Откровения I: Рассвет

Старая ферма Эймоса Полдень воскресенья Неопределенное время спустя напарников от их холодного, наполненного кошмарами сна разбудили доносившиеся сверху звуки – прямо над тем местом, где они лежали. Всего в нескольких дюймах над ними. Некто убирал землю и камни с «крыши» их подвальной темницы, шаркая лопатой по деревянным дверцам. Вскоре они распахнулись, и болезненно яркий свет полуденного солнца залил подвал, на миг ослепив находившихся в нем агентов. Куда более свежий и теплый воздух, чем тот, которым им приходилось дышать более 18-ти часов подряд, коснулся их лиц. - На выход! – велел грубый голос. Пошевелившись, Дана обнаружила, что в какой-то момент утра кто-то из них двоих или же они оба прижались друг к другу в поисках тепла. Вероятно, все же оба. Даже если и так, на этой узкой лестнице согреться им все равно было затруднительно. От холода и влажности все тело одеревенело. Дане казалось, что она постарела за ночь лет на семьдесят, а ее поврежденная рука по ощущениям напоминала вставленную в плечо раскаленную головню. Малдер простонал и перевернулся со спины на живот, чтобы согнуть колени и попробовать подняться. - Ну же, пошевеливайтесь! – подгонял их раздававшийся сверху нетерпеливый бас. – Вряд ли вам понравится, если мне придется спуститься и силком вытащить вас оттуда. - Он ранен…- начала было Дана, наклоняясь, чтобы помочь Малдеру, внезапно обнаружившему, что ноги не хотят его держать. Однако прежде чем ей удалось что-либо для него сделать, Дана ощутила, как из ослепительно яркого света к ней устремилась рука их похитителя, грубо схватившего ее за шиворот, вытащившего наружу и швырнувшего на землю. Встревоженный и обозленный таким поворотом событий, Малдер заставил свои непослушные ноги двигаться вверх по ступеням. Словно бы в наказание за его нерасторопность, громадный темный кулак внезапно возник из света и обрушился на его челюсть, отчего в и так уже поврежденной голове случилось нечто наподобие взрыва. Но еще до того, как мир у него перед глазами начал кружиться, что-то твердое и длинное с силой опустилось ему на лопатки – очевидно, снова дубинка. Малдер упал, стукнувшись подбородком: руки плохо ему повиновались, а потому не могли вовремя предотвратить болезненное падение. Прищурившись в жалящем глаза свете, он мельком заметил рядом Скалли - она лежала, растянувшись в грязи, и явно пребывала в ярости. Даже не будучи в состоянии разглядеть ее как следует, он увидел, что она была бледнее, помятее и грязнее, чем он когда-либо ее видел. Прежде чем у него появилась возможность присмотреться повнимательнее, одетая в тяжелый ботинок нога опустилась ему на спину, и весь оставшийся в легких воздух стремительно вышел из них, а зрение помутилось. - Ты, женщина! – гаркнул голос – как показалось Малдеру, резкий и в то же время странно отдаленный. – Свяжи ему руки за спиной – я знаю, ты умеешь – и подними его. Хоть ей и не терпелось оказаться рядом с напарником, Дана что-то недовольно проворчала себе под нос и медленно поднялась на ноги. Эймос сунул ей в руки кусок пеньковой веревки. - Советую сделать все, как надо, с первого раза, - прошипел он, - потому как если он сможет ее ослабить, я начну отрезать пальцы. Его пальцы. Дана нехотя взяла веревку здоровой рукой. - У него травма головы. Не думаю, что он в состоянии стоять, но я могу попробовать усадить его. Эймос осторожно убрал ногу со спины Малдера и отступил на несколько шагов, позволяя Дане опуститься на колени рядом с лежащим напарником. Малдер был бледен как смерть, хотя Дана и понимала, что засохшая на волосах кровь, ранее стекавшая по его лицу и шее и покрывавшая когда-то белую рубашку, пусть и выглядела устрашающе, но была меньшей из зол. Оказавшись так резко вырванным из полной темноты подвала, он едва мог приоткрыть глаза, но, насколько ей удавалось увидеть, сфокусировать взгляд у него