Откровения I: Рассвет

Штормовое укрытие Вечер В следующий раз, когда Малдер вынырнул из темноты забытья в почти такой же непроницаемый мрак действительности, ее голос снова послужил ему путеводной звездой. Все вокруг казалось более реальным, но по-прежнему чернее самой темной ночи из всех, что он когда-нибудь видел. - Хочешь снова попробовать сесть? – предостерегающим тоном уточнила она. - Не с-сегодня, - отозвался он дрожащим, слабым голосом. Почувствовав прикосновение к своей руке, он больше не стал отстраняться: оно означало связь со Скалли, а ему надо было знать, что она на самом деле рядом, что она не просто голос. - Как ты себя чувствуешь? Испуганным, ужасно испуганным. - Я ослеп. - Не могу утверждать наверняка, но думаю, это маловероятно – если только мы оба не ослепли. Здесь просто очень темно. - Насколько темно? Должно быть по-настоящему темно. - Так и есть. - Где мы? - Заперты в чем-то вроде погреба или штормового укрытия, выкопанного под тем, что осталось от старого здания. Хотя я помню не все, я все же слышала, как наш «хозяин» насыпал приличное количество земли на дверные створки сверху и затем еще для верности добавил дюжину камней – очень крупных камней. Малдер уныло простонал. - Ты из-за камней переживаешь или из-за темноты? Надеюсь, у тебя нет никтофобии? – обеспокоенно уточнила Дана. - Раньше была. - Отлично, Малдер. Значит, ты гоняешься за призраками и гоблинами по кладбищам, канализациям и заброшенным складам и при этом боишься темноты. - Только полной темноты, а обычно всегда есть хоть какой-то свет. У меня неплохое ночное зрение. Но это… Дана поняла, что он имел в виду – здесь была полная, непроницаемая тьма. - Закрой глаза, - предложила она. – Так будет легче. - Самовнушение? - Что-то вроде этого. По крайней мере, можно притвориться, что когда откроешь их, то способен будешь видеть. Он попробовал облизнуть пересохшие губы, но это не особо помогло. Тем не менее, он все равно продолжил говорить: так ему было не столь одиноко, да и Скалли явно тоже так считала. И все же слова давались ему с трудом. - Я бы не отказался чего-нибудь выпить, но, полагаю, воды тут нет. Красноречивое молчание стало ему ответом. Он издал протяжный вздох. - Я так и подумал. Он стал очень медленно двигать руками и ногами. Они слушались, хотя гнулись плохо, да и к прежним синякам добавились новые, которые он не помнил, когда получил. Беспокоиться, судя по всему, стоило только из-за травмы головы. - Сотрясение? - Да, кажется, ничего более серьезного – только это и содранная кожа на голове. Он мог проломить тебе череп. Только в этот момент Малдер несколько виновато вспомнил ее отрывистый болезненный крик, прозвучавший, когда он лежал, уткнувшись лицом в дорогу, и старался не соскользнуть в то далекое место. - А у тебя? – спросил он. - Повреждение предплечья и синяки. - Перелом? - Нет, вряд ли. Но растяжение серьезное. – После короткой паузы она заговорила вновь, и на этот раз ее голос был уже не таким твердым, как прежде: – Малдер, это тот самый человек, верно? - Чтобы двое маньяков попались нам во время одного расследования? В подобные совпадения я поверить не готов. Так что это либо наш убийца, либо у местных очень странные представления о том, как надо обращаться с нарушителями границ. – Он почувствовал, как она переместилась, и ее колено задело его. Скалли обняла себя руками, словно в попытке согреться, а в подвале, безусловно, было холодно, и он подумал, что она не оказалась бы в этой дыре, если бы не отправилась за ним. – Ты отследила мой путь до офиса рейнджера Уокера, верно? И он сказал, где меня можно найти? - Он подсказал мне несколько идей, но ничего конкретного. Что тебе известно? - Нашего гостеприимного хозяина зовут Эймос. Эти фермы принадлежали его семье в течение поколений. Правительство штата давно их изъяло, но позволило семье остаться. Еще несколько недель назад лишь один представитель семейства проживал в новой усадьбе – отшельник, которого