Откровения I: Рассвет

Суббота, 23 октября, 1993 02:00 Это походило на выныривание из сточных вод на поверхность; на борьбу за выход из тьмы к свету; на радушную улыбку, предназначенную только для тебя, когда ничего подобного ты не видел уже очень долгое время. Когда Скалли уверенно ступила в конференц-зал с решительным и вызывающим выражением на лице, явно давая понять присутствующим, что им ее не запугать, Малдер невольно сжался и отступил подальше в тень, желая стать как можно меньше в попытке спрятаться, желая исчезнуть. Но не смог. Ему не удавалось это с четырнадцати лет, когда он чувствовал себя неуклюжим гигантом, худым и неповоротливым из-за слишком быстро добавившихся к его и так немалому росту шести дюймов. Тогда он прибегнул к броне. К стенам – прочным каменным стенам наподобие тех, что окружают цитадели замков. Недосягаемым и неприступным. Только ближе к концу встречи, когда она присела рядом с ним – так близко, что он мог ощущать тепло ее тела, запах шампуня и легкое дуновение духов в спертом воздухе, воздвигнутые им защитные сооружения начали разрушаться. А стоило ей взять его холодную руку в свою, куда более теплую, как он сдался окончательно. Малдер занимался привычными для любого нормального человека делами в последующие за этим часы – ходил, ел, принимал душ, спал. У него ушло именно столько времени на то, чтобы вновь по кусочкам собрать свой публичный образ, состоявший из дерзкого вида, уверенной поступи, сухого юмора, легкой улыбки и постоянной бдительности – отличной маскировки для бесформенной, бушующей тьмы внутри. Было так здорово порой скрывать это от окружающих, что ему почти удавалось обмануть самого себя. Сейчас же, когда сон остался позади, а вместе с ним и ощущение ножа в животе, тонкое лезвие которого скользило вверх к его сердцу, и жалящий удар кнута на коже - он потянулся и улыбнулся. Однако Дану Скалли было не так легко провести; все так же сидя напротив, она пристально наблюдала за ним… но молчала. По какой-то непонятной причине она принимала его таким, какой он есть, и ее одобрение помогло охладить бурлящий котел в его груди. Он чувствовал себя почти целым. В конце концов она заговорила, отвечая на заданный долгих тридцать секунд назад вопрос: - Ты хочешь узнать мое мнение о деле? Сейчас? Для этого слишком мало фактов – улик недостаточно, несмотря на количество жертв. Но он не отступил. - Их больше, чем я видел в других делах. Может, даже чересчур много, и поэтому так трудно установить определенную модель. Мы имеем два вида пыток, приведшие к смерти жертв – избиение и свежевание. У нас есть столь любимое прессой связующее звено в виде яркого спортивного костюма. Омовение после смерти, которое так надежно удалило любые трасселогические улики, могло служить – или не служить – этой цели. Наш убийца достаточно хладнокровен, чтобы руководствоваться именно этим. Применительно к большинству серийных убийц подобное омовение тел явилось бы символом того, что убийца хочет дистанцироваться от своих преступлений, очиститься от чувства вины. Жертв похищают, чтобы убить в каком-то другом месте, но где и почему? Ради уединенности? В ответ на некую внутреннюю потребность? Из практических соображений? Ему нужны какие-то приспособления, свободное пространство? Думаю, последнее наиболее вероятно. Похититель и убийца один и тот же человек? Что из этого указывает на важные поведенческие черты, которые помогут нам найти этого демона? Что именно толкает его на преступления? - Ты профилируешь, - нахмурившись, пожурила Дана. – Нам не следует это обсуждать. Мой запрет на работу над делом в течение восемнадцати часов распространялся не только на них, но и на тебя тоже. - Я дал тебе восемь. В ответ на ее лице отразилось выражение крайнего раздражения, которое она практиковала на крестнике, когда он пытался убедить ее, что родители разрешили ему смотреть кино допоздна в будничный день. - Я все равно буду над этим размышлять, - попробовал возразить он, наклоняясь вперед. – Вопрос только в том, намерена ли ты помочь мне обдумать проблему – вслух – или хочешь, чтобы я делал это в одиночестве, в своей голове? В