Откровения I: Рассвет

Где-то в лесу Воскресенье, 21:00 Все, чего Дане сейчас хотелось – это спать: устроиться поуютнее на руках у Малдера и заснуть. «Это безумие, - подумала она. – На руках у Малдера, в его-то состоянии? Да, именно так». Ранее она сказала правду – она доверяла ему, зная, что он сделает все, что в его силах, или погибнет пытаясь. У него был стальной характер и золотое, доброе сердце. Если не обращать внимания на его безумства, странную мотивацию, плохие шутки и еще худший вкус в выборе фильмов, в глубине души он был наиболее близок к образу рыцаря в сияющих доспехах, чем любой другой ее знакомый. Ну, или точнее, к образу дон Кихота. Неважно, все равно ему можно доверять. Вот почему она встревожилась, внезапно проснувшись от того, что он неловко опустил ее на мокрую холодную землю. Обжигающая боль по-прежнему преобладала над всеми остальными ее ощущениями, словно бы закрывая Дану от окружающего мира, но временами реальность все же напоминала о себе. Она уже собиралась спросить – причем не в самых цензурных выражениях – почему они остановились, когда осознала доносившиеся до нее сквозь пелену боли голоса. Голоса – во множественном числе – которые обращались не к ней. - … так вы все же вернулись, - говорил Малдер. - А ты меня ждал, что ли? Тогда нужно было тебе идти быстрее, - грубо ответила какая-то женщина. Осознав, что узнает говорившую, Дана содрогнулась и заставила себя открыть глаза. То, что ей удалось лишь чуть-чуть их приоткрыть, играло ей на руку – меньше вероятность, что это заметят. Ее голова покоилась у Малдера на коленях – это она поняла, не глядя – и благодаря свету фонарика, Дана различила, что напарник сидит на земле под деревом с низко склоненными ветвями. Перед ним, прислонившись к камню, стояла высокая худощавая женщина средних лет, с головы до ног укрытая тяжелым и изрядно поношенным армейским дождевиком. Она держала фонарь – а заодно и винтовку, которая ни на миг не дрогнула в ее руках. Дана нисколько не сомневалась, что эта женщина умела обращаться с оружием не хуже своего брата – а значит, это должна была быть Мэри Эймос. В ее речи проскальзывали те же простонародные нотки, что и у Эймоса, характерные для фермеров и жителей восточных плоскогорий. Что же до самой женщины, она выглядела достаточно похожей на покойного Эймоса даже с капюшоном на голове, что сомневаться в их родстве не приходилось. Но о чем они с Малдером говорили? Произнесенные ими слова долетали до ее ушей, но не несли никакого смысла. Ей было так трудно следить за разговором. Ее отяжелевшие веки невольно опустились. Смерть казалась неизбежной, а потому у нее просто не оставалось сил реагировать на эту новую опасность. Дана снова открыла глаза как раз в тот момент, когда женщина достала из кармана маленькую коричневую бутылочку с таблетками и кинула ее Малдеру, ни на дюйм не опустив ствол винтовки. Дана ощутила, как он чуть сместился, чтобы поймать брошенный ему предмет. - Прими четыре, - велела женщина, направляя ружье Малдеру в голову. Он даже не шелохнулся. Ствол сместился, пока Дана не осознала, что он направлен ей в голову – туда, где она покоилась у Малдера на коленях. На этот раз он подчинился; Дана почувствовала, как задвигались его руки и заледеневшие, распухшие пальцы принялись откручивать крышку с защитой от детей. В конце концов она услышала, как таблетки высыпались наружу. - Валиум, - произнес он. - Я впечатлена, - протянула женщина. - Мне и прежде доводилось его видеть, - признал Малдер. «Еще бы», - подумала Дана. Она попыталась уговорить его принять это снотворное в Айове, после того как он отогнал волков от неглубокой могилы и раскопал то, что, как он боялся, являлось останками Руби Моррис, голыми руками. Тогда он отказался. Она сумела заставить его выпить таблетку по пути домой из Нью-Джерси, потому что он был настолько зол на полицию Атлантик-Сити, что вспышки его гнева мешали Дане вести машину. Наверняка были и другие случаи до ее назначения в