получалось плохо. Даже при самых благоприятных обстоятельствах у него ушло бы несколько дней на то, чтобы оправиться от последствий удара, нанесенного ему Эймосом накануне. - Как ты? – прошептала она. Он не ответил, продолжая неподвижно лежать на животе, касаясь щекой согретой солнцем земли и делая глубокие, медленные вдохи, словно в попытке набрать полную грудь воздуха. - По крайней мере, солнце пригревает, - слабо отозвался он. – Теперь я понимаю, каково быть ящерицей. Вероятно, это единственное, в чем нам сегодня повезет. - Сможешь сесть? Он медленно кивнул и сумел заставить свои непокорные конечности двигаться. Приняв нужное положение, он покорно сложил руки за спиной. - Извини, - произнесла она, начав связывать его запястья грубой веревкой. - Разве ты не грозилась проделать это той ночью в своей квартире? - Какой же ты гаденыш, Малдер, - прошептала она в ответ, впрочем, без всякой злости. – Хотя я подумаю о том, чтобы использовать эту тактику в будущем, когда ты снова надумаешь от меня сбежать. Дана работала медленно, но при этом так добросовестно, как ее научили на курсах по выживанию в Квантико, проделав все максимально эффективно с учетом ограниченной дееспособности ее поврежденной правой руки. По крайней мере, она убедилась, что циркуляция крови в запястьях Малдера не прекратится, хотя самостоятельно освободиться ему не удастся. Она не осмелилась позволить ему это: при мысли о том, что этот горец, или кем он там был, покалечит изящные, выразительные руки Малдера, ее внутренности словно скрутились в тугой узел. Уверенно держа в руках дубину, высокий хмурый мужчина ступил вперед, чтобы осмотреть результаты ее труда. - А теперь свяжи себе ноги. Малдер с трудом разлепил веки и увидел сидевшую поблизости Скалли, связывающую себе ноги другим куском пеньки. Нагнувшись, чтобы проверить сделанные Даной узлы, Эймос удовлетворенно хмыкнул и опустился на корточки рядом с пленниками – вне их досягаемости, но все же предусмотрительно держа наготове дубину, которую он положил на согнутые колени. К этому моменту глаза Малдера уже достаточно привыкли к свету, чтобы он смог наконец разглядеть этого мужчину как следует. Так это и есть тот самый Охотник из Хиллендейла, умудрявшийся ускользать от нескольких дюжин сотрудников правоохранительных органов в течение многих недель. Как уже ранее заметила Дана, Эймос был высоким, худощавым, мускулистым человеком. Из-под свисавших длинными прядями неопрятных волос – наполовину темных, наполовину седых - виднелось вытянутое лицо, обветренное в результате многих лет, проведенных на открытом воздухе. Ничто в нем не свидетельствовало о жестокости или о наличии чувства юмора, лишь о деловитости и нелюдимости. Он носил поношенные коричневые штаны, сильно истоптанные ботинки и плотную полинялую рубашку наподобие куртки, когда-то также окрашенную в оттенок коричневого, но со временем покрывшуюся пятнами от травы, грязи и прочих субстанций, о происхождении которых Малдер мог только догадываться. Двигался он проворно, уверенно и быстро. Та легкость, с которой он швырнул Скалли, вкупе с умелым владением дубиной делали его очень опасным противником, одолеть которого будет крайне сложно. Ослепляющая головная боль заставила Малдера на миг закрыть глаза. Ничто из увиденного не способствовало поднятию его настроения. Чахлого и низкорослого психопата можно было бы обмануть и физически пересилить, но чего он, собственно, ожидал? До сих пор в этом деле ничто не шло гладко. - Не думаю, что мы были должным образом представлены друг другу, - заметил Малдер. Как и все остальное в этом мужчине, глаза Эймоса были темными, напоминая тусклый янтарь и пожухлые по осени листья. Внезапно в них зажглось нечто сродни интересу. Он явно обладал врожденным умом и житейской смекалкой, пусть и не развитым образованием. Если отбросить на мгновение его попытки защитить родную землю, то, как