Откровения I: Рассвет

Неопределенное место и время Лес был совсем близко – темный и, как говорится, дремучий, но он мог помочь ему скрыться от пугающих до ужаса огней и той опасности, что таилась в них. По крайней мере, он больше не слышал их голосов, которые перекрывал шум прибоя - как ни странно ни усиливающийся, ни ослабевающий – и стук его собственного сердца, отбивавшего в груди барабанную дробь. Бежать было невозможно, но он шел достаточно быстро – так быстро, как другие бегают трусцой. Как только огни остались позади, на смену панике пришла неуклонная решимость. В кои-то веки ему необходимо двигаться тихо – нельзя быть неловким, только не сейчас. Если он упадет, то может еще сильнее поранить свою драгоценную ношу, да и звук падения может привлечь их внимание. Ему надо быть особенно внимательным, ведь он был таким неуклюжим – по крайней мере, врачи всегда так говорили. И папа тоже, разумеется. Опасаясь, что он споткнется обо что-нибудь и упадет, папа никогда не позволял ему нести малышку Сэм на закорках. Сейчас же она была гораздо тяжелее. Почувствовав, что она начинает выскальзывать из его рук, он остановился и обхватил ее покрепче. Звук его затрудненного дыхания казался слишком громким для его ушей, напоминая пыхтение какой-нибудь большой глупой собаки. Он попытался дышать не столь шумно, но легкие никак не желали работать как надо. Ребра почему-то болели, и при каждом вдохе грудь словно бы сдавливало тугим ремнем. Он был таким уставшим, а она – такой тяжелой! Когда она успела так вырасти? Он опустил взгляд и осмотрел себя. Ноги словно бы находились где-то далеко внизу. Конечно же, он тоже вырос. Тело казалось чужим, как и то место, в котором он очутился. Все это не имело никакого смысла, и как же сильно у него болела голова. Домой. Пожалуйста, мама. Хоть раз окажись дома. Он не знал, сколько прошел и в каком направлении, когда, как нельзя более некстати, начался дождь. Были ли эти вспышки света молниями или же они существовали лишь в его голове? Грома он, по крайней мере, не слышал, лишь непрекращающийся гул в ушах, звучавший громче пронзительного завывания ветра в ветвях деревьев. Дождь оказался холодным. Он с сожалением остановился, но только для того, чтобы скинуть пиджак и накрыть им хрупкую фигурку своей подопечной. «Почему на мне костюм?» Он неловко обернул ее в пленку, некогда закрывавшую поленницу, оставив открытым только лицо. Никогда не накрывай пленкой лицо, всегда говорила мама. Кое-как справившись с этим, он возобновил путь, не рискнув стоять на месте дольше, но как же он устал. Ему пришлось приложить куда больше усилий, чем раньше, чтобы вновь встать. С трудом переставляя ноги, он продолжил пробираться сквозь деревья, только на этот раз от ледяного дождя его защищала лишь тонкая ткань рубашки. Дом еще никогда не казался ему таким далеким. Вскоре он сосредоточился на одной лишь ходьбе, позволив дождю смыть все другие цели подобно грязи и засохшей крови на его израненном теле. *** Звук напоминал тот, что создают тяжелые капли дождя при попадании на туго натянутую ткань зонта. Но вот что странно: казалось, что этот самый зонт находится всего в сантиметре от ее поднятого вверх лица. Потом ветер, по-видимому, изменил направление, и дюжина веток одновременно сбросила накопившийся на них запас воды целым фонтаном брызг. Дана ощутила несколько ледяных капель, коснувшихся ее щеки. Какими же холодными они были. Впрочем, холод – липкий и влажный - словно бы сковал все ее тело. Судя по ощущению на коже, это был не по сезону ранний зимний дождь. Ей бы найти какое-нибудь теплое укрытие, но тело казалось налитым свинцом. Дане понадобились все имеющиеся у нее силы, чтобы хотя бы попробовать сесть. Когда ей это удалось, ее пронзила обжигающая вспышка боли, зародившаяся где-то под грудной клеткой и распространившаяся наружу и выше и… Это не имело значения. Попытка