отдел – в этом она не сомневалась. Многочисленные случаи. - Они ваши, Мэри? – спросил он. – Вы ведь не против того, чтобы я называл вас Мэри, верно? - Почем ты это знаешь? Хотя скоро уже будет неважно. - Значит, ваши, - отозвался Малдер гипнотически успокаивающим голосом. Дана была впечатлена его выдержкой – в лучшие времена этот голос убедил бы льва лечь рядом с ягненком, и последний никак бы при этом не пострадал, но она просто не представляла, где напарник нашел силу и терпение после всего пережитого. - И что с того, если мои? – огрызнулась Мэри Эймос. – Доктор прописал их мне, когда мой старик помер, как будто мне было до этого дело. В общем, не нужны они мне были. Я принесла их сегодня для Эймоса на случай, если он заупрямится. Я вечно подчищаю за этим болваном. – Женщина нетерпеливо фыркнула. – Похоже, мне больше не надо об этом волноваться, да? Но хватит болтать. У меня времени в обрез. Я сказала тебе принять четыре таблетки, так что делай, как велено. Я собираюсь покончить со всем этим до рассвета. Малдер заколебался, и Дана ощутила, как ладонь женщины чуть сместилась, когда она точнее прицелилась ей в голову и напрягла палец на спусковом крючке. - Слушай, я не хочу стрелять в вас, но мне, похоже, нечего терять. - Дуло оказалось еще ближе к Дане – так близко, что стал очевиден запах пороха от недавно произведенного выстрела. Мэри пришлось проверить оружие, чтобы убедиться, что оно все еще в рабочем состоянии? - Ты ведь не хочешь увидеть, как это симпатичное личико разлетится на куски, как лицо Эймоса, так ведь? Малдер ощутимо напрягся. Дана почувствовала движение его руки, когда он закинул первую капсулу в рот, чуть не подавившись при этом: запивать таблетку ему было нечем. Дана закрыла глаза. «Нет, Малдер, не надо. Нет, нет…» Но она не могла заговорить – никто из них не знал, что она в сознании. Дана слабо представляла, что ей предпринять, но, возможно, это их единственное преимущество. Однако если Малдер отключится, у них не останется шансов. Он был не слишком восприимчив к этому лекарству, но в его теперешнем состоянии четыре стандартные дозы надолго свалят его с ног. Метательные движения рукой повторились еще трижды, после чего Малдер бросил бутылку обратно. Мэри удовлетворенно хмыкнула. «Проклятье!» - было все, что пришло на ум Дане в этот момент. Она буквально видела, как он не сводит сурового изучающего взгляда с лица Мэри Эймос, ища любые признаки слабости, возможности выйти из этой ситуации невредимым. Но он проглотил четыре таблетки снотворного – такова мрачная действительность. Их время на земле стремительно сокращалось. - А теперь подождем, - продолжила женщина. – Десяти-пятнадцати минут хватит. - Вот как? Думаете, в данных обстоятельствах они смогут произвести на меня снотворный эффект? «Нет, Малдер, - мысленно обратилась к напарнику Дана. – В данных обстоятельствах они введут тебя в коматозное состояние, но ты уж постарайся сопротивляться». Мэри Эймос ответила ему вслух: - Мне и не надо усыплять тебя - так ты не почувствуешь боли, да и тащить тебя будет слишком уж неудобно. Я же хочу просто замедлить твою реакцию, чтобы легче справиться с тобой – я уже не так молода, как была когда-то. Малдер не произнес ни слова, но, должно быть, выдал себя выражением лица. - Держи при себе свои грязные мысли. Тут тебе не город, так что не вздумай что-нибудь выкинуть. Ты пронесешь свою симпатичную подружку еще немного дальше и сделаешь кое-что для меня напоследок. – Больше она ничего не добавила. Время, казалось, остановилось. Когда они снова увидят солнечный свет? Если вообще его увидят… «Вызывай ее на разговор, Малдер. И сам говори». Словно бы услышав ее молчаливую мольбу, Малдер продолжил: - Вы последовали за нами от фермы? - Да ты у нас прямо умник, да, ФБР? Что за вопрос, ты же меня видел. Конечно, я шла следом. Тебе надо было оставаться на месте. Дана почувствовала, как Малдер задержал дыхание. - В свете, - как будто бы против воли выговорил он. – Это вы