таком случае тебе лучше снова достать хлыст дрессировщика. - Не вижу в этом ничего смешного. - Я тоже. – Он и вправду выглядел совершенно серьезным. - Это шантаж. - Шантаж незаконен. Кому как не мне это знать – я ведь федеральный офицер. - Это не останавливало тебя от проникновения в надежно охраняемые секретные учреждения. - Пожалуй. – Ограничившись этим признанием, он больше ничего не добавил, терпеливо дожидаясь ее решения. Скалли колебалась, взвешивая имеющиеся у нее варианты действий. Он знал, что она не сможет вот так сходу отбросить его предложение. Ее стремление к познанию, выраженное в желании ухватить и удержать его, отличалось от присущего самому Малдеру, но было не менее сильным. В итоге она покорно вздохнула, сдавшись на милость этой страсти к работе и собственному любопытству. - Только скажи мне почему, - попросила она. – Почему это дело так сильно тебя задело? - Ничего подобного, - несколько сконфуженно ответил он и в следующее мгновение по испуганному выражению лица напарницы осознал, что его слова прозвучали отнюдь не обнадеживающе. Теперь ему придется предложить ей какое-то объяснение, чего он отнюдь не планировал делать – ни сейчас, ни когда-либо. - Если бы дело было по-настоящему ужасным, затрагивало бы детей, жертвы находились бы в отвратительном состоянии, например, после произведенных над трупами извращенных сексуальных действий, были бы искромсаны на куски, сожжены или обезображены кислотой, покрыты грязью, частично разложились, или же преступнику нравилось бы играть в кошки-мышки с командой следователей – особенно со мной, что часто случается – тогда я бы не сидел здесь сейчас, мирно беседуя с тобой. Я бы… - он замолчал. – Не думаю, что хочу это обсуждать. Дана поглубже закуталась в плед, словно в комнате внезапно похолодало. Виной тому был тон его голоса – он говорил так буднично о чем-то столь… Дюжина определений, одно ужаснее другого, приходили ей на ум, но Дана осторожно решила пока что охарактеризовать это словом «тревожащем». - Но если дело не такое уж ужасное… тогда почему… - Как она вообще могла объяснить увиденное ею на брифинге накануне? – Тогда чему я стала свидетелем прошлым утром? Малдер некоторое время нервно покусывал губу, очевидно тщательно подбирая слова. - Я не говорил, что оно не ужасное – это не так, но разыскиваемый нами демон скорее жестокий, чем безумный. И это делает его поимку особенно трудной: он может без труда вписаться в местное сообщество, когда не потворствует своему любимому увлечению. Я крайне серьезно воспринимаю угрозу, которую он собой представляет, иначе не согласился бы на участие в расследовании. Люди гибнут и продолжат погибать, но ко мне взывают не только жертвы Охотника, но и давно почившие – и я вижу не только характерную для этого дела модель, но и все остальные. И некоторые были... – он снова замолчал, заметно побледнев, - действительно кошмарными. Мне также приходится... ради этого выворачиваться наизнанку. И это самая жуткая часть моей работы, благодаря которой я и заработал репутацию «Призрака». «Погружение личности психоаналитика – это единственный путь», - добавил он с отвратительным немецким акцентом, словно бы цитируя одного из своих профессоров в колледже или, возможно, штатных психологов Бюро, с многими из которых всем агентам приходилось сталкиваться – Малдеру чаще, чем остальным. И, разумеется, некоторые коллеги уже просветили Дану насчет этого пикантного факта биографии ее напарника. Ей показалось, будто холодные, скользкие пальцы коснулись ее спины, медленно двигаясь вдоль позвоночника вниз. Неудивительно, что он сбежал из поведенческого отдела и отдела особо тяжких. Шесть лет, наполненных постоянными свидетельствами извращенного насилия, доконают кого угодно. - Ты пытаешься сказать, что пожертвовал собой... добровольно. «Смотрите, я пустой сосуд. Наполните меня своим уродством, и я объясню вам причины его появления». Малдер нахмурился. - Подобная интерпретация делает все сказанное мною безумным. Скалли плотнее закуталась в плед, словно бы ощущая темное и пугающее место, в котором он провел большую часть последних пяти дней. - Малдер, как