местные жители называли просто Эймос. - И несколько недель назад… - Все решили, что он сдался под нажимом властей, освободил дом и уехал. - Полагаю, мы даже можем предположить куда – он просто перебрался из нового здания в старое. Малдер почувствовал, как она немного сдвинулась, меняя положение. Должно быть, ее ноги сводило судорогой от холода и влажности, исходивших из земли. Его и самого пробирало до костей. - Прости, - сказал он, зная, что она поймет, за что. - Почему ты не позвонил? – спросила она более отрывистым тоном, чем прежде. – Почему отправился сюда один? Это одна из самых глупых твоих выходок. – Из того, как она это произнесла, можно было заключить, что в ее представлении он их весьма часто проделывал. Что ж, с ее точки зрения у нее имелись все основания так думать. - Если бы я знал, что наткнусь на что-то подобное, то привел бы с собой команду спецназа, - парировал он резче, чем намеревался - стоило ему повысить голос, как в голове возникла очередная вспышка боли. – Я могу действовать импульсивно, но я не самоубийца. – Прямо сейчас, если бы он способен был видеть, то наверняка наткнулся бы на один из ее фирменных взглядов – тот самый, который она приберегала на случай, когда его попытки пошутить раздражали ее особенно сильно. – Я как раз возвращался к машине, чтобы позвонить, когда ты появилась. После этого заявление воцарилось молчание – куда более продолжительное, чем хотелось бы Малдеру, особенно учитывая, что она больше не прикасалась к нему. Его голова пульсировала не так сильно, когда он был уверен в ее присутствии рядом с собой. Их обмен колкостями оказался приправлен горечью от осознания того, что если бы не она, он мог бы вернуться к машине, позвонить, и сейчас Эймос был бы у них в руках, а не наоборот. Но нет, если уж быть до конца честным с собой, то Малдеру приходилось признать, что это не совсем так. Эймос шел за ним по пятам - пока он осматривал старую ферму, Эймос охотился за ним. - Я даже не был уверен в том, что там кто-то есть, и уж точно не знал, что он в курсе моего присутствия. - А он явно был в курсе, - довольно сердито отозвалась напарница. - Я уже признал свою ошибку, разве нет? – И тут он вспомнил об ее внезапном появлении посреди дороги. – И что подвигло тебя надеть эту… эту… - «Ужасную розовую вещь», - закончил он вопрос, хотя и про себя. Как он уже ранее заметил, склонности к самоубийству у него не было. – Придает новое значение выражению «размахивать красной тряпкой перед быком». На этот раз пришла очередь Даны вздыхать. По большей части ткань ее непрактичного и непрофессионального костюма до сих пор оставалась гладкой на ощупь. Интересно, надолго ли, учитывая, где они находятся? Не то чтобы это имело какое-то значение. В данный момент она желала только, чтобы он был потеплее. - Как вышло, что я надела нечто подобное? Это ДОЛГАЯ история. - Думаю, времени у нас предостаточно. - Она не слишком-то интересная. - Сейчас я бы послушал и сказку про Гензеля и Гретель. Ну, тогда расскажи о том, как нашла меня. - По крошкам, которые ты после себя оставил. – И она поведала ему все с самого начала: о бесславном окончании семейного завтрака, о разговоре с Дэнни, о поиске по базе Бюро и о документах в его квартире. - Моей… - Он двинулся слишком быстро, учитывая плачевное состояние его головы. Он напрочь позабыл о том, что дал ей ключ от своего жилища, и то, что ей пришлось так скоро отправиться туда, показалось ему слишком личным. Дана тем временем продолжила рассказывать о своем звонке Джексону Ханнеру и связях Риверы с мафией, а также, не столь явно, с ЦРУ. Закончив, она просто молча сидела и ждала, почти слыша, как он думает. - Я все это знал. Дана выпрямилась. - Откуда? – Джексон поведал об этом только ей. - Гейнс мне рассказал. Он не упомянул об этом? Дана покачала головой, забыв, что он не может видеть этого жеста в темноте. - Нет, не упомянул. Полагаю, я была слишком занята твоим поиском, чтобы докучать