Откровения I: Рассвет

Ферма Эймоса 14:00 Скалли настолько сосредоточилась на возвращении по своим следам с целью вновь найти малдеровские и потом так обрадовалась, когда наконец обнаружила их, что едва не пропустила первый слабый оклик. Его голос был таким тихим и при этом таким настойчивым, что прозвучал скорее как шипение. Во второй раз она расслышала его уже вполне отчетливо и, резко повернув голову, удивленно открыла рот, когда увидела его за тонкой завесой кустов. - Мал… Выражение его лица заставило ее замолчать, не договорив – в нем она различила суровое предостережение и требование вести себя осторожнее. Может, даже немного страха. Вот этого она никак не ожидала. Видимо, чтобы убедиться, что она его поняла, он поднес к губам указательный палец левой руки, призывая ее сохранять тишину. Потом он замахал в сторону затененного участка под низко свисавшими ветвями дерева в нескольких шагах от нее. К этому времени Дана уже успела достаточно хорошо узнать Малдера, а потому ей не нужно было видеть, как он поднимает оружие на уровень головы, чтобы потянуться за своим собственным. Но слишком поздно: позади Малдера внезапно возникла чья-то фигура. Худощавый, загорелый и мощный, словно дерево, мужчина был высоким и выглядел бесконечно выше еще и из-за дубины, которая, молниеносно быстро описав в воздухе дугу, грозила опуститься на голову Малдера раньше, чем Дана выкрикнула свое предостережение: - Малдер! Видимо, прочитав по ее глазам, что ему грозит опасность, напарник сделал рывок, но, к сожалению, пригнулся и отпрянул в ту самую сторону, в которой его поджидал нападавший. Он даже не увидел как следует слишком быстро обрушившийся на него предмет. Ослепляющая вспышка боли взорвалась в голове Малдера; не осталось ни времени, ни ощущения собственного я, ни пространства, ни земли, ни неба. Он не помнил, как упал, только боль, раскалывающую его голову на части, привкус земли во рту, а потом что-то теплое, густое и солоноватое потекло по его лицу и рукам. Лежа на смеси гравия и грунта, Малдер отчаянно пытался не отключиться. Скалли… Скалли… Стремительно затуманившимся зрением он видел, что она направляла оружие на крупного, очень крупного мужчину, по-прежнему сжимавшего в руке дубину. И когда тьма наконец накрыла его, Малдер до последнего напрягал слух в попытке услышать звук выстрела, который так и не прозвучал. Вместо него до Малдера донесся болезненный вскрик, прежде чем его сознание поглотила ночь. *** Долгие часы тренировок напомнили о себе прежде, чем на Малдера обрушился удар. Не раздумывая ни секунды, Дана подняла оружие и пригнулась для большей устойчивости. - Ни с места! Федеральный агент! – услышала она свой собственный крик, прозвучавший удручающе слабо в этой глухой местности, однако мужчина и не подумал останавливаться. Трехфутовая дубинка из прочнейшего дуба замедлилась лишь на мгновение при соприкосновении, пусть и касательном, с черепом Малдера. Доведя удар, нападавший переключился на нее. Дана слишком поздно поняла, что он также скорректировал траекторию удара, как и то, что ей следовало сразу же стрелять, но ведь суть ее работы сводилась к тому, чтобы понять смерть и таким образом предотвратить ее. Кроме того, ей не верилось, что он не подчинится – в конце концов, у нее был пистолет, а у него – нет. В долю секунды тяжелый Глок вылетел из ее руки, попутно содрав на ней кожу и, возможно, сломав пару костей. Дана невольно вскрикнула, схватившись за поврежденное запястье, но даже сквозь туман боли она ни на миг не забывала о пугающе неподвижном Малдере, лежавшем у ее ног лицом вниз на забрызганной кровью земле. У нее хватило времени только на то, чтобы бросить в его сторону мимолетный взгляд: в