он выслеживал Малдера до прихода Скалли, и то, как поймал предыдущих своих жертв, выдавало в нем скорее охотника, нежели фермера. И теперь он изучал Малдера так, как охотник оценивает матерого оленя, которого он ранил, но не убил, словно пытаясь определить, в какую сторону его добыча может прыгнуть. Казалось, слова пленника заметно сбили его с толку. «Неудивительно», - подумал Малдер. Остальные его «гости», должно быть, все проведенное здесь время попеременно ежились от страха и умоляли сохранить им жизнь. - Если вы прочитали то, что написано в наших удостоверениях, то знаете, что я специальный агент Фокс Малдер из ФБР. – Малдер кивнул в сторону Скалли, которая как раз закончила связывать себе ноги и сидела тихо, но выжидательно, прислушиваясь к разговору. – А это специальный агент Дана Скалли. - Я умею читать! – прорычал глубокий голос. – Я не дурак. - Я этого и не говорил, - совершенно искренне заверил его Малдер. – Но у вас есть одна проблема. - Думаю, это у тебя есть проблема, федерал. Малдер осторожно пожал уже начинавшими побаливать плечами. Ему и прежде связывали руки за спиной, и он отнюдь не жаждал испытать новый уровень боли, которую в скором времени и в полной мере ощутит его невезучее тело. - Нам известно, чем вы занимаетесь, мистер Эймос. И мы даже знаем, почему вы это делаете. - Ты так в этом уверен? – проворчал тот. - Ну, если только вы не на содержании у теневых пособников Бюро и не имеете итальянских родственников, то да, я знаю. Удар ботинком пришелся Малдеру по ребрам. Дане не нужно было даже видеть, как еще больше побледнело и без того уже почти обескровленное лицо Малдера – сам звук заставил ее вздрогнуть. - Поумничай мне тут! – рыкнул на него Эймос. У Малдера ушло больше чем несколько долгих секунд на то, чтобы перевести дух и совладать с болью. Верно. Не время сейчас демонстрировать свое искрометное остроумие. - Они забрали вашу землю, - медленно и обстоятельно начал объяснять Малдер. Он огляделся, пропуская через себя увиденное – невероятно древний дух этого места, которым владело еще больше поколений людей, чем новой фермой. – Много веков ваши предки жили тут – не только в доме, но и на самой земле. В течение многих поколений. Они процветали и благоденствовали. Они-то и построили новую ферму. Они даже похоронены здесь. Выражение лица Эймоса не изменилось ни на йоту. - Похоронены? – отозвался он после небольшой паузы. – Дюжины. Слишком много и в то же время недостаточно. Войны забирали мужчин. А женщины? Они просто угасали. - Так, значит, правительство, затевавшее войны, хочет отобрать у вас и ваших людей, и вашу историю. И тут Малдер понял, что сказал что-то, чего ему не стоило говорить. Что-то доселе тлевшее в душе этого человека вспыхнуло, и он бросился на Малдера. Тот инстинктивно сжался в ожидании следующего удара, на этот раз пришедшегося на почки. Только когда боль в боку немного отступила, он смог различить ответ Эймоса. - Они постоянно нарушали свое обещание – снова и снова, но все же я готов был оставить их в покое, если бы только они оставили в покое меня. – Угрожающе нависая над Малдером, Эймос мотнул своей огромной головой в сторону сидевшей чуть поодаль от них Скалли. – Что они и делали, пока ваша братия не заявилась сюда. Зачем вам нужно было лезть не в свое дело? - Эймос, послушайте, - поспешно позвал его Малдер, отчаянно стараясь отвлечь внимание убийцы от очередной идеально одетой жертвы. – Мы понимаем, что вы пытаетесь донести свое послание. Вы хотите дать им понять, что вы рассержены… И снова эта вспышка гнева, на этот раз еще более очевидная. Смуглая рука конвульсивно сомкнулась на рукоятке дубины, и правое плечо вместе с локтем начало двигаться. «Смерть, где твое жало?», (1) - пронеслось в раскалывающемся от боли мозгу Малдера. - Позвольте нам помочь, - воскликнула Дана, перекатываясь на колени, словно для того, чтобы броситься