Откровения I: Рассвет

Старая ферма Эймоса Воскресенье, 18:30 Криминалисты прибыли быстрее, чем можно было ожидать, и, не мешкая, приступили к делу – нужно было успеть сделать снимки тела Эймоса и собрать все трассеологические улики прежде, чем шторм достигнет своего апогея. Клифф Гейнс, казалось, обладал врожденным талантом к обращению с осветительными приборами – критически важный навык для команды, пытавшейся запечатлеть место преступления в темноте и в менее чем благоприятных для этого условиях. Бык наблюдал за сбором улик, но у Ворона было куда более острое зрение, помогавшее ему разглядеть пятна крови на камнях и дереве в пределах двора, на котором имелось слишком много различных ее образцов – как и на кончике кнута из сыромяти. Многие агенты зябко потирали руки. Ощущаемый ими холод был вызван отнюдь не приближавшейся бурей; каждый из них жил с ощущением страха того, что по долгу службы нечто подобное может случиться и с ним. Они молились, чтобы все это было неправдой - чтобы очевидное заключение, приходившее на ум в результате увиденного, оказалось ошибочным, и для их коллег еще не все кончено. Буря обрушилась на землю стеной дождя и оглушающими раскатами грома как раз тогда, когда Эймоса в черном мешке для трупов переместили из погрузочной платформы Бесс в подъехавшую машину скорой. Фургон криминалистов уже отбыл вместе с третьим набором образцов и отпечатков пальцев, предназначенных для последующего анализа в лаборатории. Скиннер, Бык, Ворон и Клифф стояли под проливным дождем и наблюдали за красно-белыми огнями скорой, пока она не скрылась за поворотом дороги. Мертвец мог снабдить их ответами на многие вопросы, но, вероятно, не на тот, который занимал их умы в первую очередь. Когда Клифф предложил фэбээровцам вернуться обратно в рейнджерский участок, чтобы выпить горячего кофе и подкрепиться, они не стали это обсуждать - лишь устало повели опущенными плечами. Только когда все расселись вокруг складного стола, уставленного чашками с кофе, консервированным чили и хлебом, Клифф несколько неуверенно достал небольшую бутылку виски и молча поставил ее перед Скиннером. В течение долгого мгновения помощник директора смотрел на бутылку, слушая перестук дождя и завывания ветра, а потом взял ее и добавил изрядное количество алкоголя в свой кофе. Сочтя это разрешением, остальные последовали примеру Скиннера, хотя никто не стал наливать себе слишком много – не только из-за присутствия старшего должностного лица, но и потому, что все они отдавали себе отчет в том, что до утра им еще предстоит как следует потрудиться. Они ели без удовольствия, поглощая пищу только лишь для восстановления сил. Не переставая орудовать ложками, члены команды передавали друг другу последний отчет из лаборатории. Первые результаты были изучены еще на месте, но, спеша опередить шторм, никто даже не пытался сложить кусочки головоломки вместе для получения цельной картины произошедшего. Их внимание было сосредоточено на сохранении этих самых кусочков. Теперь же, ожидая, когда стихия пойдет на убыль, они наконец могли начать анализ найденных улик. Как и в случае с распутыванием клубка ниток, весь процесс напрямую зависел от отправной точки. Скиннер держал в руках чашку с живительным кофе. Его глаза болели. Как часто бывало, когда он служил во Вьетнаме, ему нужно было тепло, чтобы заставить усталое тело функционировать. Проблема, однако, заключалась в том, что сейчас это уже не особо помогало - должно быть, он старел. - Ладно, джентльмены, давайте используем следующие несколько часов по максимуму. Что мы имеем? К рассвету нам надо составить план дальнейших действий. Проведя рукой по своему мясистому лицу, Бык нахмурился, ощутив на нем колючую щетину. - Не знаю насчет вас, парни, но мне надо сначала облегчиться – слишком много кофе. Скиннер вздохнул и с трудом поднялся. - Согласен. – Он перевел взгляд на Ворона. – Начнете, когда мы вернемся. Я хочу