следующее мгновение к ней уже потянулись длинные, загорелые, мускулистые руки, похожие на толстых змей. Но она оказалась быстрее, со всей силы ударив его каблуком по стопе. Он издал какой-то нечленораздельный звук, но в остальном, казалось, едва ли что-то почувствовал: его рабочие башмаки были достаточно крепкими и хорошо защищали ноги. Дана кинулась на него, пытаясь ударить коленом в пах, ткнуть пальцами в глаза, укусить за руку – вид безжизненного тела Малдера вызвал у нее такую безудержную ярость, какой она никогда не испытывала во время тренировок. Но всему этому нападавший мог противопоставить недюжинную силу – он был несгибаемым, словно ствол дерева, кору которого напоминала его обветренная кожа. Только самые опытные ее инструкторы в Академии могли бы сравниться с нападающим в силе. Он издал рык, пробормотал что-то неразборчивое и с шумом выдохнул, когда Дана со всей силы врезала ему локтем по ребрам. Этот удар, впрочем, не помешал ему обхватить ее за шею своей огромной мозолистой ладонью. Дана боролась, извиваясь и шипя, как дикая кошка. Он поднял ее над землей и держал на расстоянии вытянутой руки, чтобы она не могла больше до него достать. Не то чтобы это имело значение: она не могла дышать. Силы стремительно покидали ее по мере того, как яркие вспышки перед глазами превращались во все разраставшиеся темные пятна, в конце концов закрывшие собой небо. *** Боль от того, что сильные мужские руки грубым рывком подняли ее с земли, к сожалению Даны, вновь вернула ее в сознание. Она уже успела испытать на себе силу этих самых рук – ближе, чем ей бы того хотелось. Ее собственная рука мертвым весом свисала с плеча, только вот ничто мертвое не способно ощущать подобную агонию. «Что он задумал?» - в отчаянии спрашивала она себя. Но он всего лишь перевернул ее, чтобы достать до ее карманов и кобуры. Отыскав то, что ему было нужно, он равнодушно отбросил ее прочь. Свет, и без того довольно тусклый, померк и в конце концов погас окончательно. Солнце до сих пор светило, когда сознание вернулось к ней во второй раз, но это пробуждение оказалось не более приятным, чем первое. Дана сразу же осознала, что находится в движении – она была перекинута через чье-то крепкое плечо, и, судя по грубому материалу рубашки несшего ее мужчины и запаху застарелого пота, это определенно был не Малдер. Малдер… Малдер… Сколько времени прошло? Дана попробовала было разлепить веки, сосредоточиться и посмотреть туда, где она видела его лежащим в последний раз, но незнакомец, с которым она боролась, сейчас уносил ее прочь от места их стычки. Когда она начала крутиться, чтобы увидеть, где находится, огромная мозолистая ладонь накрыла ей рот и нос. Бесполезно было сопротивляться силе державшего ее мужчины, да и Малдера нигде поблизости не наблюдалось. Может, это хороший знак? Вдруг он пришел в себя и отполз куда-нибудь в безопасное место, пока Дана чуть не испустила дух под мощной хваткой нападавшего? Маловероятно. Дана видела, как его голова запрокинулась назад от силы обрушившегося на него удара, и почувствовала брызги крови на своей щеке. Эти противоречивые образы возникали в ее мозгу – снова и снова – пока она покачивалась в такт тяжелой поступи несшего ее гиганта. Как бы она ни старалась, Дана не в силах была и дальше оставаться в сознании. Его огромная плотная рука мешала поступлению достаточного количества кислорода в ее легкие. В ее мозгу едва зафиксировался тот факт, что они наконец остановились. Она моргнула и постаралась тряхнуть головой, чтобы прояснить зрение. Оказалось, что похититель принес ее к полуразрушенным останкам какого-то древнего деревянного строения. Он бесцеремонно швырнул ее на землю, и до ее слуха донесся стук