мистеру Рейнджеру расспросами о Ривере. Несмотря на холод и убийственную головную боль, Малдер почувствовал, как по груди разливается тепло. - Приятно осознавать, что ты так за меня беспокоилась. - А сам о себе ты не беспокоился? - Ну, мафия меня точно не волновала – пока что. Я ведь сегодня только наводил справки, глубоко не копал. Маловероятно, что она так рано отправила своих шпионов ради – как твой друг Джексон назвал Риверу? - такой мелкой рыбешки. Так, значит, ЦРУ взяло на себя руководство расследованием, отстранив Бюро. И почему меня это не удивляет. Это объясняет скудное содержимое досье: агентство всех отпугнуло от этого дела. В то же время оно ничуть не обеспокоено, потому что считает, что Риверу убрал кто-то из своих за стукачество. - Возможно ли, что Эймоса наняли, чтобы убрать Риверу? Малдер начал отрицательно качать головой и тут же об этом пожалел. Соприкосновение с твердой землей усилило боль стократно, а запах от исторгнутого им прежде содержимого желудка чуть было не вызвал повторный приступ тошноты. Поняв его состояние, Дана переместилась ближе и неуклюже, но очень осторожно одной рукой приподняла его голову с земли и положила себе на колени, изо всех сил стараясь не касаться кровоточащей раны с левой стороны. - Так лучше? Малдер повременил с ответом, подождав, когда мир вокруг перестанет кружиться и вернется на круги своя. Даже столь незначительное движение оказалось хуже всех поездок на экстремальных аттракционах, которые он когда-либо совершал, но так по крайней мере было удобнее, чем прежде – теплее и не так одиноко. - Лучше, - в конце концов признал он. – Спасибо. Хотя без этих травм было бы еще лучше. - Мы справимся. Мы должны. – Легкими и невесомыми, словно крылья бабочки, прикосновениями Дана попыталась убрать его слипшиеся от крови волосы с глаз, но как бы осторожно она это ни делала, ее действия все равно причиняли жуткую боль. Чтобы удержаться от стонов и непроизвольных подергиваний, Малдер продолжил: - Вряд ли Эймос наемный убийца. Думаю, он всего лишь Эймос. Но с другой стороны… я могу ошибаться. - И к тому же Охотник? До нее из темноты донесся его тяжелый вздох. - О, да. И это тоже. Полагаю, Эймос из тех, кто убивает под влиянием гнева, а не ради денег. Ривера был высокомерным типом, виновным в том, что у Эймоса отобрали его землю. Что мне непонятно, так это зацикленность Эймоса на людях в щегольских спортивных костюмах. Ривера носил деловой костюм в момент убийства. Не имея под рукой воды, Дана мало что могла сделать для распутывания его волос. Малдер не переставал ее удивлять – даже перед лицом смертельной опасности, нависшей над ними обоими, и с полученными повреждениями он все равно пытался найти ответы на не дававшие ему покоя вопросы. - Постарайся не перенапрягать мозг, дай ему отдохнуть. Переговорив с Джексоном, я созвонилась с сестрой Риверы и между делом спросила, не занимался ли он бегом. Она сказала, что нет, но любил одеваться, словно для пробежки. По-видимому, у него имелась целая коллекция дорогой спортивной одежды, которую он носил просто потому, что в ней было удобно. Иногда он надевал ее даже на деловые совещания – по крайней мере, насколько ей было известно. В утро его исчезновения, однако, он направлялся во Фредерик, где у него была назначена встреча с окружными юристами для заключения сделки насчет земли. Для нее он бы выбрал официальный костюм. Все кусочки мозаики сложились в совершенно отчетливую картину - ему даже пришлось сделать над собой усилие, чтобы оставаться неподвижным. Скалли, должно быть, почувствовала, как напряглись его мышцы, потому что предупреждающе надавила ему на грудь, напоминая не двигаться. - Если он ходил в спортивной одежде даже в городском офисе, то, вероятно, постоянно носил ее и здесь, в округе. Гейнс говорил, что он посещал все городские собрания. Подобно политику, он старался постоянно быть на виду – хотел, чтобы местные считали его своим и не видели в нем угрозу своему