были в свете. Его явное удивление вызвало у женщины интерес. - А что, по-твоему, ты видел? – слегка презрительно спросила она. - Ничего. Кое-что, - наполненным страданием и самобичеванием голосом отозвался он. – Кошмар из своего детства. - Да, я и есть твой кошмар, - ответила она, издав нечто похожее на смешок. - Как долго вы там находились? Что вы видели? – осыпал ее вопросами Малдер и после паузы добавил: - Почему бы не рассказать? Вы ведь все равно планируете убить нас. - Я видела достаточно, чтобы побыстрее оттуда убраться. Если бы они не были слишком заняты разглядыванием того, что осталось от Юджина, то в два счета нашли бы меня. - Они… свет… о, боже… - сдавленно, прерывисто пробормотал Малдер. Дане больше не нужно было слышать наполненных страданием слов напарника, чтобы понять, что образ Мэри в свете – от фонарей их потенциальных спасителей? – испугал пребывавшего в бреду Фокса настолько, что он бросился бежать. Если бы он этого не сделал, то все было бы уже позади – сейчас они могли бы быть в безопасности. - Идиот! – продолжила Мэри. Дана даже под капюшоном видела, как она отрицательно качала головой. – Он был так воодушевлен – думал, что, прикончив федералов, наконец донесет свое чертово «послание» до властей. Дурак. Малдер в итоге совладал с дыхание, хотя оно оставалось неровным. - Вы знали об убийствах? - Еще б не знать – он бахвалился ими, по крайней мере, при мне. Он со мной только и разговаривал. - Вы пытались остановить его? - Делала все от меня зависящее, разве нет, но никто и никогда не мог переубедить Юджина. Я думала, что у меня начало получаться, но затем появились вы двое. Если бы только он остановился до того, как кто-нибудь вышел на его след, то мы могли бы вернуться к прежней жизни, но последние десять лет он вел себе все страннее и страннее, особенно после смерти матери. - Когда это случилось? Когда перестали искать пропавших без вести? Когда окончательно закрыли дела ваших отца и братьев? - Ты слишком много знаешь, - прищурившись, с нескрываемым подозрением в грубом голосе сказала Мэри. - Это моя работа – докапываться до сути. - Было твоей работой – больше ты уже не будешь ею заниматься. Зачем вам понадобилось искать его? - Люди не могут безнаказанно убивать себе подобных направо и налево. - Да, но зачем вам надо было убивать Юджина? Он ничего другого не умел. Почему вы не могли просто упрятать его в одну из тех лечебниц? - Вы могли бы сдать его и убедиться, что он получит помощь, в которой нуждается. Как же Дане хотелось в этот момент увидеть лицо Малдера, но все, что у нее получилось разглядеть – это нижнюю часть его подбородка и изгиб щеки. Но даже так она почти что ощущала его мыслительный процесс, когда он строил предположения буквально из ничего, складывая кусочки и частички разрозненной информации воедино. - Вы жили на пенсию по потере кормильца, не так ли? - Поднять на ноги семью на эту жалкую подачку даже в старой доброй провинциальной Америке? Мой Джордж уже много лет назад решил, что работа не для него – ленивый ублюдок. Хорошо хоть, что идиотам и детям многого не нужно – Юджин обходился малым. Малдер незаметно переместился, но даже это незначительное движение отозвалось острой болью у Даны в боку. Хуже, чем боль, однако, было осознание того, что транквилизаторы, вероятно, уже начинали действовать. - Но этого все равно не хватало? – продолжил допытываться Малдер. – Когда ваша мать умерла, вы скрыли это, чтобы сохранить ее долю. Вот поэтому вы и не сдали брата – в противном случае полиция могла бы начать присматриваться ко всей семье. Практически протянув последние слова, Малдер тряхнул головой, словно бы пытаясь прочистить ее, и Дана напряглась. «Малдер, нет…» Скоро все будет кончено – для них не останется никакой надежды на будущее; никаких больше безмятежных дней в офисе, когда они занимались бумажной работой в теплой обстановке товарищества, будто давно знавшие друг друга друзья; и никаких «неспокойных» дней, когда они стояли