дерева по дереву. Перед ней был… подходящее слово не успело сформироваться в ее мозгу, потому что в этот момент мужчина поднял пару вделанных в землю у его ног створок, с глухим сильным стуком упавших по обе стороны от непроглядно черного провала. Осознание того, что ее ждет, не могло принести ей облегчения; Дана почувствовала, как ее грубо подняли и швырнули в яму. По пути в глубины этой сырой землистой тьмы она пересчитала своим телом с полдюжины или больше ступеней; назвать их точное количество было непросто, так как по мере спуска вызванные агонизирующей болью вспышки стремительно тускнели, пока наконец Дана не погрузилась в избавившее ее от страданий забытье. *** Дана пришла в себя некоторое время спустя и, несмотря на боль, рассчитывала на этот раз остаться в сознании. Ей с большим трудом удавалось сформулировать и удержать какую-нибудь связную мысль, а спина, ребра и бедра болели от соприкосновения с прогнившими ступенями подвала. Несмотря на полную темноту, она догадалась, что ее заперли в штормовом укрытии. Определение применительно к подобным местам все-таки всплыло в ее памяти. Может, ей даже снилась Дороти, тщетно пытавшаяся открыть широкие створки схожего подвала во дворе своей тети Эм, когда снаружи завывал ветер и смертоносный смерч носился по полям.(1) Здесь ничто не напоминало о подобной неистовавшей стихии – наоборот, кругом стояла тишина. Абсолютная тишина. Дана боялась даже дышать, опасаясь произвести какой-нибудь нарушающий ее звук и опасаясь проверить, а получится ли у нее. Осторожно втянув воздух, вдруг вставший комом в ее поврежденном горле, она с силой стиснула зубы, чтобы удержаться от вскрика. Она была почти уверена в том, что ничего не сломано, но на правом боку имелась целая россыпь синяков… как, впрочем, и на бедре, плече и на шее. Баюкая левой рукой поврежденную правую, она добавила к списку вывихнутое предплечье, на которое опустилась дубина, выбившая оружие из ее онемевших пальцев. С головой тоже было не все в порядке: она кружилась и неудивительно, учитывая боль, шок и близость смерти от удушья. Клинически каталогизировав все ноющие участки тела, она медленно перекатилась на колени. Если не считать правую руку, остальные повреждения хоть и замедлят скорость ее реакции, но не вынудят ее отказаться от борьбы. Если ей представится хотя бы крошечный шанс… Сейчас же, впрочем, надеяться на такой шанс было слишком оптимистично. Запах мочи и прочих отходов жизнедеятельности ударил ей в нос, но все же он оказался не таким сильным, чтобы перебить запах земли и гниения. «Грибы», - подумала она, пытаясь сконцентрироваться и понять, что ей напоминает этот землистый запах. Грибы. Пол под ее здоровой рукой на ощупь напоминал мягкую плодородную почву. Обо всем остальном, что ее окружало, ей оставалось только догадываться: в подвале стояла непроглядная тьма – неважно, открыты были ее глаза или закрыты. И раз зрение не могло ей помочь, оставалось только ощущать холодный влажный воздух, запахи, землистый пол и десять зазубренный ступеней – к этому времени она их уже пересчитала - с которыми ей довелось столь близко познакомиться. Постепенно к ней начали возвращаться воспоминания о произошедшем. Подвергнувшиеся грубому обращению мышцы шеи живо напомнили о железной хватке незнакомца, все сильнее и сильнее сжимавшего пальцы, пока она не отключилась прямо там, на дороге. Позже, когда мужчина поднял ее с земли, чтобы перекинуть через плечо, он задел ее поврежденную руку, тем самым вернув ее в некое шаткое состояние между сном и явью. В нем она и пребывала все то время, что он нес ее по лесу, а потом бросил сюда. Дана закрыла глаза. Последовательное перечисление всех этих событий помогло ей