуть, и зрение прояснилось. У Сэм никак не могло быть этой спутанной копны волос рыжего оттенка. Он медленно кивнул, и фигура в кресле слегка расслабилась. - По окончании этой ночи, - нетвердым голосом начал он, - у меня не останется никаких секретов. Дана выпрямилась, однако промолчала, черпая комфорт в возникшей тишине – это единственное, что ей сейчас приходило на ум. Секретов?.. Из его замечания явно следовало, что с кошмарами он был знаком не понаслышке. Она подозревала также, что он мало спал. На расследованиях вне города они обычно выбирали смежные номера в отелях, и она уже привыкла к доносившимся из его комнаты звукам включенного телевизора до глубокой ночи – иногда до самого утра. Она частенько слышала его перемещения по номеру в самые ранние часы. Тогда Дана предполагала, что его деятельной натуре и пытливому уму не нужно много отдыхать, а теперь поняла, что дело в другом. Оставлял ли он телевизор включенным ради звукового фона и источника освещения, некоего маяка, отгонявшего таившиеся в его снах ужасы? Сегодняшний день показал ей, что их было больше, чем достаточно. Дана запоздало вспомнила однажды брошенное им замечание. Когда это было? Да, в то утро, когда она увезла его с базы «Элленс». Он тогда спросил, не слышала ли она ночью какой-нибудь шум? Они перебрались в другой мотель, но Дана все равно тревожилась: у нее не было никакого желания вновь столкнуться с головорезами из АНБ. - Ты слышала что-нибудь прошлой ночью? – спросил он. - Например? Воров? Или ты считаешь, что ребята из «Агентства Несуществующих Баз» снова нас выследили? - Нет… ничего такого. Просто звуки. Тебя ничего не разбудило? - Нет. Меня вообще трудно разбудить, если я устала, - сказала тогда Дана, переместившись, чтобы свет падал ему на лицо. – Малдер, ты что-то паршиво выглядишь. Уверен, что не хочешь поехать в больницу? Взглядом, которым он наградил ее в ответ, можно было бы остановить инопланетный космический корабль на лету. - И что я им скажу? Что наше правительство похитило меня и извлекло часть моих воспоминаний, словно косточку из сливы? Это вряд ли. Но напарник и вправду выглядел ужасно, и сейчас она вдруг осознала, что тем ранним утром он, должно быть, пришел в ее комнату прямо после очередного кошмара, причем одного из самых ужасных. Они, не задерживаясь, вернулись в Вашингтон, но он еще много дней впоследствии казался напряженным и измотанным. В настоящее же время, несколько недель спустя, Дана сидела в своем большом кресле напротив кушетки, сложив руки на коленях. Она немного горбилась, словно ей было холодно, и с интересом изучала эту новую для нее сторону Фокса Малдера, хотя и старалась делать это не слишком заметно. Ее испытывающий взгляд, однако, не ускользнул от Малдера, чувствующего себя крайне неловко из-за такого пристального внимания к своей персоне. Он вытер лоб рукавом и поднялся, помедлив на мгновение, чтобы восстановить равновесие. Он быстро приходил в себя; казалось, его удивил тот факт, что на нем не было обуви. Несмотря на дурной сон, он выглядел в большей степени как Фокс Малдер, которого Дана знала, чем тот, кто сидел напротив нее за столом во время ужина, и тем более он не напоминал ту сокрытую тенями фигуру, виденную ею во время брифинга. Складывалось такое впечатление, что кто-то включил кнопку перезапуска. - Хочешь об этом поговорить? – осторожно спросила Дана. Только сейчас вспомнив, что на ней надета лишь ее пижама, она стянула со спинки кресла плед и накинула его на плечи, словно шаль. Ее гость оглядел ее ночной наряд и новое добавление к нему, вызванное внезапным приступом стыдливости, с легкой улыбкой. - Я выросла в доме с двумя братьями, ясно? – огрызнулась она, осознав, как по-простецки, должно быть, выглядит ее пижама. – В ней удобно. - Она отражает твой характер, - мягко ответил он. – Практичный и благоразумный выбор. «Ой-ой». Несмотря на то, что приведшие его сюда обстоятельства были далеки от романтических, он все же был первым мужчиной, посетившим ее квартиру за ДОЛГОЕ время, и она сожалела, что не надела что-нибудь более женственное. - Не уверена, что мне следует расценивать это как комплимент, - несколько раздраженно отозвалась она. Какой женщине понравится, что ее похвалят за практичный и разумный выбор одежды для сна? - От человека с прозвищем «Призрак» это комплимент. Уникальность сильно переоценена, поверь мне. И, словно не сразу осознав, что только что сказал, Малдер рассмеялся тихим, почти беззвучным смехом, откинул упавшие на лоб волосы и потянулся. - О, любители пива и сигар из особо тяжких нашли бы, что на это ответить. – С этими словами он окинул подозрительным взглядом свою новую напарницу, как будто ожидая, что она так и поступит. Ее ответное молчание, казалось, принесло ему своего рода успокоение - напряженные черты его лица расслабились, и Дана с внезапной ясностью, напомнившей удар под дых, осознала, каким чертовски привлекательным может быть Малдер, если позабыть о его раздражающей способности почти всегда выводить из себя окружающих. - Спасибо, - поблагодарил он и принялся беспокойно бродить по ее гостиной, теперь уже окончательно пробудившись и с любопытством рассматривая находившиеся там личные безделушки. - Я ничего особенного не сделала, просто поставила у тебя перед носом тарелку с едой и позволила заночевать на неподходящей тебе по росту кушетке. - Ты сделала больше, чем любой другой на твоем месте, и тебе это известно. – Хрустнув затекшими суставами, он вернулся обратно на кушетку и, усевшись посередине, раскинул свои длинные руки вдоль спинки. – Только между нами, что ты думаешь? Дана поджала губы и медленно выдохнула. Какой каверзный вопрос. Она решила выбрать безопасный ответ на него. - О деле? О, эта улыбка, напомнившая ей об их первой встрече и словно бы говорившая «все считают меня полоумным, так что я намерен оторваться по полной». - Не думаю, что готов узнать твое мнение относительно моего сегодняшнего выступления, так что да, давай ограничимся делом. Я хочу услышать твои соображения. Только честно.