знать о теле все. Бык смотрел вслед своему старому другу, когда тот развернулся, приблизился к входной двери и распахнул ее. Помедлив на пороге, Скиннер мрачно уставился на непроницаемую стену дождя, немилосердно поливавшего уже и так насквозь промокшую землю, но все же шагнул на крыльцо и захлопнул за собой дверь. Бык не отрывал взгляда от этой самой двери, пока Ворон не поднялся с места. К этому времени Клифф оставил их одних, отнеся грязную посуду в маленькую кухоньку в глубине постройки. - У тебя нет с этим проблем, Ворон? Молодой агент озадаченно посмотрел на напарника. - Что ты имеешь в виду? Бык нарочито небрежно принялся искать в кармане очередную сигару. - Просто я знаю, что вы с Малдером не слишком-то ладите. - И ты думаешь, что из-за этого я буду работать в полсилы? – огрызнулся Ворон. Нащупав сигару, Бык засунул ее в рот, но не стал зажигать. - Думаешь, я не в курсе, кто распускает по отделу все эти гаденькие слухи? Вот поэтому мне и приходится спрашивать. Когда мы только начали разыскивать Малдера, чтобы задать ему трепку за то, что он сбежал от Скалли, я не сомневался, что ты выложишься на все сто – ты был бы на седьмом небе от счастья, если бы этим все закончилось. Сейчас, однако, совсем другая ситуация. Сверкнув потемневшими от гнева глазами, Ворон стиснул челюсти и резко развернулся, но Бык успел схватить его худую руку своей мясистой ладонью. - Эй, напарник… да, я знаю, что переборщил, но у меня просто нет сил на то, чтобы ходить вокруг да около. Да и потом, мне ведь не надо тратить время на расшаркивания в общении с тобой, так ведь? Я просто хочу знать, почему Малдер так тебя напрягает? Темный огонь в глазах Ворона слегка потускнел, и хотя его ответ прозвучал довольно неприветливо, в нем не было той резкости, которую ожидал от напарника Бык. - Я сделаю все от меня зависящее, Бык. Ты знаешь, как и всегда. Я не хочу, чтобы он погиб. - Так чего же ты хочешь? Ворон дышал, как человек с давящим ему на грудь грузом, от которого он отчаянно стремился избавиться. - Просто он выводит меня из себя, вот и все. Мне всего лишь хотелось бы, чтобы этот заносчивый ублюдок хоть раз оказался не таким уж идеальным. Черт побери, Бык, мы одновременно поступили в Академию, однако его не только привлекли к реальным расследованиям на целых полгода раньше, чем любого из нас, но и взяли в проклятый отдел особо тяжких! Как будто одного этого мало, так он еще и хорош собой и обладает талантом к нашей работе. А теперь он заполучил еще и агента Скалли. Бык остановил его, предупреждающе подняв руку вверх. - Погоди-ка минутку… ничто не указывает на то… - И что с того, что они не спят вместе? Это просто означает, что он еще больший чертов болван, чем я думал. – Ворон вымученно улыбнулся. – По крайней мере, на нее куда приятнее смотреть после целых суток на работе, чем на тебя. Так и не добившись того, чего хотел, его жующий сигару напарник не поддался на попытку сменить тему. - Бык, посмотри на это с нашей точки зрения… - Нашей? - Моей и остальных – тех, кто оказался недостаточно хорош. Уже в первый год работы каждый руководящий агент в стране из кожи вон лез, чтобы привлечь его в свою команду и тем самым увеличить процент раскрываемости. Это давало ему власть, независимость. И, разумеется, все просто снисходительно улыбались, когда Призрак «забывал» следовать уставу. Видимо, правила писаны не для избранных. У него были друзья на самом верху – перед ним даже Паттерсон пресмыкался, считая своей личной заслугой развитие таланта этого «самородка». На лице Быка не отразилось никаких эмоций. - Ты называешь это пресмыкательством? Да Малдер бы скорее позволил укусить себя гремучей змее. - Но посмотри, куда это его привело. - Да, в ад. На этот раз на лице Ворона застыла непроницаемая маска. Бык пожевал сигару и окинул напарника проницательным взглядом. - Погоди-ка… Ворон… ты что, завидуешь дару Малдера? В таком случае ты просто ненормальный. Думаешь, что