под дождем и спорили о невозможном. Мэри, должно быть, тоже заметила эти признаки, потому что сильнее обхватила приклад ружья, готовясь к неизбежной развязке – наблюдая, подобно голодному коту, за все сильнее ерзавшей жертвой, безуспешно борющейся с лекарством, которое постепенно распространяло свое цепенеющее воздействие по всему телу, нацеливаясь на мозг. - Это мамина вина, знаешь ли, что Юджин был таким. Она вечно жила прошлым, отказываясь взглянуть правде в глаза и двигаться дальше. Знаешь, почему Юджин перебрался из большого дома в хижину? – вдруг спросила она. – Боялся призрака матери. Ему не нравилось, что пришлось закопать ее без отпевания, без подобающего гроба или даже надгробного камня. Он окружил себя призраками, так ведь? И теперь сам стал одним из них. Ты готов присоединиться к этой компашке? Ствол ружья приблизился и опустился, пока холодный металл дула не уткнулся в склоненный лоб Малдера. - Давай вставай и поднимай свою подружку. Малдер провел рукой по влажному от моросящего дождя лицу. - Они услышат выстрелы, - невнятно пробубнил он. – Вас что, это совсем не беспокоит? - В такую-то ночь? Да тут никого на три мили вокруг. И потом, я знаю эти леса лучше, чем кто-либо, за исключением, может, Юджина. Хотя это и не важно, потому что я не собираюсь стрелять. У меня есть другая идея. Но это не значит, что я не стану, если ты не будешь делать, как я говорю. Видишь ли, вон там есть овраг, в двухстах ярдах отсюда. – Она указала на восток. – Я было подумала, что вы двое сами свалитесь в него и избавите меня от хлопот, но вместо этого вы решили пообжиматься и поболтать. Что ж, выходит, мне придется придать вам стимул. Позже я спущусь и проверю, все ли в порядке. Я бы предпочла, чтобы это походило на несчастный случай, но не побрезгую проломить вам головы, если при падении этого не случится. Малдер, должно быть, прочитал по глазам женщины, что она не шутит, потому что Дана ощутила, как после долгого колебания он снова поднял ее на руки. Его движения были даже более неловкими, чем раньше, и, выпрямившись в полный рост, он покачнулся. - Не делайте этого, - запинаясь, произнес он. – Вы еще никого не убили. Даже если расследование продолжится, вы вряд ли получите тюремный срок. - Ты убил Юджина. Разве это недостаточная причина? Мужик из него был никудышный, но других нам с матерью и сестрой правительство не оставило. По крайней мере он был из нашей семьи. Ты даже не знал его имени, пока я его не назвала, так ведь? Они могут прижать меня за махинации с пособием, но не из-за вас двоих. И, разговаривая с адвокатами и сидя в суде, я буду знать, что добилась своего. – Резким движением она отвела ствол ружья вправо. – Хватит болтать – двигай в ту сторону. Дождь снова усилился, когда Малдер, ковыляя, покинул совершенно неэффективное укрытие под ветвями дерева. Непрекращающееся раскачивание вызывало у Даны головокружение, и в какой-то момент ей показалось, что напарник ее уронит, но он сумел ее удержать. Как и описывала Мэри Эймос, край обрыва находился недалеко. Дана слышала ее шаги за спиной, когда Малдер с трудом пробирался через голый кустарник. Стоило им дойти до места, как луч от маленького фонаря, ничуть не мешавшего Мэри уверенно держать свое длинное ружье, осветил край оврага и царившую внизу темноту. Тусклый свет оказался слишком слабым, чтобы достать до дна. Слегка запинаясь, Малдер опустил свою подопечную. Не имея возможности двигать руками, которые были спеленаты, как у младенца, импровизированной пеленкой из пиджака и покрывающей ее сверху пленки, Дана прижалась к нему всем телом. У нее не было никакого конкретного плана – ей просто нужно было дать ему знать, что она в сознании, пусть это и не играло никакой роли. Его украдкой брошенный вниз взгляд показал ей, что он ее понял. В этот краткий миг она успела заметить, что вид у него крайне болезненный, и надежды Даны, уже и без того весьма слабые, развеялись окончательно. Увидев, как он наклонился, чтобы опустить