я могу об этом судить? Я не эксперт в психологии. Но эта... техника... не может не быть саморазрушительной. Если ты считаешь, что высказывание соображений по делу сделает процесс профилирования более терпимым, то давай попробуем поступить по-твоему – но недолго. И если я увижу признаки стресса, то, как врач, велю тебе воздержаться от работы на несколько дней. - И как ты планируешь этого добиться? – почти улыбнувшись, отозвался он. – Я работаю над делом даже в душе. Я работаю над делом во сне, если у меня вообще получается заснуть. Я работаю над делом, когда посещаю туалет. - Тогда тебе стоит поискать лучший способ отвлечься. По смешливой искорке в его глазах и ироничному изгибу губ Дана поняла, что совершенно невольно ступила на весьма зыбкую почву. - Для УМА, Малдер. - И что ты предлагаешь? Шахматы? Мини-гольф? Полагаю, к настоящему времени ты должна была уже понять, что способ расслабления с помощью алкоголя меня не прельщает. Дана немного поколебалась перед тем, как озвучить свое следующее предложение. - Есть другие... способы. В его доселе искрившихся добродушным юмором глазах внезапно вспыхнул гнев. А ведь было так приятно иметь возможность просто ПОГОВОРИТЬ с кем-то достаточно разумным. Неужели она тоже грозила вонзить нож ему в спину? - Никаких психотропных средств. - Просто лекарства, - уточнила она. Скалли вздохнула, словно предвидела его отказ, и, разумеется, так оно и было. Будучи его напарником, она имела доступ к его личному делу, даже официальная версия которого – весьма искусно подправленная в его пользу – была не слишком-то обнадеживающей. - Лекарства нужны, чтобы… - начала было она, но, фигурально выражаясь, металлические ворота уже захлопнулись у нее перед носом. Дальнейшее обсуждение данной темы было закрыто. Она смирилась или приберегла этот довод на крайний случай. Эмоциональная встряска вчерашнего дня тревожила ее, но сейчас улучшение в состоянии Малдера было бесспорным. - Просто имей в виду, что если тебе понадобится такого рода помощь, я могу ее предоставить. Его упрямо стиснутые челюсти и отрывистый кивок наглядно продемонстрировали ей, что ее предложение было должным образом рассмотрено и отвергнуто. - А теперь ты готова обсудить дело? Дана обнаружила, что готова. Как ни странно, но это была безопасная тема, так что она приступила: - Мы уже касались этого на брифинге, но ты тогда был немногословен. Как ты объяснишь столь различные причины смерти? Учитывая жертву номер восемь, можно говорить о трех способах действия преступника. Почему он не ограничивается одним? Ты ведь исключил возможность существования более чем одного убийцы. Он заметно расслабился, когда разговор перестал затрагивать его лично. - Это очень интересный вопрос. Я согласен, что жертвы не кажутся настолько уж отличными друг от друга, чтобы это объяснить. В обеих группах были и женщины, и мужчины, крупные и маленькие. Большинство в довольно хорошей физической форме. - А это важно? Необязательно выглядеть, как девушка с обложки журнала, или сниматься для GQ, чтобы носить подобную одежду. Чего я только не насмотрелась по дороге на работу… Может, тот факт, что на них были дорогие спортивные костюмы, не является единственным критерием при выборе жертвы. Малдер медленно кивнул. - Может… - Во время сильно затянувшейся паузы он вдруг осознал, что за ним вновь пристально наблюдают. Он опять выпал из реальности, позволив своей маске соскользнуть, и погрузился в свой собственный персональный ад. Но он все же действовал, хотя бы временно. Это был навык самосохранения, приобретенный им в результате работы над слишком большим количеством дел, когда никто из его коллег не встречался с ним взглядом. Ему оставалось только надеяться, что его теперешняя несколько потрепанная маска нормальности продержится достаточно долго, чтобы усыпить ее бдительность. Он заставил себя сосредоточиться, мысленно ухватившись за нить разговора, что вывела бы его обратно к теме настоящего обсуждения. - Удивительно, - продолжил он, усилием воли придавая своему голосу аналитическое спокойствие, сделав вид, что ни на миг не «отключился», - что мужчин среди