смог бы лучше с ним справляться? Ворон промолчал, и Бык сокрушенно покачал головой. - Ох, сынок… молись любому богу, в которого веришь, чтобы тебе никогда не пришлось узнать, каково это. Ты глупец, неужто не понимаешь? Ты ведь видел его – ты подчищал за ним. Как человек в здравом уме может желать подобное проклятие? Высказавшись, Бык резко развернулся и направился в прихожую в поисках туалета. Нахмурившись, Ворон снова плюхнулся на стул, широко раскинув свои ненормально тонкие руки и ноги. Ворон злился на Быка. Разве он не выложился на все сто там, на месте преступления? Да как Бык только посмел предположить обратное! Проанализировав свои поступки, Ворон с облегчением осознал, что, несмотря на отнюдь не добрые чувства, что поднимались в нем, подобно изжоге, всякий раз, когда он думал о Малдере, свою лепту в поиски он внес, причем немалую лепту – больше того, он потрудился на славу. Кто обнаружил кровь на дороге? Кому Скиннер доверил осмотр тела? Но у Быка все же были основания для сомнений. Почему он так сильно недолюбливал Малдера? Ворон вынужден был признать, что распространял, а то и сам придумывал более обидные слухи, чем остальные его коллеги по отделу. Взять хотя бы его последний комментарий о Скалли… Ему уже даже не нужно было сочинять сплетни: они сами собой срывались с его языка. Малдер словно бы стал его персональным мальчиком для битья – словно бы все это было лишь игрой, которая никому не могла повредить. Но до попытки ответить на обвинения Быка, однако, он никогда не задавался вопросом о том, а почему он так себя ведет? Зависть чистой воды, как Бык и описал? Да. Зависть, разъедавшая его изнутри, словно червь. Черт бы ее побрал. Оставив отдел особо тяжких ради преследования призраков и гоблинов, ублюдок презрительно отбросил власть и престиж, за которые многие – не только Ворон – продали бы душу. Что ж, это делает его безумцем. Бык, по-видимому, считает это достаточным наказанием. Для Ворона же так было только хуже - зачем спятившему психу такие незаурядные способности? Все еще злясь, Ворон взял десять раз перечитанный им отчет и попытался снова на нем сосредоточиться, однако слова никак не желали складываться в осмысленный текст. Он дал игре зайти слишком далеко, позволив червю зависти и ревности возобладать над всем остальным. Но ведь он причинял вред только Малдеру, так что с того? Ворон поднял голову и наткнулся взглядом на свое отражение в одном из окон. Увиденное ему совсем не понравилось – ни снаружи, ни внутри. Разве Малдер виноват в том, что не родился с похожими на палки ногами и руками и лошадиным лицом? Разве виноват Малдер в том, что все женщины провожали его взглядом - даже грязного, полуголодного и невыспавшегося? Они так резко поворачивали голову в его сторону, что колебания воздуха вполне можно было увидеть невооруженным глазом. Никогда Малдер не выглядел, как ожившее пугало, у которого проблемы со щитовидной железой. И самое ужасное – это то, что у Томпсона все сжималось внутри при одной мысли о том, как у этого поехавшего психа получалось читать место преступления. Что за странная мысль. В этот момент Ворон осознал, что если только таким образом он мог стать похожим на Малдера, то именно к этому ему и надо стремиться. Ворон полчаса посвятил осмотру тела Эймоса - тому, как оно лежало, земле вокруг него, найденным под деревом предметам: двум пистолетам, старой банке, предположительно наполненной ржавой водой, обрывку влажной и покрытой пятнами крови тряпки, плотной фланелевой рубашке с отметиной от пули на ней, хлысту и дубинке. Судя по его модели, оружие почти наверняка принадлежало Малдеру и Скалли – проверка серийных номеров это подтвердит. Рубашка, исходя из ее размера и расположения дырки от пули, была снята с Эймоса. Дубинка явно часто использовалась, хотя вряд ли для тех целей, которые одобрила бы фирма-производитель. Пока Ворон стоял, склонившись над телом, буря понемногу