свою ношу, Мэри гневно потребовала: - И что, черт побери, ты делаешь? Сбрось ее вниз. Так и не выпрямившись, Малдер поднял на нее взгляд и ответил: - Вы не сможете заставить меня это сделать. За его словами явно стояло нечто большее, чем отказ повиноваться. Дана ощутила, как он медленно переставляет ноги рядом с тем местом, где она теперь лежала на мокрой земле, постепенно отступая с рыхлой почвы на любую прочную землю, которая там имелась. Он явно что-то задумал. И как она только могла усомниться в нем? Ствол ружья вильнул в сторону от Малдера к черной бездне, наполненной лишь кромешной тьмой, а затем вернулся обратно. - Точно, я не могу тебя заставить, хотя мне казалось, что вы захотите погибнуть в объятиях друг друга – это бы было так трогательно. Тогда прыгни сам, а я позабочусь о твоей подружке без всякого ружья. Мне все равно. Плечи Малдера поникли, однако его кратковременная покорность оказалась наигранной: тайком от мстительной женщины он потянулся за лежавшей на земле рядом с Даной толстой палкой. Дана поняла, что пришло время ей поучаствовать в их спасении путем отвлечения внимания Мэри. Несмотря на боль – весьма сильную боль – она набрала полную грудь воздуха и издала максимально громкий стон. Звук получился настолько жутким, что испугал ее саму, но главное, что Мэри на мгновение отвела взгляд от Малдера и перевела его на молодую женщину. Именно это ему и нужно было – он ринулся в бой, сбросив с себя напускную сонливость. Малдер вскочил на ноги с проворностью танцора. Оказалось, что у него все это время имелся план спасения. В подражание Эймосу он отклонился назад и вложил всю оставшуюся у него силу в сокрушительный удар взлетевшей по дуге дубинкой. К сожалению, прочная и толстая ветка не достала до руки Мэри – что стало бы поэтическим возмездием за то, что Эймос сделал со Скалли. Прицел Малдера оказался сбит, но ему все же удалось обрушить импровизированную дубинку на ствол ружья с неожиданной для всех силой. К удивлению их обоих – и Малдера, и Мэри – оружие не только выпало из ее рук, не дав ей возможности произвести хотя бы один выстрел, но и отлетело к темному провалу оврага. Вскрикнув, Мэри инстинктивно кинулась вслед за ружьем, которое было одним из немногих дорогих вещей этой бедной женщины. Испугавшись, что она может достать его и возобновить нападение, Малдер перекувырнулся через плечо подальше от края. Мэри, однако, так и не сумела снова завладеть оружием; даже вытянув свое длинное тело, она смогла лишь коснуться рукоятки распростертыми руками. В этот момент размытая дождем почва на краю обрыва не выдержала ее веса. Перед тем, как она последовала за ружьем в разверзшуюся внизу бездну, капюшон упал с ее головы и из-под него показались тусклые седые волосы. Ее глаза расширились от удивления и страшного гнева; это выражение пугающим образом напомнило Малдеру Эймоса, отчего он потерял хрупкое равновесие в конце своего кувырка и резко плюхнулся в грязь. Когда он выпрямился, то место, на котором находилась Мэри Эймос, оказалось пустым. Задержав дыхание, оба Малдер и Скалли считали отдаленные удары ее тела по мере его падения с обрыва: один, два, три, четыре. После этого наступила тишина, но они поняли, что и этого вполне достаточно – овраг и вправду оказался глубоким. - Скалли… Дана ощутила теплый воздух, когда ее дыхание коснулось пленки рядом с лицом и отразилось от него. Она снова дышала, хотя даже не помнила, как перестала. - Я здесь, - хрипло отозвалась она. - Ты была просто великолепна, - добавил Малдер и неожиданно принялся ощупывать ее под коконом из пленки, своего пиджака и ее розовой спортивной куртки. Дана выдавила из себя улыбку. - Ну, не настолько же, Малдер. Напарник быстро поднял на нее глаза, и Дана не сомневалась, что если бы у него в теле осталось достаточно крови, он бы покраснел. - Я просто хотел проверить, не началось ли у тебя снова кровотечение. - Как… жаль… - из последних сил пробормотала она, не сопротивляясь его неловкому