наперерез, если ее слова не помогут отвлечь отшельника. Но ей удалось: он повернулся в ее сторону и расслабил руку, изогнув тонкие губы в горькой усмешке. - Вы двое просто идиоты! Вы что, не понимаете? Мне не нужна ваша помощь. Я не хочу вашей помощи. – С этими словами он проворно поднялся и в два громадных шага преодолел отделявшее его от Даны расстояние, встав перед ней. Ее лицо внезапно оказалось на уровне его паха, вызвав у нее приступ паники и отвращения. Дубинка, с которой он ни на миг не расставался, перекочевала из правой руки в левую, после чего он резко взял Дану за подбородок и грубо дернул, вынуждая ее сесть на пятки. Проведя затем пальцем по ткани ее уже не столь розового спортивного костюма, он спросил: - Зачем ты пришла сюда в таком виде? В качестве приманки? Думаешь, я настолько глуп? - Нет! – поспешно воскликнул Малдер, пытаясь заставить свои неустойчивые ноги слушаться и зная, насколько бесполезной оказалась бы попытка нападения, но не в силах спокойно сидеть и наблюдать, как эта сильная женщина, его напарница, подвергается такому унижению. – Это не то, что вы думаете! Наш приезд был спонтанным, мы действовали по наитию. Мы не ожидали что-нибудь найти. Никто даже не знает, что мы здесь! - Я не разрешал тебе двигаться! Учитывая, что дубинка была в левой руке, на этот раз Малдер заработал лишь пощечину, которая, впрочем, оказалась достаточно сильной, чтобы он снова упал, а перед глазами вспыхнули звезды на неожиданно темном полуденном небе. «Говори, не дай ему переключить внимание на Скалли. Что угодно…» - Эймос, послушайте, - с трудом выдавил Малдер, надеясь, что голос пробьется сквозь заволакивающий его разум серый туман. - С какой стати? - Потому что ваши действия неочевидны. Мы единственные, кто знает, кто вы и чего хотите. Убив нас, вы ничего не выиграете – после нашей смерти ваше послание по-прежнему никто не будет понимать… И снова ботинок возник словно из ниоткуда, на этот раз опустившись на ребра Малдера, отчего он перекатился на бок с болезненным вскриком. - Когда мне понадобится совет, я дам тебе знать! В последнюю секунду Малдер напряг мышцы живота и свернулся в клубок. Из него снова чуть не вышибли дух, но по крайней мере кости не были сломаны - пока что. Наблюдая за происходящим, Дана сочувственно содрогнулась; удар пришелся именно на то место, на котором «дьяволица» оставила отметины своими когтистыми ногтями. Кожа и ребра наверняка еще не до конца зажили. - Я сказал… они не понимают, - задыхаясь, повторил Малдер, потому как вобрать воздуха в легкие в тот момент было затруднительно. – Наша смерть будет еще одной бессмысленной… Эймос ступил вперед и встал так близко, что Малдер ощутил запах застарелой пыли, земли и слабую вонь навоза на рабочих штанах мужчины. Он был вынужден задрать голову, чтобы заглянуть в лицо Эймоса, и это беспомощное положение понравилось ему не больше, чем то, в котором до этого оказалась Скалли. - Тогда на этот раз мне надо сделать свои намерения совершенно очевидными. - Оставьте меня, - предложил Малдер. – Позвольте ей уйти. Она сможет рассказать вашу историю. - И что они сделают? Опубликуют ее в «Ридерс Дайджест»? – С этими словами Эймос нагнулся и, схватив Малдера за руку, силком поставил его на ноги. Дана закрыла глаза, увидев, как от очередного приступа боли кожа Малдера побледнела еще сильнее по контрасту с покрывавшей ее грязью и кровью. А убийца тем временем уже подталкивал его к огромному дубу, возвышавшемуся посреди двора. - Достаточно! – рявкнул Эймос, и его с трудом передвигавшийся пленник резко остановился. Он стоял прямо, но качался, даже широко расставив ноги для большой устойчивости. Эймос поднял откуда-то с земли толстую, тяжелую цепь и протянул ее через кольцо, образованное связанными руками Малдера. Потом почти небрежно нанес удар по его голове рядом с самым большим сгустком запекшейся крови. Малдер