набирала обороты. Он впопыхах сформулировал подходящую теорию, но столь же быстро отказался от нее, когда новые результаты из лаборатории полностью опровергли предыдущие. Даже сейчас, со всей имевшейся у него информацией, Ворон не вполне четко представлял себе, на что он смотрит, а хуже всего было то, что и без лабораторных данных Малдер бы за пять минут составил удобоваримый сценарий развития событий, причем стопроцентно верный. Улики – отпечатки пальцев, группы крови – это все необходимо для суда, но никогда не делало теории Малдера более или менее точными. - Что у нас есть, агент Томпсон? – с едва сдерживаемым нетерпением спросил его Скиннер. Ворон был так поглощен изучением отчета, что даже не заметил, что Скиннер, Бык и рейнджер вернулись и теперь смотрели на него выжидательно и серьезно. Ответить Ворону помешал включившийся факсовый аппарат. Бык направился к нему, чтобы забрать присланный факс. По мере чтения все новых и новых строк документа глаза старшего агента все сильнее расширялись от удивления. В конце концов он с почти извиняющимся видом передал бумагу Ворону. Его молодой напарник прочитал ее содержимое и мысленно выкинул свое самое последнее предположение прямо в дождь за окном. Скиннер терпеливо ждал, хотя это явно давалось ему с трудом: костяшки его пальцев, державших снова наполненную кофе чашку, заметно побелели. - Агент Томпсон, вам требуется больше времени на обдумывание новой информации? Нам нужно с чего-то начинать. Ворон неловко помял в руках лист. - Давайте исходить из этого, если вы согласитесь с тем, что я буду додумывать свою теорию на ходу по мере изложения. - Как и мы все, - заверил его Бык. Ворон сделал глубокий вдох. - Построим все улики в хронологическом порядке. Сначала рассмотрим кровь на дороге – там их, должно быть, застали врасплох. Пятно было очень сухим – вчерашним, судя по отчету из лаборатории. Кровь почти наверняка принадлежит Малдеру: у него группа АВ, тогда как у Эймоса, Скалли и остальных жертв - другие группы. - Какая у Эймоса? – уточнил Скиннер. - Группа А, - ответил Ворон, глянув на отчет. – Из медицинских данных агента Скалли следует, что у нее группа О. Скиннер кивнул и откинулся на спинку стула. - Значит, с этим нам повезло: мы сможет проследить их путь. - В основном, - согласился Ворон. – Мы все пришли к выводу, что восемь жертв Охотника, вероятно, были убиты в том месте, так что образцы их крови перемешаны, но можно смело предположить, что самые свежие принадлежат Малдеру и Скалли. Ворон кивнул Быку. - Результаты исследования подтверждают, что по крайней мере Малдера держали в штормовом укрытии в течение нескольких часов. Возможно, всю ночь. Малдер секретор, как и 75% населения, а значит, в биологических жидкостях его тела вырабатываются белки групп А и В, помимо их наличия непосредственно в крови. В подвале остались следы его рвоты, а также пятно крови – из раны на голове, если судить по отпечатку тела. Из найденных Быком улик мы, как мне кажется, можем с большой долей уверенности заключить, что агента Скалли тоже там держали. Ворон взял самый последний отчет, и на его лице было отчетливо видно, какое сильное впечатление произвело на него прочитанное. Когда занимаешься полевой работой, то автоматически становишься мишенью – всем агентам это известно. Но это… - Как и в случае с другими жертвами, улики указывают на то, что Малдера привязали к тому огромному дубу тридцатифутовой цепью, чтобы иметь возможность «играть» с ним. Кровь его группы была найдена… - Ворон пробежался глазами до конца страницы, - во многих местах: на дубинке, на звеньях цепи, на четырех футах пеньковой веревки, на некоторых поленьях, кнуте, камнях… - Ворон буквально согнул свое долговязое тело над бумагой. – И на дереве! Его кровь была на чертовом дереве! Скиннер поднял руку. - Я понял. Его использовали в качестве мальчика для битья. Что насчет улик у тела Эймоса? Ворон снова сверился с