собрать разрозненные кусочки воедино, но по крайней мере два важных временных промежутка выпадали из общей картины, хотя ни один из них и не длился долго: она не успела сильно замерзнуть и ее повреждения только начали давать о себе знать. Что еще случилось в течение этого потерянного времени? Не позволил ли мужчина себе вольности, пока она была без сознания? Нет, он ограничился тем, что обыскал ее. Образ Малдера с запрокинувшейся в результате сильнейшего удара головой, так что кровь брызнула во все стороны, наводнил ее сознание, наполнив душу Даны ужасом. Последний раз, когда она его видела, он не шевелился. Малдер… где он сейчас? Он хотя бы жив? Напавший на них человек орудовал своей дубиной со свойственной высоким мускулистым людям силой. - Малдер… - шепотом позвала она, взывая к нему в бесформенную тишину. Ее голос прозвучал хрипло, натянуто и совсем не походил на ее нормальный голос из-за поврежденной гортани. Но, даже принимая во внимание это обстоятельство, Дана пришла к выводу, что подвал был не слишком просторным – не крупнее очень скромной по размерам спальни или большой кладовки. Ответом на ее зов стали ее собственные слова, вернувшиеся к ней в виде эха – никакого иного голоса, никаких признаков Малдера, хотя, учитывая кромешную темноту, он мог находиться на расстоянии вытянутой руки от нее, а она бы этого даже не заметила. Их похититель мог также перенести его сюда, пока она была без сознания – определенно, ему хватило бы на это сил. При этой мысли к горлу подступила тошнота – Дана устыдилась своей собственной эгоистичности. Ей бы следовало уповать на то, что Малдер был на свободе и как раз сейчас направлялся на поиски помощи, а вместо этого она надеялась обнаружить его здесь, рядом с собой. Может, все дело в том, что окажись он тут, она бы убедилась, что он не лежит мертвый посреди дороги, весь в крови и грязи. Дана начала медленно шарить вокруг себя в темноте, упираясь коленями в рыхлую землю, потому как не была уверена, что может встать и не упасть снова в обморок. Кроме того, ощущение огромного веса, тонн влажной плотной земли было таким сильным и таким явным, что Дана сомневалась, что потолок окажется достаточно высоко даже для ее отнюдь не выдающегося роста. Прижав поврежденную руку к себе и медленно ползя вперед на коленях, она вытянула вперед левую руку. Вскоре она наткнулась на стены – такие же земляные, как и пол. Плечо уперлось в изгнившие от времени деревянные полки, в колени впились корни и мелкие камни. Затем ее правое бедро соприкоснулось с чем-то мягким, и Дана принялась ощупывать свою находку. Пальцы дотронулись до достаточно плотной костюмной ткани. Это были мужские брюки, а под ним тело, недвижное и холодное, но не настолько холодное, как она опасалась. - Малдер… - Никакой реакции. Она снова коснулась его ноги, затем переместив ладонь на бедро, читая его, как слепой шрифт Брайля. Он лежал, скрючившись, частично на спине, частично на боку, с руками, поднятыми к голове, словно в попытке защитить и без того уже поврежденный череп от дальнейшей травмы при падении. Ее ладонь оказалась липкой от крови, все еще сочившейся из раны у него на голове, но Дана испытала огромное облегчение, ощутив, как его грудь вздымается и опадает в такт дыханию. Хотя оно было поверхностным и немного прерывистым, чувствовать биение его сердца казалось ей просто чудесным. *** Суббота, 16:00 Скиннер откинулся в кресле, постукивая кончиком карандаша по столу, поверхность которого загромождали остатки поспешно поглощенного ланча – четыре часа пополудни, конечно, то еще время для того, чтобы наконец пообедать. Предупрежденный секретаршей о приходе посетителей, он без удивления воззрился на решительно шагнувшего