со стоном рухнул на колени, и свежая кровь хлынула из начавшей было затягиваться раны. Полностью проигнорировав страдания своей жертвы, Эймос отошел в сторону и наклонился, чтобы поднять другой конец цепи. Дана заметила, как он вынул что-то из кармана и затем услышала безошибочный звук защелкивающегося замка. Эймос взял в руки цепь и проверил ее; для Даны и даже для плохо видевшего от боли Малдера было очевидно, что она образовывала большую петлю, опоясывая ствол гигантского дерева и руки Малдера. Он оказался надежно привязан, и у него имелось не больше тридцати футов свободного пространства между деревом и самым дальним от него расстоянием. Назначение расчищенного двора, образовывавшего широкий круг под ветвями древнего дерева, наконец стало очевидным – как и то, откуда взялись отметины в виде зарубок вокруг его ствола. Остальных вот так же приковывали, и, подобно любому животному, они проверяли пределы своей тюрьмы, повреждая кору дерева цепью и утаптывая землю на этой импровизированной арене. За пределами этого тридцатифутового радиуса лежали приличные стопки камней, большинство размером с кулак. Некоторые были значительно крупнее, но все же такими, чтобы сильный мужчина мог кинуть их на двадцать футов или дальше. Фотографии остальных жертв – избитых, отстеганных кнутом, загнанных и в конце концов забитых камнями до смерти невольно пришли Дане на ум, и она не сомневалась, что и напарнику – тоже. Защелкнув замок, Эймос не удостоил мужчину-пленника и взглядом, быстрыми, уверенными шагами приблизившись к сидевшей на земле женщине. Он ослабил веревку вокруг ее ног и резко поднял ее, вскоре болезненно туго обвязав другую вокруг ее талии. Затем он велел ей просунуть руки в образовавшуюся петлю перед собой, что оказалось не так-то легко сделать – она смогла бы выдернуть руки из-под веревки при необходимости, но не слишком быстро. - В дом, - приказал он, подталкивая ее в указанном направлении. Несмотря на нетерпеливую грубость Эймоса, Дана колебалась достаточно долго, чтобы встретиться взглядом с Малдером, насколько это было возможно, ведь его глаза заливал новый поток крови из открывшейся раны. Однако они полыхали гневом вкупе с отчаянной решимостью. Он даже и не думал сдаваться. Напоследок он кивнул ей, словно бы говоря: «Иди с ним». Любая возможность получить чуть больше информации об этом человеке и месте, где он их держал, стоила того, чтобы рискнуть. Ни одна из прежних жертв Эймоса – ни женщины, ни мужчины - не подвергалась сексуальному насилию. Он не предпринял никаких попыток и по отношению к новым пленникам, хотя у него определенно была такая возможность. Осознание этого приносило слабое утешение, но все же на большее им рассчитывать не приходилось. *** Рейнджерский участок, парк Катоктин Маунтин Полдень воскресения Не без труда заставляя свое грузное тело двигаться, Бык выбрался с водительского сиденья машины перед рейнджерским участком парка Катоктин Маунтин. Давали о себе знать предыдущие четырнадцать отчаянных часов, в течение которых он вручную отслеживал несколько сотен текущих расследований в ожидании, когда компьютерная система полностью восстановится. Письмо от агента Скалли в итоге появилось во входящих сообщениях почтового ящика Скиннера в девять утра. За этим открытием последовала череда яростных звонков в управлении округа Фредерик всем, кто мог видеть любого из пропавших агентов – нелегкая задача в утро выходного дня. И вот после примерно пятидесяти звонков он очутился здесь, чувствуя себя скорее как машина, работавшая на пределе своих возможностей исключительно за счет кофеина и адреналина, чем как человек. Боже, у них заняло слишком много времени, чтобы продвинуться в поисках - чертовы сутки. Сидевший рядом с ним Скиннер убрал сотовый, по которому он разговаривал почти все утро, в карман и открыл пассажирскую дверь. «Ворон» Томпсон выбрался с заднего