понять, в чем дело, давалась ей слишком тяжело. Затем она вспомнила – с предельной ясностью. Выражение ненависти на лице Эймоса перед тем, как она нажала на курок, оставило в ее памяти даже более отчетливый отпечаток, чем непосредственно момент попадания пули в ее тело. Потом все словно бы заволокло туманом. Вроде бы они с Малдером вели какой-то разговор. Он освободился – в этом она не сомневалась и только благодаря этому неожиданному подарку судьбы смогла расслабиться, будучи уверенной, что скоро все будет хорошо. Следующие минуты, а может, и часы были наполнены болью, холодом, ощущением резкого движения и лихорадочными снами. В этих снах ей казалось, что она находится в сильных руках своего спасителя подобно героине какой-нибудь романтической истории. В конце их пути она, однако, надеялась очутиться не в старинной усадьбе, а в теплой, хорошо оборудованной больнице – именно то, что доктор прописал. Он нес ее в больницу, ведь так? Под ее опущенными веками вспыхивали огни – фары от машины Скиннера? – и откуда-то доносилось громыхание, как будто бы сама земля храпела, но его издавала, разумеется, карета скорой помощи. Ведь так? Учитывая ее профессию, Дана относилась к больницам с теплотой, но не в том случае, когда оказывалась в них в качестве пациента. Сегодняшний день, впрочем, явно был исключением из этого правила. Сегодня накачайте меня какими-нибудь сильнодействующими лекарствами, затем разрежьте и делайте все, что пожелаете. Только залатайте потом и дайте как следует выспаться. Наконец-то выспаться – в тепле и безопасности. Именно ощущение движения разбудило Дану, вернув ее к суровой действительности – это и периодически падающие с ветвей капли или даже брызги дождя. Явно не больница. Бледный мигающий свет исходил не от огней скорой, а от отдаленных вспышек молнии. Даже сейчас она слышала ответный раскат грома, резонирующий между холмами слева и справа от нее. Вокруг вообще было довольно много холмов. Она почти ощущала тонны древней земли рядом и почти что над ней. Единственной неизменной частью ее сна оставались сильные руки несшего ее мужчины. Кто?.. Где?.. Сознание наконец полностью вернулось к ней, и Дана заставила себя сфокусировать взгляд, однако у нее это не особо получилось. Справа от себя она видела какое-то странное фантомное свечение, которое ей никак не удавалось идентифицировать. Только после нескольких неярких вспышек от слишком далеких молний она сумела распознать нависавшую над ней призрачную субстанцию – когда-то белую рубашку Малдера. Он держал ее, Дану, на руках или, скорее, на коленях, так как в этот момент сидел, сгорбившись, накрывая ее своим телом. Они, должно быть, оказались под деревом, потому что время от времени ветки сбрасывали накопившийся на них запас воды с разной степенью интенсивности. Он защищал ее от этого холодного душа, принимая на себя основной удар стихии. Его насквозь промокшая рубашка прилипла к телу, как и волосы, покрывавшие голову подобно темной шапке. Она слышала равномерное капанье воды с ветвей, ощущая, как она падает ему на плечи, холодными ручейками струясь по шее. Капли, попадавшие ему на голову, стекали с его волос или бледного лица – именно их она слышала, когда они приземлялись на пленку рядом с ее лицом. Одна огромная капля упала не на это покрытие, а в уголок ее рта. Она была соленой на вкус, и Дана поняла, что не вся эта влага образовалась в результате дождя. В этот момент она остро осознала разницу между жаром его тела и холодом воздуха. У него наверняка поднялась температура, и то, что она ощутила на губах, было солью его пота – или же крови. Державшие ее руки тряслись, да и все его тело сотрясала дрожь. Именно это, а также перестук дождя, вероятно, и разбудило ее. Малдер промок, устал, замерз и, вдобавок к лихорадке, как подсказывала ей интуиция, скорее всего, потерялся. Насколько Дана могла