в кабинет Быка. Ворон следовал за ним, привычно сутулясь - на его вытянутом лице не было и следа улыбки. Скиннер выкинул остатки фаст-фуда из торгового автомата в мусорную корзину. - Ну? Где они? - Я два часа назад послал тебе на почту сообщение, - словно бы защищаясь, ответил Бык. - Я был на совещании по вопросам бюджета и не успел ее проверить, - отозвался Скиннер, раздраженно нажимая на кнопку включения компьютера. На загрузку системы обычно уходило не меньше пяти минут. И почему бы руководству не расщедриться на оборудование, которое не устарело бы на несколько лет? - Это может занять целую вечность, так что просто расскажи, что выяснил. - Я навел справки: наша парочка сегодня не сидела сложа руки. Малдера видели здесь, в здании, около пяти утра, одетым вроде как для пробежки. Он запросил машину в девять и при этом, говорят, весь светился – ну, знаешь, выглядел так, что все секретарши практически слюнки пускали. Ни один парень, - отклонившись от темы, заметил Бык, отвлекаясь от своего исписанного каракулями блокнота, - не имеет права выглядеть настолько шикарно в костюме после того, через что он прошел за последнюю неделю. Доктор Скалли прибыла вскоре после того, как он уехал, одетая в пальто, под которым был довольно странный спортивный костюм. Определенно не в ее стиле. Она явно что-то задумала, но что именно, мне даже подумать страшно. Следующий час она подкидывала работенки аналитикам и работникам справочного отдела. Она даже добилась авторизации для того, чтобы просмотреть журналы сделанных Малдером запросов. Затем она запрыгнула в машину, отсутствовала где-то с час, вернулась, снова донимала справочный отдел и наконец вырвалась отсюда окончательно, выглядя при этом так, словно намерена откусить кому-то голову – и я даже догадываюсь кому. Борясь с охватившими его раздражением и облегчением, Скиннер переводил взгляд с обоих агентов на почти темный монитор на своем столе, единственным изменением на котором за все это время стало появление мигающего света. - То есть как мы и думали, Малдер удрал, и она села ему на хвост. Но с тех пор прошло уже пять часов, а никто из них так и не потрудился включить свой сотовый! Куда они, к чертям, запропастились? Бык с немного виноватым видом вытащил из блокнота желтый листок для заметок и протянул его Скиннеру. - Я нашел эту записку около двух часов назад. Она от агента Скалли. Написана перед тем, как она уехала во второй раз. В ней только говорится, чтобы мы не волновались, что вы с Бенчли в любом случае узнаете все то же, что и она, к трем пополудни, но она просила не посвящать вас в ее маленькую проблему с Призраком раньше этого срока. Я решил позволить им выяснить отношения – напарникам, особенно новым, нужно время от времени ссориться, и я прикинул, что у нее больше, чем у кого-нибудь другого, прав надрать ему задницу. Скиннер трижды перечитал наспех набросанную записку. - Она пишет, что мы узнаем подробности в три, если не раньше. А сейчас уже четыре. - Похоже на электронное письмо с задержкой отправки. Ничто другое не может быть настолько точным. Вероятно, оно среди прочих твоих сообщений. - Бык нетерпеливо посмотрел на так и не загоревшийся экран. – Можешь ты его открыть? - И что, по-твоему, я пытаюсь сделать? – огрызнулся Скиннер, раздраженно стукнув по монитору, который, словно в отместку, продолжал бестолково мигать. Скиннер резко нажал на кнопку переговорного устройства. – Дениз? – позвал он в микрофон. – Мне нужно, чтобы вы немедленно загрузили мою почту на свой компьютер! И позовите кого-нибудь из компьютерщиков, чтобы пришли и забрали отсюда этот антиквариат! Секунду спустя его секретарша – подтянутая женщина средних лет – возникла на пороге