осмотру. – Фонарь? – Вокруг снова стало так темно. - Упал с обрыва. - Извини. - Ружье тоже. Вот это куда большая потеря – пара вовремя произведенных выстрелов могла бы привлечь чье-нибудь внимание. А сейчас я бы не возражал даже против появления вояк-параноиков из Кэмп-Дэвида. Дана застонала, когда он снова укутал ее, чтобы уберечь от холода. Подняв ее на руки, Малдер даже не намекнул ей на то, насколько серьезна рана, но Дана этого и не ожидала. Молчание в данном случае было лучше правды. Стиснув зубы от боли, вызванной резким подъемом, когда Малдер встал на ноги, Дана пробормотала: - Ты слишком хорошо соображаешь для человека, чьи извилины буквально утопают в валиуме. Как у тебя это получается? Он чуть заметно улыбнулся в ответ. - Чтобы я выдал все свои секреты? Безжизненно обмякнув в его руках, она вздохнула. - Ты спрятал их в ладони. - У меня есть пара трюков в рукаве, - не стал отрицать он. – Я терпеть не могу то, как они на меня действуют. За все эти годы мне, вероятно, прописывали их чаще, чем всем остальным агентам вашингтонского отдела Бюро вместе взятым. Но даже при хорошем освещении и подозревающих подвох медсестрах лишь десятая часть таблеток оседала у меня в желудке. Она склонила голову ему на руку. - Ты же понимаешь, что я это запомню. Он осторожно передвинул пленку так, чтобы защитить большую часть ее лица от капризов погоды. - Надеюсь, что запомнишь, - пробормотал себе под нос Малдер, и Дане показалось, что эти слова не предназначались для ее ушей. - А теперь куда, следопыт? – тихо спросила Скалли. Где-то с полминуты Малдер стоял неподвижно, раздумывая над планом дальнейших действий. Он поворачивался направо, затем налево, каждый раз всматриваясь в ночь и прислушиваясь к окружающим их звукам. Вокруг стояла темнота, но у него было неплохое ночное видение. Удивительнее же всего оказалась… тишина. Ветер и дождь временно затихли едва ли не до шепота, отчего лес погрузился почти в потустороннее молчание. В городе или рядом с человеческим жилищем задним фоном всегда имелся какой-то шум: звуки транспорта, устойчивый гул генераторов, лай собак. В эти тихие ночные часы, когда дождь только закончился и до рассвета еще далеко, не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Даже древесные лягушки не квакали; только лишь ветки скрипели вдалеке и капли падали с промокших сосновых веток. Пока они сидели взаперти в штормовом укрытии, тишина была плотной, довлеющей, словно в склепе. Он помнил гул крови в ушах, затрудненный стук сердца и звук их дыхания, отражавшегося от смыкавшихся вокруг стен. Здесь, однако, было так много свободного пространства… бесконечного, безграничного пространства, как будто бы сама Вселенная вошла в контакт с Землей в этом особенном месте. Здорово было бы, если бы парочка дружелюбных инопланетян подобрала их, пролетая мимо, и подбросила поближе к дому. Малдер вздохнул и тряхнул головой, чтобы развеять это мечтательное состояние. Сейчас неподходящее для этого время. Что ему на самом деле нужно, так это найти в темноте какую-нибудь тропинку вдоль оврага. - Есть предположения о том, где мы находимся? – спросила Скалли. Должно быть, его долгое молчание вызвало у нее недоумение. Он печально вздохнул. - К востоку от солнца и западу от луны – точнее сказать не могу. - Ты найдешь дорогу, - выдохнула она. Поднялся легкий ветерок, и его пробрало холодом до костей. Что он сделал, чтобы заслужить подобное доверие? Хоть он и не принял таблетки, его руки болели, а ноги казались резиновыми. Что уж говорить о непрекращающемся салюте из всех орудий у него в голове. Она что, не понимает, что он всего лишь человек? - Хотел бы иметь твою веру, - отозвался Малдер. - Если ни Юджин и ни Мэри Эймос не смогли нас убить, значит, нам не суждено умереть тут. – С этими словами Скалли уронила голову на его холодную влажную рубашку, и Малдер пришел к выводу, что она отключилась, отправившись в недоступное для боли место. И, судя по ее светившемуся, как у