отчетом. - Самые отчетливые отпечатки, снятые с валявшейся рядом банки, принадлежат Малдеру. Правда, есть и другие, но их пока не идентифицировали. – Следующие слова дались Ворону особенно трудно. – Как вы знаете, там была лужа крови, и дырка на фланелевой рубашке соответствует ране на груди Эймоса. Также имеется еще одна лужа – под головой Эймоса, в которой смешалась мозговая жидкость и костная ткань, но есть и другая кровь. В большом количестве. И она группы О. - Агента Скалли, - с мрачным выражением на лице закончил за него Скиннер. - Да, к сожалению. – Ворон помедлил, борясь с подступившей к горлу тошнотой. Сейчас он что угодно бы отдал за то, чтобы забрать назад брошенную им ранее колкость. С трудом сглотнув, Ворон заставил себя продолжить: - Хотите знать об оружии? Отпечатки Малдера были обнаружены на обоих пистолетах, но их расположение не соответствует тому, как если бы он из них стрелял, хотя эксперты не могут этого утверждать наверняка. Отпечатки Эймоса имеются на оружии Скалли, но они смазаны. Из него стреляли один раз. Из пистолета же Малдера стреляли дважды, но на спусковом крючке отчетливо выделяются лишь отпечатки Даны. Бык на мгновение оторвался от листка бумаги, на котором что-то быстро записывал. - Ерунда какая-то. Ворон перевел взгляд на набор отпечатков с присланной по факсу диаграммы. - На основании этого я готов поспорить, что именно выстрел Скалли стал фатальным для Эймоса. Насчет первого мне остается только строить догадки. Скиннер задумчиво нахмурился, изучая снимок туловища Эймоса. - Довольно жестоко для агента Скалли добить раненого. Не ожидал такого от нее. - Иногда тебе просто не оставляют выбора, - вступился за Скалли Бык. - Но кто стрелял в агента Скалли? – вставил Клифф, ошеломленный описанием произошедшей с агентами трагедии. – Вы сказали, что отпечатки агента Малдера на обоих пистолетах. Неужели Малдер? Не могу в это поверить. - В пылу сражения всякое может случиться, - почти что успокаивающе пояснил Бык. – Так всегда было. Несчастные случаи нередки. Ужасные несчастные случаи имеют место, даже когда все участники перестрелки вполне здравомыслящие люди. Скиннер посуровел. Ворон закрыл глаза. Еще с час назад он бы промолчал, позволив им размышлять над этой вероятностью хотя бы некоторое время. Возможности… мистер Совершенство уже не так совершенен. Разумеется, Призрак в здравом уме никогда бы не застрелил свою напарницу, но часто ли в последнее время он находился в здравом уме? Все видели, в каком он был состоянии не далее как три дня назад. И теперь у них имелось явное доказательство того, что его пытали. Даже нормальные люди в подобных обстоятельствах могут двинуться умом. Да, промолчать и позволить сомнениям поднять свою уродливую голову и окрепнуть… Но Ворон не мог этого сделать – уже нет. Игра перестала быть игрой. - Позвольте мне переформулировать свою мысль. Расположение отпечатков указывает только на то, что Малдер держал пистолеты, но не факт, что он из них стрелял. Лица его коллег просветлели, когда на них отразилось нескрываемое облегчение. - Так что мы тогда имеем? – озадаченно уточнил Клифф. – Что агент Скалли выстрелила Эймосу в живот и потом прикончила выстрелом в голову? Тогда кто стрелял в агента Скалли и когда? И не надо опять пытаться скормить мне эту чушь про вероятную «дружескую перестрелку». Есть там еще отпечатки? – обратился Клифф к Ворону. – Какие-нибудь признаки того, что в перестрелке мог участвовать кто-то еще? Ворон обменялся обеспокоенным взглядом с напарником. - Нет никаких указаний на существование четвертого участника. Бык почесал подбородок. - Согласен, но давайте рассмотрим некоторые вероятные сценарии развития событий. Малдер ранен – подвергнут пыткам, пожалуй, более подходящее определение, - заключил он, - и именно Скалли обезвреживает Эймоса. Для них наступает самое время вернуться обратно к цивилизации, но прежде чем им удается убраться оттуда куда