образу жизни. - Но он не сумел их обмануть. - Конечно, нет, лишь оскорбил. Некоторое время спустя Эймос наконец сорвался – вид Риверы в подобной одежде стал для него символичным. - Из таких вот мелочей и возникает одержимость, - глубокомысленно согласилась с ним Дана и ощутила, как его голова у нее на коленях чуть двинулась в осторожном кивке. - Из них и из тенденции к социальной дезадаптации, - добавил он. Это заставило их вспомнить то, как Охотник обходился с другими своими жертвами. Напарники осознали, что ни один из восьми погибших не пропадал надолго. Этот человек явно не держал пленников, предпочитая сразу приступать к делу. Малдер почувствовал, как по телу прошла дрожь, вызванная отнюдь не только все усиливающимся холодом. - Как думаешь, сколько сейчас времени? – спросил он, чтобы отогнать эти мрачные мысли. – Он забрал мои часы, хотя я все равно не смог бы разглядеть циферблат. - Мои он тоже забрал, как и остальные вещи: удостоверение, ключи, оружие. Мне кажется, впрочем, что сейчас уже темно – снаружи, я имею в виду. Должно быть, ночь. - Тогда он ничего не предпримет до утра. Ему нужно видеть, наблюдать. – Малдер решил не вдаваться в подробности того, что именно Эймосу нужно было видеть. – Если этот подвал закрыт так герметично, как ты говоришь, сюда не поступает свежий воздух, верно? Дана покачала головой, но потом вспомнила, что он не может видеть этот жест. - Вряд ли. Воздух уже достаточно спертый. Даже если он и проникает сюда извне, этого явно недостаточно. Следующий вопрос был очевиден, но Малдер все равно решил его озвучить. - Хватит ли его, чтобы нам пережить эту ночь? - У меня не было времени на то, чтобы оценить размеры этого места. - Я и так могу сказать по тому, как глухо звучат наши голоса, что оно весьма ограниченное. - Ни одна из жертв не умерла от удушья, - попыталась обнадежить его Дана. - Тогда нам или стоит начинать дышать по очереди, или надеяться на то, что этот парень знает арифметику хотя бы на уровне первого класса, потому что раньше здесь находился один пленник, а нас с тобой двое. На этой радужной ноте они разом замолчали. Дана почувствовала, что Малдер все равно находится на грани потери сознания. Дальнейшее продолжение разговора подточит его силы, которые ему наверняка понадобятся позже. К сожалению, долгий сон в его состоянии вряд ли можно было бы счесть хорошей идеей. Положив его голову себе на колени, она постоянно ощущала, как все его тело сотрясают приступы дрожи – поначалу редкие, но все усиливающиеся по мере того, как уровень сахара в его крови понижался. Ему нужно тепло, вода, еда и отдых, но она могла обеспечить его только отдыхом и толикой тепла, да и то не без труда: Малдер всегда чересчур рьяно соблюдал приличия, а потому ей придется пойти на хитрость, чтобы убедить его принять то немногое, что она в состоянии была дать. - Мне холодно, - сказала она. Дана почувствовала, как он колебался, ища тайный смысл в ее словах, но, в конце концов, видимо, решил подыграть ей. - Предлагаешь поделиться теплом наших тел? – его голос невольно сорвался от очередного приступа дрожи. – Что насчет этого говорится в руководстве ФБР? - Когда речь заходит о выживании, все средства хороши. В Квантико ходят слухи о четырех агентах, оказавшихся запертыми в наблюдательном фургоне во время метели в Миннесоте… - Она ощутила, как он передернулся. - … и один из них умер от гипотермии. Весьма сомнительная история. Кроме того, я даже не рассматриваю возможность съесть тебя. Я не настолько голоден - пока что, по крайней мере. Хотя выпить твоей крови совсем другое дело. – Он облизнул пересохшие губы в тщетной попытке хоть немного смочить их. Дана сидела, не шевелясь. Она предложила, и следующий шаг был за ним. Вскоре она ощутила, как он сдвинулся, и его длинные пальцы не слишком уверенно коснулись ее ладони. - Ну, если мы решили устроиться в обнимку, то я только за. Главное, держи свои холодные ноги при себе. Дана так и сделала - осторожно опустившись на землю, она улеглась рядом и обняла его. Положив его голову себе на руку, чтобы приподнять ее с влажной земли, она в свою очередь уютно устроилась у него на плече. Он явно замерз, как, впрочем, и она, но по крайней мере земля была достаточно сухой, и, учитывая расположение этого подвала, остывать он будет медленно, так что намного холоднее в течение ночи не станет. К сожалению, эти его изоляционные особенности не принесут им хоть какого-нибудь облегчения с восходом солнца. *** Дана проснулась – непонятно, сколько времени спустя – от шизофренического, бесконечно повторявшегося сна, в котором она спала в объятиях мужчины, что само по себе было довольно приятно, но при этом чувствовала леденящий холод, что несколько портило впечатление. Никакой невинный дружеский контакт не помог бы им с Малдером согреться. Она поняла, что проснулась, по пугающе неровному дыханию Малдера под боком. Учитывая боль, возникавшую в ее груди при каждом вздохе, ей трудно было судить о том, вызваны ли его затруднения с дыханием спертым воздухом или же болевым шоком. Будучи одновременно испуганной и разозленной, Дана выскользнула из объятий спящего напарника, неосознанно крепко прижимавшего ее к себе, и подползла к лестнице. Даже это небольшое усилие привело к тому, что она начала задыхаться и почувствовала головокружение. Они могут не пережить следующие несколько часов, если не получат больше свежего воздуха, который поступал только через дверцы в потолке. Чтобы осуществить задуманное, ей нужен был какой-нибудь инструмент, но как бы сильно она ни тянула, ступени оказались слишком прочным и не поддавались ее напору. Тогда она принялась неистово ощупывать пол и стены, в конце концов наткнувшись на балку, которую много лет назад вбили в землю в качестве грубых перил. Навалившись на нее всем своим весом, она вырвала дерево из гнилых скоб и с силой, о существовании которой в себе даже не подозревала, принялась колотить по заслонкам, прочно удерживающим их с Малдером внутри. Вскоре она услышала позади стон напарника – его поврежденная голова явно протестовала против внезапного шума. Тем не менее она не остановилась – просто не рискнула это сделать, продолжая снова, и снова, и снова колотить по дверцам, которые лишь слегка поддались в ответ на все приложенные ею усилия. Холодный пот струился по ее лицу, а уставшее сердце, работавшее на слишком малом количестве кислорода, казалось, раздулось у нее в груди, однако Дана упрямо продолжала. В конце концов кто-то сверху стал стучать по толстым доскам. Голос, приглушенный, но все равно зычный, разнесся по их темнице. - Тихо там! – ворчливо пригрозил их похититель. - Воздуха! – выкрикнула Дана или по крайней мере попыталась, без сил падая на ступени. После всех предпринятых ею усилий она испугалась, что у нее не хватит дыхания на то, чтобы говорить разборчиво. – Черт тебя побери, нам нужен воздух! Стук прекратился, и последовавшая за этим тишина затянулась так надолго, что Дана уже было решила, что ее мольба осталась без внимания. Затем раздался какой-то скрежет и неожиданно громкий хруст, словно что-то тяжелое, но острое вонзилось в дерево и после было выдернуто с оглушительным трескучим звуком. И снова тишина. Поначалу отпрянув от крышки люка, Дана вновь на четвереньках вскарабкалась по ступеням и поискала дыру в доске, которая должна была там образоваться. Она без труда обнаружила ее благодаря прохладному свежему воздуху, коснувшемуся ее лица. Лежа на спине на лестнице и задрав голову кверху, она упивалась этой живительной сладостью. Сама дырка, вероятно проделанная ломом, была не больше чашки в диаметре, но на большее им явно рассчитывать не приходилось. Когда сердце перестало стучать, как отбойный молоток, Дана сразу же вспомнила о Малдере. Спускаясь вниз на нетвердых ногах, сгорбившись под низким потолком и явственно ощущая все свои синяки, она остро осознала, насколько спертым был воздух внизу. После того первого