кабинета. Выражение лица Дениз в этот момент несколько старило ее, что случалось всякий раз, когда она приносила плохие новости. - Директор Скиннер, дело не в вашем компьютере. Они только что сообщили… вся сеть не работает. Какой-то новый и очень опасный вирус. Они не знают, когда смогут все восстановить. – Она пожала плечами, словно бы извиняясь, отступила назад и закрыла за собой дверь. Выругавшись вполголоса, Скиннер вскочил с кресла и начал беспокойно мерить шагами офис. Бык тоже не находил поводов для оптимизма. - И что нам теперь делать с поисками Малдера и Скалли? – спросил он. - У нас есть проблемы и посерьезнее, например, пара дюжин агентов и несколько сотен дел, которых мы не можем отследить в данный момент. Малдер и Скалли тренированные агенты. Им просто придется какое-то время самим о себе заботиться. Или же они позвонят и запросят подмогу. Бык нахмурился – очевидно, что подобная перспектива его совсем не радовала. - Уолт, Малдер действовал не вслепую – он определенно вышел на след. В качестве аналитика он привлек к работе Дэниелса. Дэнни предоставил мне список возможных направлений поисков, которые он раскопал для Малдера. Они разбросаны по округе в весьма широком диапазоне. Тот же самый список он дал и Скалли. После получения этой информации от Дэниелса она и принялась проверять сделанные Малдером запросы, так что держу пари, теперь ей известно, где он. Может, они и вправду что-то нашли? - Мы же с Малдером имеем дело, так как ты думаешь? Или они заняты и не могут позвонить, или считают, что данное письмо – к которому у нас нет доступа – скажет нам все, что нам необходимо знать. В любом случае надо восстановить доступ в систему. Бык, забудь обо всех остальных делах и организуй командный центр, чтобы вручную отслеживать и располагать в приоритетном порядке все входящие звонки. Нам нужна сортировка. С неработающими компьютерами их будет выше крыши, и мне понадобится кто-то, кто способен думать так же, как я, чтобы оставаться в курсе происходящего. Агент Томпсон, - впервые непосредственно обращаясь к Ворону, продолжил Скиннер, - на следующие несколько часов, может, даже на день, если столько уйдет на расчистку этого завала, я могу оставить на деле Охотника только одного человека, и этот человек - вы. Начните изучать информацию, которую Дэниелс предоставил Малдеру и Скалли, и уточните в справочном отделе, чем они могут помочь без своих электронных игрушек. Малдер нашел там что-то стоящее, и мне нужно знать, что именно. - Хотите, чтобы я попробовал думать, как «Призрак»? – проворчал Ворон себе под нос, забирая папку у Быка. – Вот ведь счастья привалило. Скиннер, судя по всему, его не расслышал. Устало потирая пальцами переносицу, он, казалось, уже переключил все свое внимание на другие проблемы. Решив, что аудиенция окончена, Бык медленно последовал за Вороном к выходу, но, уже закрывая за собой дверь, помедлил и, развернувшись к старому другу, заметил: - Уолт, а что если они и вправду нашли Охотника? Из того, что я позавчера узнал об агенте Скалли, она не ограничилась бы всего лишь электронным письмом. К этому времени она бы уже давно позвонила и отчиталась о своих действиях. Охотник очень опасный тип. У меня крайне плохое предчувствие насчет всего этого. Скиннер поднял на него взгляд, гневно сверкнув глазами. - А ты думаешь, у меня его нет? Я просто вне себя от действий Малдера – не только потому, что он сам влез в эту ситуацию, но еще и Скалли втянул. Но давай побеспокоимся о дисциплинарном взыскании позже. При данных обстоятельствах, когда сотни агентов Бюро и расследуемых ими дел подвергаются риску, я не могу санкционировать выделение дополнительных ресурсов на поиски одного сбежавшего