судить, вокруг них были лишь деревья, кусты, земля, вода и небеса – никаких домов, дорог, машин, обеспокоенных агентов ФБР, карет скорой помощи и больниц. Только лес, холмы и снова лес, и дождь, и один бесконечный лес. Как они вообще тут оказались? - Малдер? – то, как она произнесла это слово, напоминало скорее кваканье лягушки, чем человеческий голос, и прозвучало слишком слабо. В этот момент сверкнула молния, и земля содрогнулась от грома. На этот раз одиночный разряд ударил в землю совсем рядом от них. Если Малдер успел задремать, то грохот определенно его разбудил – он проснулся мгновенно, резко вздернув голову, отчего целый каскад капель с его насквозь промокших волос разлетелся по сторонам. Небо прорезала очередная вспышка молнии, но на этот раз слишком далеко от них, потому что за ней последовал лишь приглушенный рокот. Впрочем, света от нее хватило, чтобы осветить Малдера. Маячившее над Даной лицо напарника выглядело совсем не таким, как она ожидала. Виденные ею в течение многих часов кровь и грязь оказались смыты дождем, что, однако, не обязательно было хорошим знаком – по крайней мере раны придавали хоть какой-то цвет его коже. Сейчас же он больше напоминал труп – насквозь промокший труп. Его наполненные страхом, несфокусированные глаза сверкали лихорадочным блеском не просто из провалов глазниц, а прямо-таки из настоящих впадин на черепе. Кожа щек так плотно натянулась, что казалось, будто под ней совсем нет плоти. Губы же, напротив, были слегка припухшими, а челюсть выпячена вперед в характерной для него манере, означавшей, как уже успела изучить Дана, что он испытывает сильнейшую физическую или психологическую боль, но слишком упрям, чтобы это признать. Малдер бы хныкал на всем пути до больницы из-за какого-нибудь пустяка, как любой другой мужчина, но вот серьезные травмы он изо всех сил скрывал. И сейчас был как раз такой случай. - Малдер… Ей наконец удалось привлечь его внимание: он посмотрел вниз и чуть сильнее сжал ее в объятиях. Его дрожь внезапно прекратилась. Он открыл было рот, но поначалу не смог произнести ни слова. Тогда он снова попытался, и во второй раз его усилия увенчались успехом, хотя его голос и был далек от нормального. - Извини, я доставлю тебя домой, обещаю. Мне просто надо немного посидеть и отдохнуть, всего минутку. Дана мгновенно почуяла неладное. Хотя он и не назвал ее по имени, она инстинктивно почувствовала, что перед ней не тот Малдер, которого она успела довольно хорошо узнать. Его голос звучал совершенно иначе – почти плаксиво, словно он жаловался ей на свою усталость. Он как будто превратился в кого-то гораздо более молодого и далекого. Как они оказались здесь – где бы это «здесь» ни было – Дана и понятия не имела, хотя и начала догадываться о том, «как». В специальной литературе описывалось огромное количество таких случаев, когда стресс и травма могли негативно повлиять на рассудок человека, и Малдер определенно на полном ходу двигался в этом направлении; напряжение последней безумной недели профилирования, от которой у него почти не было времени оправиться, повторявшаяся травма его бедной головы, обезвоживание, голод, близкое к асфиксии состояние и долгие часы страха, пыток и беспомощности сделали свое дело. И потом, его мозг представлял собой благодатную почву для семян безумия, позволяя им с легкостью прижиться и дать побеги. Двадцать лет вины из-за неспособности сделать то, что он пытался сделать сейчас. Спасти Саманту. То, что у него возникли флешбэки, не удивило Дану. Так уж работал его разум с его собственной вселенной пугающе ярких образов. Чудо уже то, что он хотя бы одной ногой прочно стоял на твердой земле реальности. Сегодня же эта нога поскользнулась. Дана застонала. Так ли уж важно, как они здесь очутились? Поблизости не было ни больниц, ни укрытия, ни дома или даже дороги. Они оказались в небытие. Дана