стона, когда она начала колотить по заслонкам деревянным брусом, Малдер больше не издал ни звука. Приблизившись к нему, она обнаружила, что он обмяк и едва дышал. Донельзя испугавшись, она отвесила ему пощечину – поначалу очень осторожную, но затем стала бить все сильнее и сильнее, попутно зовя его и веля очнуться. Слезы подступили к ее глазам, когда она услышала его жалобный болезненный стон. Хотя он был едва в сознании, она попыталась поднять его, однако его длинное тело оказалось тяжелее, чем ей представлялось – он словно бы весь состоял из плотных мышц. - Малдер, помоги мне. Ты должен двигаться. На вершине лестницы есть свежий воздух. С трудом, но все же ей удалось поднять его по ступеням. Она придерживала его одной рукой за плечи, вынуждая наклоняться вперед, чтобы он не набил шишку на макушке под стать той, что уже сформировалась сбоку. Они неуклюже пристроились на лестнице – полусидя, полулежа на щербатых ступенях и соприкасаясь головами, так что их носы почти упирались в грубое дерево заслонок рядом с импровизированным воздуховодом. Свежий воздух был таким же прохладным и сладостным, как помнилось Дане. Воспрянув духом и телом, Малдер даже попробовал расширить дыру своими длинными пальцами, но добился только того, что сверху на них посыпалась грязь. Опасаясь полностью заблокировать дыру, он оставил дальнейшие попытки. Они долгое время просто лежали и слушали дыхание друг друга, не желая снова погружаться в сон. Когда боль в легких ослабла, а пульсация в голове опять вышла на первый план, Малдер прохрипел: - Насколько злы были Бенчли и Скиннер, когда ты отправилась вслед за мной? Они должны были быть сильно недовольны, раз позволили тебе уехать одной. Дана очнулась от легкой дремоты, больше походившей на транс, спрашивая себя, к чему он клонит. - Пытаешься определить, когда вероятнее всего прибудет кавалерия? - Знаю, что меня считают волком-одиночкой, - сдавленным от боли голосом отозвался он, - но я бы не возражал, если бы нам на выручку пришел хоть сам Гувер. Дана сглотнула, что было трудно, учитывая совершенно пересохшее горло. - Я ничего им не сказала. Хотя держу пари, что сейчас они наверняка немного расстроены. – Она буквально ощутила то, с каким недоверием он отнесся к ее словам. Ей и самой трудно было понять, почему она, Дана Скалли, которая всегда следует всем правилам, сделала нечто подобное. Это было так на нее не похоже. – Я отправила письмо с задержкой доставки – оно пришло бы в три пополудни, если бы я не вернулась к тому времени. В нем описано все, что мне было известно на тот момент. Даже притом, что она не могла его видеть, а может, именно поэтому, Малдер позволил себе слегка улыбнуться. - Ты хотела незаметно затащить меня обратно прямо под носом у остальных? – легкомысленным, но нетвердым голосом поддразнил он. - В твоих устах это звучит так, словно я какая-нибудь легкомысленная студентка, пытающаяся украдкой провести парня в свою комнату в общежитии. - Так пыталась? - Собиралась попробовать, - неохотно признала она. - Спасибо, но не стоило. Меня и раньше довольно часто отстраняли от работы за различные проступки. Я даже подумывал обклеить ванную уведомлениями о дисциплинарном взыскании. Даже без часов время, казалось, тянулось – одна бесконечная секунда за другой. В конце концов Дана прошептала: - Очевидно, что к трем я не вернулась. Как только они прочитают мое письмо, то тут же начнут нас искать. По крайней мере они обнаружат машины. - Сначала им нужно будет найти основной дом Эймоса, а ни его, ни машин не видно с главной дороги, - мрачно напомнил Малдер. – Им придется углубиться. - Ты сомневаешься, что они поймут, где искать? Мы жалуемся на управленцев, но ведь когда-то они занимались тем же, чем и мы сейчас. Нам стоит уповать на то, что они все же не глупее нас. - Прошло уже как минимум двенадцать часов. Скорость реакции у них точно медленнее, - проворчал Малдер. На это Дане нечего было возразить. Они оба знали, что