ребенка, лицу, там она обрела покой. В этот момент беспощадные небеса снова разверзлись, проливаясь новыми потоками дождя. *** Церковь святой Агнессы Понедельник, 04:00 Широкая фигура, возникшая в дверном проеме церкви святой Агнессы, могла принадлежать только одному человеку. Клифф отложил так и не съеденный пончик, предложенный ему одним из седовласых волонтеров, и направился к выходу мимо маленьких групп собравшихся там поисковых команд, чтобы услышать плохие новости – в том, что они будут именно плохими, можно было без труда прочесть по выражению лица помощника директора Скиннера. - Мы нашли отпечаток, - сообщил молодому рейнджеру помощник директора ФБР. – Два, вообще-то. Одного и того же человека, но не Малдера, Скалли, Эймоса или кого-то из жертв. Извините, но никаких гражданских поисковых групп Это был далеко не самый приятный момент за всю долгую карьеру Скиннера. Подавляющее большинство улик указывало на то, что Эймос действовал в одиночку, так что дополнительный отпечаток не имел значения – опасность для поисковых групп будет минимальной, однако Скиннер не мог пойти наперекор всему, чему научила его жизнь и служба в армии. Для таких ситуаций существовали определенные правила. Черт, да он сам написал некоторые из них. Если у тебя нет плана, которого нужно придерживаться, погибнут люди – он узнал это на собственном горьком опыте. Так почему он так паршиво себя чувствовал? Он просто делал свою работу, не позволяя этим людям подвергать свои жизни опасности. Почему тогда ему казалось, что желудок словно бы налился свинцом с тех пор, как пришел отчет с неизвестными отпечатками? Ответ лежал на поверхности: он оставил двоих самых блестящих и многообещающих агентов один на один с… он и понятия не имел, с чем именно. Рейнджер Гейнс все еще приходил в себя от услышанного. Он открыл рот, чтобы запротестовать, но закрыл его, увидев болезненную гримасу, на мгновение исказившую доселе ничего не выражавшее, каменное лицо помощника директора – секундное проявление слабости, безусловно, явившееся следствием усталости. - Мы имеем дело с местами совершения многочисленных убийств, - терпеливо пояснил Скиннер. – И, да, я помню предположения, сделанные на нашем собрании несколько часов назад, но дело в том, что мы не можем быть абсолютно уверены, что мистер Эймос вообще кого-нибудь убил. Благодаря наличию его отпечатков везде на месте преступления – на пистолете, на вещах Малдера и Скалли и рукоятке хлыста – мы знаем, что он по крайней мере участвовал в их похищении и пытках, - Скиннер вздохнул, - но мы до сих пор не понимаем, был ли у него сообщник. Клифф снова попытался вставить слово, но помощник директора уже продолжал: - Я не забыл, что двое моих агентов пропали. Но я также не забыл, что нам неизвестно, почему. Помимо упомянутых нами команд с собаками, я вызвал больше своих людей. Военные тоже внесут свой вклад – группа из Кэмп-Дэвида приступит к поискам в течение часа, что также является причиной, по которой вашим людям не стоит бродить по окрестностям. Мы ценим ваши усилия, но на этот раз вы должны позволить нам взять дело в свои руки. Клифф молча стоял, прожигая Скиннера сердитым взглядом и полностью игнорируя одну из маленьких пожилых женщин, которая подошла к нему с очередной чашкой горячего кофе. Он отчаянно хотел придумать более подходящий довод, чем образ Фокса Малдера, каким он его запомнил – образ человека, который был ненамного старше его самого и просто выполнял свою работу. Клифф хорошо помнил, как он склонял свое худощавое тело над тем местом, где нашли труп Риверы полгода назад, внимательно осматривая все вокруг на предмет возможных улик. Помнил он и усталого, явно обремененного какой-то тяжелой ношей человека, который, очевидно, на мгновение обрел покой и мир на крыльце рейнджерского участка, поедая немудреный обед из местной забегаловки и запивая его содовой. И еще агент Скалли со взглядом, наполненным грустью и тревогой. Как они оказались в такой ситуации? Если