агента, который известен тем, что частенько пускается в опасные авантюры, не обдумав как следует последствия, каким бы блестящим сотрудником он ни был. Если судить по его прошлому, в Малдере еще больше боевого задора, когда он малость не в себе. Его нелегко будет одолеть. Я рассчитываю на то, что это поможет ему остаться невредимым. - А что насчет Скалли? - Из того, что я слышал о вчерашней встрече, она не позволит запугать себя ни Малдеру, ни нашему преступнику. Хотя я предпочитаю не думать о том, как она была одета, когда ее последний раз здесь видели. – Он протянул Быку записку Скалли. – Очевидно, что агент Скалли неплохо представляла себе, куда отправился Малдер. Ей просто придется некоторое время справляться с ситуацией в одиночку. Мы куда эффективнее используем имеющиеся у нас ресурсы, если придем на выручку тем агентам, которым можем помочь, пока ожидаем либо звонка, либо восстановления системы. Я ставлю поиски Малдера и Скалли настолько высоко, насколько могу, но у технического персонала так же, как и нас, есть свои приказы. Бык понимающе кивнул. - Главное, что я тут не один беспокоюсь. Скиннер вздохнул. - В случае с Малдером всегда есть повод для беспокойства. *** Ворон поджидал Быка за дверью. Даже с учетом своих значительно более коротких ног пожилой агент шагал так быстро, что Ворону почти не приходилось подстраиваться под него. - Ты и вправду беспокоишься за этих двоих, да, Бык? - Ворон, мне остается только надеяться, что она наконец нагнала его и сейчас надирает ему задницу за то, что он от нее сбежал. - А может, они нашли какое-нибудь укромное местечко и прямо сейчас активно мирятся, - усмехнувшись, заметил Ворон. Бык резко остановился и, развернувшись, пронзил коллегу взглядом. - Томпсон, неужели наша работа создает недостаточно других проблем, чтобы нас еще и валяли в грязи такие вот свиньи, как ты? Я сделаю вид, что я вообще этого не слышал. - Ладно, ладно. Думаешь, она просто пристрелила его? Бык помедлил, чтобы поискать в кармане сигары, которые он имел привычку жевать. День обещал стать долгим. - А вот в это я готов поверить. Если до этого дойдет, то сомневаюсь, что у нас возникнут проблемы с нахождением смягчающих убийство обстоятельств. *** В штормовом укрытии Неопределенное время… Боль. С болью Малдер был знаком не понаслышке. Его жизнь никогда не была легкой. Он знал, как опуститься ниже боли и на какое-то время освободиться от нее. Он также умел подниматься над нею, хотя это было гораздо труднее. На этот раз он поднимался, неистово стремясь к свету. Это был долгий и темный путь, напоминавший выныривание на поверхность из глубокого водоема. Ему нужно было это сделать, хотя сейчас он и не мог вспомнить зачем. Помнил только, что он в опасности и кто-то на его попечении тоже, и ему необходимо узнать, что произошло, пока он находился в объятиях сна. Он поднимался все выше и выше, но там, где ему должен был явиться небесно-голубой, затем темно-синий, мутно-серый и, наконец, перламутровый цвет, ничего из этого не оказалось. Только непроницаемый мрак. О, темнота казалась более ощутимой, чем прежде - не такой отдаленной, что он почти ощущал ее, но при этом небытие, пустота, которую он мог чувствовать и пробовать на вкус, обступала его со всех сторон, действуя удушающе. Его пальцы цеплялись за темноту. Где-то поблизости раздавался чей-то неразборчивый голос. Кто-то прикасался к нему. Он резко отстранился: опыт подсказывал ему, что руки, так же как и сердца, редко бывают нежными, и услышал свой собственный крик. Движение горла и челюсти спровоцировали жесточайший приступ боли в голове, грозившей погрузить его обратно в еще более глубокую тьму. - Малдер… расслабься, - снова раздался чей-то