хотя помощь пришлась бы очень кстати, рассчитывать на нее не следует. В данной ситуации им остается полагаться только друг на друга. Для слишком длинного разговора воздуха было все же недостаточно. Двигаясь только для того, чтобы немного размять затекшие конечности, они оставались на одном месте еще долгое время после того, как тусклое сияние серого света показалось сквозь рваную дыру в дверях их тюрьмы. *** Штаб-квартира ФБР Воскресенье, 07:30 «Ворон» Томпсон с покрасневшими от недосыпа глазами рухнул на сиденье в столовой рядом со своим жующим сигару напарником. Пустой столик рядом с ними был заставлен контейнерами с недоеденной китайской едой, открытыми банками с колой и коробками из-под пиццы. - Похоже, что компьютерные задроты ушли в сильной спешке, - заметил он, отхватив себе кусок пиццы. Бык провел пятерней по редеющим волосам и зевнул. - У них случился приступ вдохновения. Давай надеяться, что это поможет. А ты чем занимался? Ворон впился зубами в пиццу. - Тем, чем мне было велено – пытался думать, как Призрак. Я взял у Дэниелса отчет и отправился в подвальную берлогу Малдера, чтобы подзарядиться его аурой. У меня от этого места мурашки по коже бегали – жутко там ночью находиться. Черт, да там и днем-то жутко. В конце концов я поднялся на второй этаж, чтобы изучить кое-какие карты. Потом отключился. Извини. Бык склонил свою крупную голову. - Да ниче. Мне сказали, что они начинают восстанавливать некоторые из последних файлов. Через несколько часов мы сможем прочесть письмо агента Скалли - это должно помочь. - Я думал, что сеть уже давно заработала. - Да, но не вся. Им пришлось подключать новое «железо», повернуть вспять системные часы и восстановить все из резервной копии ночи пятницы. - Даже я понимаю, что это означает потерю всей сохраненной информации после полуночи пятницы. - Временно. Они все еще работают над зараженной системой. Они ее не забросят. Удивительно, сколько критически важной информации проходит через это учреждение каждый божий день. Мне доложили последнюю информацию, из которой я понял процентов десять. Неполадку устранили, но этот вирус не так прост: патч работает только на определенных файлах. Вирус был запрограммирован мутировать, проходя через систему, так что процесс обещает быть долгим - аккаунт за аккаунтом и компьютер за компьютером. Все дело в расстановке приоритетов. Ворон протянул свою длинную руку и подцепил очередной кусок пиццы. - Так когда это кляузное письмо агента Скалли будет продезинфицировано? - Раз оно было отложенным, то одним из последних. Да они все равно движутся со скоростью улиток. Есть огромное количество дел в гораздо более критической стадии расследования. Кроме того, тяга Малдера к внезапным исчезновениям без всяких уведомлений работает против него. Скиннер чуть ли не на голове стоял, чтобы поднять приоритет данного дела, но проблема в том, Малдер слишком многих разозлил. Ворон задумчиво чавкал, внимательно наблюдая за своим изможденным напарником. - А ты сильно за них беспокоишься. - Даже Малдер редко выходит так далеко за рамки, а учитывая еще и то, что агент Скалли не позвонила… в общем, по-моему, это крайне подозрительно. Ты хоть что-то полезное нарыл? - Я отследил порядка шести зацепок – пока глухо. Добыл с десяток полицейских отчетов со всей округи. Еще не получил ответа по поводу справочных материалов, запрошенных Малдером и Скалли. – Ворон потянулся во всю длину своего долговязого тела. – Полагаю, пришло время вернуться к работе. Он уже был на полпути к выходу, когда Бык его окликнул. - Постарайся как следует, сынок – это все, о чем я прошу. Нахмурившись, Ворон вышел за дверь. «Он что, думает, я работаю в полсилы?» Впрочем, настоящим источником его раздражения был не Бык, а Малдер. Если бы тот не пустился в бега, он, Ворон, провел бы эту ночь в собственной постели, а не сгорбившись за рабочим столом в одежде двухдневной давности. Если Призрак вляпался во что-то, то вполне заслуженно.