сиденья. Выпрямившись и развернувшись к бревенчатому строению, Скиннер сбросил с себя вызванную ярким солнцем бабьего лета сонливость и нахмурился. На его лице, как и на лице Быка, виднелись следы бессонной ночи, в течение которой ему приходилось решать нескончаемые проблемы. Только некоторые из них оказались по-настоящему срочными, но пока не погрузишься в них с головой, понять это невозможно. Избыток кофеина также давал о себе знать легким подергиванием мышц. Может, ему следовало остаться в Вашингтоне. Даже притом, что Бенчли был недоступен, потому как занимался решением своих собственных проблем, Бык мог бы и сам пойти по нужному следу. Скиннер вполне доверял своему старому другу, однако чувствовал себя лично ответственным за этот конкретный промах. В конце концов, именно он привлек Малдера к этому расследованию и подставил молодого агента под огонь, несмотря на вполне понятное сопротивление с его стороны. Позволив Малдеру в самом начале переназначить Скалли, он подверг их рабочие отношения испытанию на прочность. И затем, хотя он и старался ускорить восстановление письма Скалли, его должность и ответственность за выполнение более важной задачи не позволили ему зайти достаточно далеко. Всю ночь напролет он молился больше, чем готов был признать, чтобы Малдер сумел и на этот раз выкарабкаться, как и прежде. Но по мере того, как часы стремительно утекали, у Скиннера становилось все тревожнее на душе. Он просчитался – ему следовало послушаться того «тревожного» чувства. Он в сущности потерял связь с двумя своими агентами, и они так и не вернулись самостоятельно. Столько времени спустя они, очевидно, не могут вернуться самостоятельно. Плохо, очень плохо. Скиннер поднялся по ступеням рейнджерского участка первым. Приемный офис показался слишком тесным, когда в него ступили сразу трое мужчин. За столом они обнаружили пожилого рейнджера с редкими и по большей части седыми волосами, резво вскочившего на ноги при их появлении. Впрочем, на его лице не отразилось ни тени удивления, когда Скиннер продемонстрировал ему свое удостоверение. - Вам должны были звонить, рейнджер… - Кессел. Джон Кессел. Из управления округа, да. - Тогда вы знаете, что нас интересует информация о местонахождении двух наших полевых агентов, специальных агентов Фокса Малдера и Даны Скалли. Вчера в разное время между поздним утром и ранним днем их сюда направила полиция Фредерика. Пожилой рейнджер беспокойно покусал губу. - Знаю, знаю. Мне сказали. К сожалению, я мало чем могу вам помочь. Вчера была не моя смена. Я работаю по вечерам и по воскресеньям. Вам надо поговорить с Клиффом Гейнсом. - Где нам его найти? – вмешался Бык. Рейнджер беспомощно пожал плечами. - Сегодня у него выходной. - Вы можете с ним связаться? – потребовал Бык. - Я пытался, - оправдывался тот, и явное огорчение на его лице красноречивее слов подтверждало искренность его слов. Скиннер ощутил значительное увеличение напряжения в затылке. - Но хоть что-то вам известно? Мне по крайней мере нужно знать, встретился ли вообще этот рейнджер с моими агентами вчера и о чем они говорили. Агент Малдер наверняка интересовался жертвой убийства, обнаруженной здесь девять месяцев назад. Неким Гамильтоном Риверой. Не осталось ли тут каких-нибудь записей подобного запроса? Рейнджер потянулся за книгой в твердом переплете. - Это я обнаружил – Клифф занес информацию в журнал. – Джон Кессел быстро пролистал страницы в поисках нужной записи. Очевидно, что парку было далеко до Йеллоустоуна (2): журнал на текущий год, и так достаточно тонкий, оказался заполненным лишь наполовину, а ноябрь ведь был уже не за горами. – Вот оно: Малдер, ФБР, приходил около десяти. Клифф отвозил его на западный луг, где обнаружили тело Риверы. - Никаких подробностей? Кессел покачал головой. - Клифф внес только время, когда он приехал и уехал. Он отсутствовал полтора часа – в двенадцать