бы Клифф не послал их… У Скиннера не было этих конкретных воспоминаний, зато имелись собственные. Особенно тяжким грузом на его совести лежал полуночный звонок Малдеру, когда он заставил явно не исполненного рвения агента взяться за это дело. Указав рукой на толпу из почти сотни человек, собравшихся там несмотря на раннее утро, Скиннер спросил: - Хотите, чтобы я сказал им об этом? Клифф выпрямился, неосознанным жестом поправляя форменную куртку. В течение всего времени, проведенного на ферме, и потом с агентами в участке, он был в джинсах и простой рубашке, которые надел, отправляясь на рыбалку миллион лет назад. Каким-то чудом он сумел выкроить минутку, чтобы переодеться. Может, ему стоит позволить этому большому боссу из ФБР сообщить новости и ранить тем самым гордость этих людей – позволить ему смотреть в эти горевшие энтузиазмом и самоотверженностью глаза… но, нет, Скиннер просто делал свою работу. От внимания Клиффа не ускользнуло, что помощник директора проделал весь этот путь из парка, чтобы лично сообщить плохие новости, чего человек его положения никак не обязан был делать. Он мог бы ограничиться звонком или послать своего подчиненного – мог бы, но не стал, а это о многом говорило. Клифф расправил поникшие от усталости плечи. - Нет, я сам. – Что он и сделал. Видя разочарование и, да, возмущение в глазах этих людей, Скиннер представился, любезно поблагодарил присутствующих за их усилия и снова подчеркнул опасность. Клифф затем попросил горожан обращать внимание на подозрительных личностей, но ничего не предпринимать, лишь сообщать об увиденном в местный полицейский участок. С этим Клифф кивнул шерифу округа – высокому крепкому седовласому мужчине, стоявшему у двери и старавшемуся не привлекать к себе внимание. Отчим Клиффа всегда умел это делать – когда нужно, отступал в сторону и позволял приемному сыну действовать самостоятельно. Во время последовавших за этим вопросов и ответов несколько людей спросили Клиффа – не вполне серьезно – могут ли они, как частные лица, вообще прогуляться по парку? - Парк закрыт, - сообщил им Клифф. – Какие-то шишки из Белого дома даже отменили рабочие отпуска. – Это, впрочем, значило для присутствующих меньше, чем могло бы. Их отменяли при каждом чихе президента. Больше обсуждать было нечего. В столь ранний час у многих еще оставалось достаточно времени, чтобы вздремнуть, так что семейные группы побрели домой. Большая часть парковки перед церковью опустела. Прислонившись к Бесс, Клифф смотрел вслед отъезжавшей машине Скиннера. Повсюду на асфальте виднелись дождевые лужи – последний сильный ливень закончился полчаса назад, и небеса прояснились, укутавшись в усеянный россыпью звезд холодный бархат. Какой-то мужчина вышел из света одинокого фонаря у входной двери; Клифф узнал его по фигуре и до блеска начищенному значку. - Трудная ночь, сынок? – спросил шериф. Клифф зябко поежился и, убрав руки поглубже в карманы форменной куртки, кивнул. - Они все отправились по домам, где их ожидают супруги, уютные теплые постели и горячий шоколад. А тем двум агентам в подобную ночь не приходится рассчитывать ни на что столь же приятное. - Я так понимаю, ты не намерен поступить разумно и тоже отправиться домой? Клифф покачал головой. Каким бы уставшим он ни был, заснуть ему точно не удастся. - Тогда пойдем, - предложил его отчим. – Я помогу тебе загрузить в багажник одеяла и еду. У меня также имеются термосы с галлонами кофе, что приготовили те женщины-волонтерки. Может, ты сможешь помочь, отвезя все это поисковым группам, что сейчас прочесывают лес. Мгновенно просияв, Клифф энергично хлопнул пожилого мужчину по плечу, после чего они пошли обратно в церковь. Это было правильное решение – рейнджер Клифф тоже являлся должностным лицом, ответственным за этот национальный парк. Никто не мог заставить его уехать домой, тем более что он просто намеревался подбодрить усталых и замерзших людей порцией кофеина и заодно понаблюдать за тем, как идут поиски.