подальше, наш мистический четвертый участник берет Скалли на мушку. Помните, что у нас нет пули, которую можно было бы проанализировать. Нам только известно, что Скалли истекала кровью и что один выстрел неучтен. Все присутствующие наградили Быка скептичными взглядами. - Ну, а как еще вы объясните, почему они не забрали свои пушки, удостоверения и ключи от машин? Найти их в хижине не составило бы большого труда. - Так ты думаешь, что они ушли оттуда не по своей воле? – заключил Ворон. Скиннер вертел в руках ручку с отсутствующим видом, прокручивая в голове возможные сценарии произошедшего с его агентами. - Я тоже об этом подумал. Рейнджер Гейнс, у Эймоса были какие-нибудь приятели? Клифф несколько растерялся, когда три пары налитых кровью глаз сфокусировались на нем. - Я мало что о нем знаю. Его связь с обществом ограничивалась покупкой товаров в местной лавке и получением почты. Он всегда был один и редко перекидывался с кем-либо даже парой слов. О, да им можно было детей пугать. - На что он жил? – спросил Скиннер. Клифф пожал плечами. - Кто знает. Ходили слухи, что он получал ежемесячные чеки по почте, но это было не социальное пособие. Все в городе знают, кому положено пособие. Услышав это, все трое усталых агентов сели несколько ровнее. - Вероятно, какая-нибудь другая правительственная программа, - вслух размышлял Ворон. – Может, у него был родственник-военный, и он жил на пособие по утрате кормильца? Или был уволен со службы по медицинским показаниям? Возможно, получил инвалидность? - И, может, его поддерживало не государство, - предположил Бык. – Может, его родственник содержал его многие годы? Кто-то готовый даже покрывать его, когда он прыгнул выше головы, попав в поле зрения ФБР. - Мы можем узнать, откуда поступали чеки, - вставил Скиннер. – Он должен был где-то их обналичивать. А существование сообщника, друга или родственника, способного похитить двух раненых федеральных агентов действительно объяснило бы, почему они не забрали свои вещи. В этом случае неплохо было бы, чтобы самые последние результаты из лаборатории содержали по крайней мере один отпечаток, не принадлежащий этим троим. – Скиннер склонил голову набок, словно бы прислушиваясь к стуку дождя по крыше. – И хотел бы я, чтобы этот чертов дождь прекратился уже, и мы бы смогли все обдумать, а собаки – взять след. Все присутствующие согласно кивнули. - Не хочу проявить неуважение… - начал было Ворон, но затем остановился. Так же, как ранее он заставлял себя заговорить, чтобы снять с Малдера подозрения в том, что он мог подстрелить напарницу, теперь он сожалел, что не промолчал. А что если Бык подумает, будто он снова распускает сплетни? Нет, это основано на многолетнем наблюдении за Призраком. Ворон перевел взгляд на длинный список потенциально опасных предметов, на которых имелась кровь Малдера, и не нашел в своих мотивах никаких признаков злого умысла – не в этот раз. И никогда снова. - Надумал что-то, Ворон? – немного осторожно спросил его Бык. - Только то, что большинство из нас, кто работал с ними, согласится, что из них двоих агент Скалли наиболее рационально мыслящая, а, судя по кровопотере, ее рана весьма серьезна. - Малдеру тоже досталось, - вставил Бык. - Верно, так что мы говорим о двух агентах отнюдь не в лучшей форме. Давай вернемся к твоим «возможным сценариям» Бык. Что если не было четвертого участника, не было сообщника? Серийные убийцы обычно работают в одиночку, и у нас нет улик, указывающих на то, что здесь другой случай. Поэтому я склонен заключить, что Эймос выстрелил в Скалли, что должно было произойти до того, как он сам поймал вторую пулю. - Да уж, соглашусь, учитывая то, что его мозги разлетелись по площади в десять квадратных ярдов, - пробормотал Бык. Ворон просиял. - Также ясно, что она лежала, истекая кровью, поперек тела Эймоса в течение долгого времени после того, как прикончила его, и практически не двигалась. Так если Скалли