выпотрошенных было больше, чем женщин, но судить об этом нельзя со всей определенностью из-за слишком малой выборки. Что заводит меня в тупик сильнее всего, так это единообразие преступлений во всех аспектах, кроме резкой кульминации, на которой мы сосредотачиваем все свое внимание. - Об этом уже говорилось на брифинге. Я думала, это и делает серийных убийц «серийными»? - Верно, но до вхождения в колею, так сказать, и выработки «фирменного стиля» они обычно проходят через период экспериментирования. Я ожидал большего разнообразия в самых первых случаях, хотя оно в некотором роде все же присутствовало. Например, он не вымыл первую жертву. - Так ты думаешь, что были и другие? Более ранние? - Почти наверняка. Может быть, не убийства, а нападения. Однако даже со всеми ресурсами в распоряжении ФБР мы не нашли ни одного предыдущего ареста или жалобы на преступление, хотя бы отдаленно соответствующего имеющейся модели. В этот момент из спальни донесся тихий писк, и Малдер вопросительно посмотрел на напарницу. - Это мой компьютер, - пояснила Скалли, быстро вскочив на ноги. Просеменив босыми ногами в комнату, она бросила через плечо: - Я велела лаборантам переслать мне по почте результаты анализа найденного в ране на груди жертвы вещества, как только они будут готовы. Ожидая, пока компьютер выйдет из спящего режима, Дана остро осознавала, что последовавший за ней по пятам Малдер находился рядом. Он навис над ней, когда она уселась за стол перед монитором, заставив ее почувствовать себя весьма неловко. Женская спальня была личным местом, хотя бы потому, что там находилась кровать – неубранная, смятая, уязвимая и словно бы приглашающая – а также небрежно сброшенная грязная одежда, в которой она провела весь вчерашний день. Малдер, впрочем, не обращал внимания ни на что, кроме экрана компьютера. - Из лаборатории, - шепотом подтвердила Дана. - Ну же, - нетерпеливо подгонял ее Малдер, стараясь не нагибаться слишком близко, потому что их тела и так уже почти соприкасались, - не тяни. Дана читала, сменив изображение на экране на хроматографический (1) график, затем вновь вернулась к отчету. По мере изучения присланных ей материалов выражение ее лица менялось от вопросительного к недоумевающему и наконец к триумфальному пониманию. - Дерьмо, - выдохнула Дана, когда представленные в отчете данные обрели для нее смысл. - Агент Скалли, что за выражения. - Я серьезно, Малдер. Экскременты! – воскликнула Дана. – И не собачьи или свиные, а коровьи. Она ощущала его теплое дыхание на затылке, когда он наклонился над ней, и могла почти чувствовать его ускорившееся сердцебиение в ответ на озвученные ею хорошие новости. Или это ее собственное сердце забилось быстрее? - Коровий навоз, Малдер, и, судя по степени расщепления белков, по меньшей мере полугодовалой давности. Что бы этот монстр ни использовал в качестве инструмента для открытия раны, его наконечник перед этим непосредственно соприкасался с застарелыми коровьими лепешками. Напарник весь прямо-таки лучился энтузиазмом, чего она давно уже за ним не замечала. - Не видел у тебя на заднем дворе ни одной коровы, Скалли. Очевидно, что мы имеем дело не с городским парнем. Лицо Даны внезапно озарилось пониманием. - Малдер, вот оно! Причина, по которой твой преступник так умело владеет ножом и столько знает об анатомии… Этот навык он, возможно, выработал не разделкой туш убитых на охоте животных или дюжин неизвестных жертв, а забивая свой собственный скот! Малдер резко опустил руку на стол. - Мы знали, что убийства происходили где-то в уединенном месте, но только не понимали, как далеко отсюда. Навозу, используемому в качестве удобрения, должно быть больше шести месяцев, и я сомневаюсь, что в пределах кольцевой дороги вокруг Вашингтона найдется хоть одна корова, если только не считать тех, что имеются в Мэрилендском сельскохозяйственном исследовательском центре, а это слишком уж очевидно. Значит, можно сделать вывод, что наш убийца не чем-то недовольный городской охотник, занимавшимся своим хобби по выходным, а деревенский житель – фермер? Пальцы Даны уже вовсю летали над клавиатурой. - К счастью, в