пошевелилась, чтобы проверить, получится ли это у нее, отчего глаза заволокла пелена боли. У нее не было выбора. Не важно, в каком мире или в каком году он сейчас себя воображал, Малдер должен двигаться дальше, потому что она на это не способна. - Фокс, - мягко позвала она по имени, прозвучавшему странно и непривычно. Он говорил о доме. Если он каким-то образом связывал ее со своей сестрой Самантой, тем лучше. Пусть считает ее хоть Джеком Потрошителем, лишь бы доставил ее в больницу. - Малдер… тебе надо найти помощь – для нас обоих. Теперь, когда ты отдохнул, сможешь снова идти? Как же она ненавидела себя за необходимость спрашивать его об этом. Следы от капель дождя на его лице напоминали дорожки слез. Крайнее утомление и, хуже того, гипотермия ясно читались во всем его теле. Однако если он останется здесь, под становившимся все более холодным дождем, это лишь ухудшит его и без того плачевное состояние. Она уже поняла, что он отдал ей все, что у него было, чтобы защитить от непогоды – свой пиджак и даже невесть откуда взятый отрез пленки, призванный укрывать ее от дождя и сохранять максимум тепла. Он даже заслонял ее своим ничем не укрытым телом. Еще немного, и он погибнет первым из них, и в таком случае она последует за ним, только несколько позже и в полном одиночестве. Он изможденно уронил голову на грудь. - Не… уверен, что смогу. Я так устал. - Знаю, но нам надо двигаться. – Она встретилась с ним взглядом, смотря на него не отрываясь и завладев его вниманием настолько, что когда рядом сверкнула молния и затем холмы содрогнулись от грома, он даже не вздрогнул. – Фокс, они будут нас искать. - Нет! – его резкий протест не на шутку ее испугал. - Так ты скорее убегал от чего-то, чем к чему-то, - обращаясь больше к себе, чем к нему, задумчиво пробормотала Дана. Подобный страх наверняка станет роковым для них обоих. Хотя позже она предпочла не вспоминать, как ей это удалось, Дана вынула руку из кокона из пленки и ткани и после двух неудачных попыток смогла поднести ее к его холодной щеке. Да, необходимость вполне способна перевесить физическую немощь, но цена оказалась высока. Сколько остававшихся у нее сил она потратила на этот жест? - Малдер… послушай меня. Я Скалли. Эймос мертв. Помнишь Эймоса? – Не было смысла подыгрывать Малдеру в его помрачении рассудка – надо помочь ему прийти в себя. – Он мертв, Малдер, на все сто. Нас разыскивают наши друзья и больше никто. Только наши друзья. – Про себя Дана очень надеялась на то, что так оно и есть – у Малдера наверняка столько врагов, что и не сосчитать. – Это Скиннер, Малдер, и Бык Хеннеси. И они сильно разозлятся, если не найдут нас в скором времени. Он взял ее ладонь в свою покрытую синяками, исцарапанную руку, и долгое время смотрел на нее. В свете отдаленной вспышки молнии на его бледном лице отразилась целая гамма эмоций. Дане показалось, что она почти что видит, как с него, будто с луковицы, слой за слоем, сходят пласты смятения – это походило не столько на мгновенное прозрение, сколько на срывание покровов или рассеивание тумана под лучами восходящего солнца. Он медленно нахмурил лоб в столь хорошо знакомом ей выражении концентрации и задумчиво поджал губы. Это напомнило ей наблюдение за человеком, раскладывавшим пасьянс – неторопливо кладущим каждую карту в нужное место. Он сидел совершенно неподвижно, но, по правде, его состояние было далеко от спокойного – внутри него поднималась настоящая буря. Немало времени прошло, прежде чем он снова заговорил, но на этот раз это был тот самый человек, которого она успела так хорошо узнать. - Я… - Она видела, как он мысленно подбирает для себя определения, и все далеко не лестные. В конце концов он остановился на… - идиот. О, как бы она хотела, чтобы у нее оставались силы улыбнуться. - Что угодно, но только не это, Малдер. - Тогда безумец. Хотя последнее, чего ей хотелось – это утяжелить его и без того нелегкую ношу, Дана обмякла в его горячих от жара руках. Она и так оставалась в сознании дольше, чем, как ей казалось, возможно, и определенно дольше, чем хотелось ее раненому телу. - По крайней мере ты осознаешь свое безумие… ты просто пытался спасти меня. Мой герой, - мечтательно пробормотала она. Он, однако, был не склонен позволять ей так легко избавить его от груза вины. - Герой… конечно. Спасающий тебя от кошмаров и призраков – своих собственных. Я мог убить тебя. Да так оно и есть – я убиваю тебя. - Так поднимай уже свою ленивую задницу и исправь допущенную ошибку. Сэм не единственная, кто хочет вернуться домой. Его лицо буквально посерело, что при всей его бледности было немалым достижением. Ей показалось, что она фактически видит раны, нанесенные ее бездумными словами. - Малдер… извини… я не имела в виду… Взяв ее ладонь в свою дрожавшую от холода руку, он неловко убрал ее обратно под пиджак и слой пленочного покрытия. - Но ты права, - отозвался он, и Дана никогда не слышала, чтобы тон его голоса был настолько невыразительным. – Разумеется, Сэм хочет вернуться домой, как и ты, и там вы обе и находились бы сейчас, если бы не я. Прежде чем у нее появилась возможность возразить, она ощутила, как он крепче сжал ее в объятиях, прежде чем подняться на ноги. От нее не укрылось то, насколько ему больно, но что ее по-настоящему поразило, так это его способность хоть как-то идти после всего, через что он прошел. Подъем удался ему с трудом, и Дана на миг ощутила укол тревоги, что он упадет. Тревоги, не страха. Если бы ей пришлось полагаться на кого-то другого, она бы испугалась, но Фокс Малдер не походил ни на кого другого. Когда он выпрямился, Дана почувствовала, что он всматривается в темноту, оглядываясь по сторонам. Затем он прочистил горло, словно слова давались ему с трудом. - Я не знаю… Дана обреченно вздохнула. Так, значит, она с самого начала была права – он потерялся. Слово «уникум» даже не начинало описывать Малдера. - Просто выбери любое направление, Малдер. Где-то поблизости отсюда Кэмп-Дэвид. С твоей удачей ты набредешь на какую-нибудь охраняемую зону и активируешь бесчисленное количество охранных сигнализаций. Малдер устало тряхнул головой и покрепче ее обхватил. - И как это я мог подумать поначалу, что у тебя проблемы с чувством юмора? Он прислушался, но ответа не последовало. - Скалли? – обеспокоенно позвал он, но она так и не отозвалась, очевидно потеряв сознание. Несколько пугающих секунд вина с ее парализующей депрессивностью боролась в нем со страхом и вызванной им необходимостью действовать. Страх за ее жизнь без труда победил. Он и так достаточно часто подводил ее – больше этого не повторится. Во-первых, как Скалли и сказала, нужно выбрать направление. Он не мог просто бесцельно блуждать в темноте. Наверняка есть способ сделать логический выбор. Буря пришла с запада. Повинуясь инстинкту, он наверняка предпочел бы, чтобы ветер и дождь оказались позади, а в таком случае его путь, вероятно, лежал на восток. Таким образом, чтобы вернуться к ферме и машинам, ему надо двигаться на запад – не слишком приятная перспектива. Ноги дрожали от слабости. А еще говорят о силе, свойственной безумцам – видимо, благодаря ей он и нес Скалли так долго. Он не помнил, сколько это заняло, но расстояние должно было быть приличным, раз он так сильно промок и замерз. Сейчас бы ему здорово пригодилось это приведшее его сюда безумие. Теперь, когда он пребывал в здравом уме – насколько это для него вообще характерно – как долго его тело еще выдержит? Прижав ее к себе, он склонил голову под моросящим дождем и шагнул на запад, в сторону фермы Эймоса. В этот момент до него из темноты донесся чей-то голос: - На твоем месте я бы туда не ходила. - Грубый, требовательный тон говорившего не оставлял никаких сомнений в том, что это отнюдь не просьба.