была без сознания, и, предположим на минуту, что никакого четвертого участника не существует, то как она покинула то место? - Малдер, - выпалил Бык, и Ворон не без удовольствия отметил, что тот понял, насколько серьезно его напарник относится к своим словам. - И Малдер серьезно травмирован. Нам известно, что у него повреждение головы. Черт, мы обнаружили его волосы и кровь на проклятом дереве. Даже в лучших обстоятельствах, учитывая теперешние его погони за пришельцами и монстрами, не говоря уже о странностях, которые дают о себе знать, когда он профилирует… Скиннер резко крутанул ручку, не отрывая взгляда от стола. - Думаю, я понимаю, к чему вы ведете. Вы полагаете, что Малдер мог покинуть место преступления по своей воле, забрав с собой агента Скалли, но что при этом он был не совсем в здравом уме. Бык вынул изо рта сильно пожеванную сигару. - Не хочется этого признавать, но я часто работал с Малдером, и для него характерно время от времени терять связь с реальностью. Теория Ворона объяснила бы, почему оружие и вещи из хижины никто не забрал. Скиннер кивнул. - Замечание принято. На самом деле я по многим причинам надеюсь, что вы правы, но вы же понимаете, что мы должны действовать исходя из худшего варианта развития событий. В этот момент особенно сильный порыв ветра сотряс маленькое строение, так что окна затрещали, а лампы на потолке мигнули. От завывания бури волосы на затылке вставали дыбом; за считанные секунды дождь превратился в настоящий потоп. Клифф Гейнс склонился над столом, подавшись вперед, словно бы общая картина случившегося наконец сложилась у него перед глазами. - Вы хотите сказать, что они, весьма вероятно, просто бродят где-то там, сами по себе… в этом? Скиннер поднял глаза вверх – туда, где капли дождя, словно пули, яростно обстреливали крышу. За последний час температура резко упала. Уж не град ли издает этот стук? Клифф резво вскочил на ноги, демонстрируя наличие куда большего заряда энергии, чем ощущали в себе остальные мужчины. - Вы куда? – властным тоном потребовал у него Скиннер. Надевая свою промокшую куртку, Клифф на ходу пояснил: - У нас есть группа аварийной готовности для поиска детишек, которые тут каждый год теряются. Там имеется все необходимое – карты с разбивкой на сектора, оборудование для коммуникации и эвакуации. Если начнем сейчас, то сумеем организовать так, чтобы все были готовы приступить к поискам с рассветом. Скиннер поднял руку. - Спасибо за предложение, но мы не можем допустить туда гражданских – по крайней мере не раньше, чем получим окончательные данные из лаборатории. Если там останется хотя бы один неустановленный отпечаток, путь закрыт для всех, кроме работников правоохранительных органов и, возможно, военных, если нам выделят их в помощь. Мы не можем рисковать гражданскими. Мы уже и так попросили вас закрыть парк. – Отразившийся на лице Клиффа шок заставил Скиннера продолжить: - Рейнджер Гейнс, агенты Малдер и Скалли осознавали опасность, когда нанимались на работу. Команда агентов ФБР вместе с четырьмя группами К-9 уже на пути сюда. Мы их найдем. Клифф указал на крышу, стук дождя по которой лишь слегка поутих. - Группы К-9? После этого? Запахи сильнее, когда земля влажная, но не в том случае, если их полностью смоет. После сегодняшней бури не останется следа, по которому можно идти. На лице Скиннера застыло словно бы высеченное из камня выражение. - Если останется хотя бы какой-то след, мы сделаем все, что в наших силах. Мы также не можем исключать наличие сообщника – кого-то, кто пришел после смерти Эймоса и кто не обрадовался, обнаружив своего друга мертвым, а двух федеральных агентов – выведенными из строя. По этой причине одна из запрошенных мною собак натренирована на тела. – Гейнс заметно побледнел. – Вижу, вы понимаете, для чего. Даже после подобного потопа неглубокую могилу - или пару могил - будет нетрудно отыскать. Мертвецы не встают и далеко не уходят.