образце также присутствуют частицы и обычной старой грязи, но нужен еще час, чтобы система выдала распределение вероятностей по составу почв среднеатлантического региона. На подходе и анализ воды. И то, и другое вместе должно помочь нам сузить круг поисков. – Дана вздохнула, сверяясь с разбитой на участки картой окрестностей Вашингтона. – О, но ферм там все равно огромное количество. Ее головы коснулось легкое дуновение, вызванное смешком Малдером. - Надо уметь радоваться тому, что имеешь. Именно это мне и было нужно. Нам было нужно, - непринужденно поправился он. – Что-то новое. При слове «нам» Дана испытала какое-то странное ощущение, которому затруднялась подобрать определение. Чтобы спрятать внезапно вспыхнувшее лицо, она принялась поспешно просматривать остальные письма. К счастью, список получился впечатляющим. - Тебе еще надо переделать профиль, - извиняющимся тоном напомнила она, принимаясь за дело. Он пожал плечами, и это была реакция, совершенно отличная от продемонстрированной им на брифинге. - Это неважно. На этот раз он будет точнее, потому что нам есть, на что опереться. - Почему этот деревенский мститель решил охотиться на бегунов в дорогих костюмах? – задала риторический вопрос Дана. – За что он мстит? Может, он противник технического прогресса? Сейчас это уже неактуально – такие активисты родом из шестидесятых. Малдер принялся мерять шагами пространство позади ее кресла. - От этого подобная версия не становится менее состоятельной. Наш парень не слишком прочно связан с настоящим, - отозвался он и сухо добавил: - в отличие от некоторых из нас. Дана развернулась, чтобы окинуть напарника одним из своих фирменных взглядов. Кроме того, ее отвлекало само осознание того, что он находится позади нее – словно плавно двигающаяся пантера. - Думаю, нам следует расширить список его возможных мотивов, - заметила она. – Дело в чем-то большем, чем негативные последствия технологического прогресса, иначе он бы сбрасывал камни на проезжавшие по автостраде машины или взрывал бы электроподстанции. Из компьютера вновь донесся механический писк, и, резко повернувшись обратно к монитору, Дана обнаружила на нем новое послание. Из предметной строки следовало, что оно было адресовано Малдеру. И пришло ей на почту? - Тут письмо для тебя, - озадаченно сообщила она напарнику, вставая, чтобы уступить ему место, и он не замедлил его занять. – От Быка, - пояснил он. – Ты, должно быть, нагнала на них страху: они, очевидно, хотели донести это до меня, но не настолько, чтобы рисковать навлечь на себя гнев агента Скалли, звоня посреди ночи. Дана склонила голову набок. - Проблема в том, что им известно, что ты здесь. Я никому не говорила, куда тебя отвезу. Пойдут разговоры. - От этого все равно никуда не деться. Скалли раздраженно поджала губы. Ей такая перспектива совсем не нравилась. - Почему тот факт, что мы у меня в квартире, что-то меняет? Очевидно, что она не ожидала услышать ответ, так что Малдер как следует подумал над тем, что ей сказать. - Разница заключается в том, что, в случае, если ты не заметила, я - мужчина, а ты – женщина. Мы оба одинокие трудоголики. Поверь мне, от внимания наших коллег не ускользнуло, что мы задерживаемся в офисе допоздна, причем делаем это вместе. - Это несправедливо! – огрызнулась Дана, но потом подавила вспыхнувший было гнев. Она не хуже Малдера знала, насколько бессмысленно искать справедливость в сложившейся ситуации. – Ладно, им не нравится, что ты сейчас тут. Кстати, где ты спал прошлые несколько ночей? Это они тоже станут обсуждать? Малдер прикрыл глаза, и его лицо слегка побледнело, словно ему приходилось делать над собой усилие, чтобы вернуться мыслями к упомянутому ею временному отрезку. - По правде, я не помню, - в конце концов признал он. - Я думала, ты запоминаешь все, - несколько грубее, чем намеревалась, бросила Дана. - Я не помню, потому что я не… - прошипел он в ответ. – Это было… - он мгновение поколебался, подыскивая подходящее определение, - неважно. - Не так важно, как волновавшая его ум загадка, он имел в виду. – Я уходил с тем, кто вытянул короткую спичку, полагаю. Обычно в