есть запись о возвращении. - Никаких упоминаний об агенте Скалли? Она появилась бы на несколько часов позже. Кессел снова сверился с журналом. - Только сообщение о дорожном происшествии в 13:30. Он занимался устранением его последствий большую часть дня. - Вы говорите, что не можете связаться с рейнджером Гейнсом? - Когда я узнал, что вы едете, я попытался, но его не было дома. Я попробую снова. – Подняв трубку, Кессел набрал номер, какое-то время подождал и затем оставил голосовое сообщение. Сверившись с органайзером, рейнджер набрал еще три других – дважды его попытки увенчались успехом, потому что он поговорил с кем-то на том конце провода, тогда как в третий раз вновь оставил сообщение. - Извините, но дома его нет, а те, кто могли знать о его планах на сегодня, не имеют ни малейшего представления, где его искать. - Он что, не носит пейджер? – раздраженно спросил Бык. Рейнджер широким жестом указал на окружавшие участок холмы. - Нет, если он не на вызове. Да и прием здесь нестабильный. Кроме того, у нас в этом нет необходимости – это всего лишь маленькое сонное местечко. Военные из Кэмп-Дэвида сами улаживают свои проблемы, хотя и ставят нас в известность, если возникают какие-то сложности. - Но они не звонили? - Нет, да и Клифф оставил бы об этом запись в журнале. Пока его старшие коллеги разговаривали, Ворон бродил по комнате, внимательно оглядываясь по сторонам. Из на четверть заполненного мусорного ведра он достал и распрямил два смятых белых пакета. «Тако от Типпи». Он протянул свою находку рейнджеру. - Какой-нибудь из них ваш? – спросил он Кессела. Тот покачал головой. - Это Клифф любит травиться подобным, не я. - Как часто выносят мусор? – спросил Ворон. – Могли они остаться после вчерашнего ланча? *** Прислонившись к капоту машины перед ярким фасадом забегаловки «Тако от Типпи», Бык достал из кармана сигару и зажигалку. Косой взгляд Скиннера заставил его убрать зажигалку обратно. - Моя язва начинает снова давать о себе знать, Уолт, а это всегда плохой знак. По своему опыту могу сказать, что людям обычно неплохо удается избегать неприятностей. Наша работа оказалась бы намного хуже, если бы все было иначе. Трагедии случаются с чаще всего тогда, когда происходит слишком много почти невероятных событий одновременно. Как в этом случае: взбалмошность Малдера, попытка защитить его со стороны Скалли, их скрытность, эта проклятая компьютерная система, а теперь еще и выходной рейнджера – все это начинает дурно попахивать. Скиннер подернул плечами и впервые за двадцать лет пожалел, что бросил курить после Вьетнама. - Знаю, что ты имеешь в виду. Мой собственный радар вовсю сигнализирует об опасности. Тем временем из ресторана с самодовольной ухмылкой на вытянутом лице и с пакетом еды на вынос в руке вышел Ворон. - Ну что? – спросил его Бык. - Кассирша подтвердила, что Гейнс приходил вчера обедать вскоре после полудня. Она запомнила, потому что он постоянный посетитель и один из немногих молодых холостяков в городе. - И что? - Он был не один. Мужчина в костюме, что само по себе необычно в здешних краях. - А приметы-то у этого мужчины имеются? Ворон ухмыльнулся. - Малдер, сомневаться не приходится. Кассирша запомнила его очень хорошо, вплоть до той маленькой родинки… Бык почувствовал, как впервые за последнюю пару дней рот сам собой растягивается в улыбке. - Да здравствует смазливая внешность этого ублюдка. Но женщины с ними не было? - Она не заметила, а насколько я понял из того, как внимательно мисс Одинокое сердце приглядывалась к этим парням, она определенно обратила бы внимание на Скалли, будь та с ними. Кроме того, они купили еды только на двоих. Сложив руки на груди, Бык облокотился на машину и принялся задумчиво жевать сигару. - Похоже, Скалли тогда еще не нашла его, и он не знал, что она у него на хвосте. - Откуда такая уверенность? – спросил Ворон. - Он не купил ей ланч.