голос, побуждавший его вернуться в сознание – тот же самый, что он слышал раньше, но не различал слов. – Здесь только я, Малдер… Здесь только я… Кто? Голос был женским, но ни одно ассоциирующееся с ним имя не приходило на его затуманенный болью ум. Не его мать. Ее никогда не оказывалось рядом, когда он в ней нуждался. Он ясно помнил, как она стояла с мрачным и непреклонным видом, когда ее муж применял на практике свои понятия о дисциплине. Они ругались только поздно ночью, никогда перед детьми. Позже никогда перед сыном. После развода она единственный раз на его памяти встала на его сторону, оставив жить с собой, а потом настояла, чтобы он подал заявление в колледж за границей. - Тебе нужно уехать, - сказала она тогда с лишь слегка менее отстраненным выражением лица, чем обычно. - Малдер… ну же, просыпайся. Он снова нырнул в забвение – на мелководье на этот раз, в сторону памяти. Образ матери растаял, потускнел. По крайней мере воспоминания и кошмарные видения были реальными, их можно было увидеть, в отличие от этого бесформенного сознания. - Ты меня слышишь? Очнись же, Малдер, ради меня. – Этот встревоженный голос задевал его за живое. Он слышал его прежде, тянулся к нему сквозь паутину замешательства. – Забирайся в машину, Малдер… Малдер, забирайся в машину… - Машину? Это было раньше. Тогда его голова тоже болела, но по-другому. Боль была внешней: глаза словно жгло огнем, его тошнило, и он с трудом держался на ногах, так что едва мог переставлять их. Он прилагал усилия, вспоминая собственное имя, и вообще не представлял, где находится и почему. Но там был кто-то еще – кто-то, кто пришел за ним, за ним одним. Кто-то, кто не оставил его одного в той крошечной камере, одинокого, сбитого с толку и больного, пока доктора и люди в униформе нависали над ним и задавали вопросы… задавали вопросы… Одни и те же, снова, и снова, и снова. Но он не мог им ответить, не мог, потому что не знал ответов. Когда он снова вынырнул на темную поверхность, кто-то прикасался к нему холодными руками. Он вновь попытался отстраниться, но чьи-то ладони на его щеках мягко, но решительно удерживали его на месте. Они причиняли ему боль, но лишь потому, что у него болела голова. - Малдер… Малдер, вернись. Ты не в том месте. Ты здесь, со мной. – Лицо женщины было так близко, что он чувствовал, как ее дыхание касалось его кожи, и даже это причиняло боль. Он подвигал челюстью, попытался вздохнуть. В рот попала земля. Скалли? Ее образ - маленькой и серьезной, упрямой и сильной - возник перед его мысленным взором. Ее макушка даже не доставала ему до подбородка. На ее лице сейчас наверняка то раздраженное выражение, которое ему частенько доводилось видеть – словно он вел себя, как непослушный ребенок. Он понял, что так и не проронил ни слова. - С-Скалли? - Наконец-то! – с явным облегчением отозвалась она. – Я уж решила, что мне до тебя не достучаться. Скалли. Они были вместе в каком-то темном и холодном месте. Его мучила нестерпимая жажда, у него наверняка имелось сотрясение, если не что похуже, но он явно находился не в больнице. Просуммировав все эти факты, Малдер пришел к отнюдь не утешительному выводу. Он попытался сесть в попытке избавиться от довлеющей темноты перед глазами. - Нет… - предупредил его ее тихий голос. – Не двигайся или сильно об этом пожалеешь. Он двинулся… и вправду пожалел. Боль взорвалась у него в голове, вызвав сильнейшие спазмы в желудке. Он инстинктивно отвернулся в сторону, не в силах сдержать жесточайшие рвотные позывы, сотрясавшие все его тело снова и снова, словно оно пыталось вывернуться наизнанку. Вскоре в нем не осталось ничего, кроме боли, которой с лихвой хватило, чтобы отправить его обратно в то одинокое место.