какой-нибудь отель. Меньше отвлекающих факторов, да и обслуживание номеров весьма кстати. Иногда я отправлялся к ним домой, если у моей очередной ночной няньки нет семьи, но при наличии детей – никогда. - И люди судачили об этом? – спросила Дана. – Могу представить, что подобная ситуация представляет собой еще более благодатную почву для пересудов. - Не в том смысле, который ты в это вкладываешь. Скорее, обычные байки в стиле «Призрак в погоне за очередным зеленым человечком». - Тогда почему они станут сплетничать о нас? - Потому что станут. – Малдер заметил быстрый взгляд Скалли, брошенный на неубранную постель. – Мое пребывание здесь тебя беспокоит? – внезапно спросил он. Она, очевидно, не хотела отвечать, но румянец, заливший ее слегка влажную от пота кожу, словно бы в комнате стало слишком жарко, говорил сам за себя. - Вы ведь сейчас наедине с Призраком Малдером, доктор Скалли, и этот факт даст им пищи для пересудов на несколько месяцев вперед. Это может повредить твоей карьере. Если ты не хочешь рисковать, то, возможно, тебе стоит отступить. Никто не станет тебя в этом винить – я уж точно. – Его взгляд внезапно посуровел, так что ей было даже больно смотреть на него. Дана вздернула подбородок, стараясь придать себе максимум достоинства, насколько это возможно для человека, одетого лишь в голубую пижаму и цветастый плед. - А ты этого хочешь? - Нет, - ответ последовал так быстро, что Малдер почти запнулся об это коротенькое слово. - Слухи могут повредить твоей карьере не меньше, чем моей. Он покачал головой. - Переживу. Двойные стандарты, сама знаешь. Кроме того, я делал кое-что и похуже секса со своим напарником. Если бы я спал с тобой, это явилось бы для них признаком того, что я веду себя как почти нормальный мужчина. - Не дай бог они и вправду так подумают. – Она пригвоздила напарника к месту твердым взглядом, неотрывно смотря на него, чтобы он не упустил ни одного из сказанных ею слов. – Я не намерена отступать. Я взяла на себя обязательства по отношению к нашей работе, и, потом, меня не так легко испугать. Он облегченно ухмыльнулся в ответ. - Это я заметил. Время на мгновение замерло, словно бы они подписали какое-то негласное соглашение или мысленно ударили по рукам. Момент прошел и все же остался с ними, подобно первым нитям связавших их уз. Малдер склонился над клавиатурой и быстрым движением пальцев открыл посланное ему Быком Хенесси сообщение. - Теперь, когда мы это прояснили, давай посмотрим, что тут такого нового и важного, что не может подождать до утра. Дана чуть не забыла о послании. С несколько виноватым видом она попробовала прочитать его из-за плеча Малдера, что было нелегкой задачей из-за немалой ширины этих самых плеч. Он молча читал письмо, беззвучно двигая губами, и внезапно широко распахнул глаза. - Они установили личность восьмой жертвы. Быстрая работа – всего за двадцать шесть часов. - Неудивительно, - ответила Дана. – Он был здоровым, ухоженным мужчиной. Кто-то наверняка объявил его в розыск. - Полковник Мэттью Бордербэнк, армия США, недавно вышедший в отставку. Дана присвистнула. - Теперь понятно, почему он был в такой отличной форме. - Он был капелланом епископальной церкви. Дана выпрямилась в тот момент, когда Малдер развернулся и сначала заглянул ей в лицо, а потом поднялся. Белки его глаз ярко выделялись на фоне оливковых, с вкраплением карего цвета радужек. Излучаемая им энергия казалась почти осязаемой, когда он принялся вышагивать по комнате – его длинные ноги позволяли ему преодолевать это небольшое расстояние всего за три шага. Теперь он уже не казался Дане пантерой – скорее, марширующим солдатом. Никто из них не проронил ни слова. Разум Даны начал обдумывать эту вновь полученную информацию, и при этом она невзначай спрашивала себя, а не получится ли у нее, если как следует сосредоточиться, разглядеть поднимающийся от головы Малдера дым? - Ты устала? – вдруг спросил он. Дана вздрогнула от неожиданности, явно не рассчитывая услышать подобный вопрос. - Если раньше и была уставшей, то сейчас уже нет. - Тогда прежде чем продолжим, давай достанем остатки нашего ужина. Я умираю с голоду.